Иосиф Фудим не знал, что ждет его семью.
Иначе он не мог бы сказать Боровому эту фразу. Иначе вся его большая семья наверняка нашла бы возможность эвакуироваться. Иначе румынские варвары не смогли бы повесить на Александровском проспекте его старшего брата – профессора Григория Фудима.
С фактами не поспоришь, факты, как говорят, «упрямая вещь»: советские СМИ утаивали от населения информацию о судьбе евреев.
Утаивали, допустим, скажете вы, но ведь не лгали же?
Нет, лгали!
Существует множество способов злонамеренной лжи.
Еще древние философы отмечали пять способов манипулирования информацией для создания у ее получателей ложного представления о действительности: селекцию, передергивание, искажение, конструирование и… «ложь по умолчанию».
«Ложь по умолчанию», или сознательное утаивание жизненно важных сведений, становится особенно преступной, если этим занимается государство, ответственное за жизнь своих граждан.
А если незнание этой информации приводит к насильственной смерти, то государство автоматически оказывается соучастником убийства.
Но одесситы, как, впрочем, и все граждане Страны Советов, не могли знать, что там утаивает или не утаивает от них власть.
Ну, а кроме того, газеты и радиопередачи были в те дни единственным источником новостей, и жадные до этих новостей люди постоянно дежурили у киосков, ожидая выхода утренних газет, и толпились на перекрестках улиц, где были установлены репродукторы местной радиосети.
Личных радиоприемников ни у кого из них не было: в соответствии с еще одним специальным постановлением «О сдаче населением радиоприемных и передающих устройств» за № 2513/м от 25 июня 1941-го все радиоприемники были сданы.
Так что, как видно, ПРАВДУ можно было услышать только от бессарабских беженцев, которые слишком хорошо знали, почему они стали беженцами и почему все их «богатство» уместилось на маленькой ручной тележке.
Бессарабские беженцы могли рассказать.
Но они молчали. Слишком заняты были своими собственными бедами, слишком заняты вопросом, как им выбраться из этого города, который, как они были уверены, рано или поздно сдадут.
Бессарабские беженцы молчали…
И только в редких случаях, за плотно закрытыми дверьми, шепотом решались рассказать ПРАВДУ.
«Граждане, воздушная тревога!»
Прошел месяц…
Как его описать?
Какой эпитет ему соответствует? Какой «приличествует»?
«Страшный»? «Кровавый»?
Все не то. Все слова слишком «мягкие», слишком тривиальные, что ли…
За этот месяц германская армия продвинулась в глубь страны на сотни километров, сотни тысяч погибли в неравном бою, сотни тысяч попали в плен.
Трагический месяц. И многим уже казалось, что Россия агонизирует.
Самой страшной была потеря Смоленска.
Именно здесь 17 августа 1812 года одержал победу Наполеон, и отсюда он начал свое наступление на Москву, считая, что, если падет Москва, Россия «прекратит свое существование».
Так считал и легендарный германский стратег Карл фон Клаузевиц:
«Огромная Российская империя не есть страна, которую можно, завладев, удерживать полностью – иными словами оккупировать ее.
Нужно было потрясти до основания самый фундамент государства.