Александрия. Роман об Александре Македонском по русской рукописи XV века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дарий, придя в свою спальню, призвал двадцать своих вельмож и сказал им: «Знайте, что этот македонский посол — сам Александр». Они же к нему обратились, говоря: «Если это правда, то боги персидские смиловались над нами». Дарий повелел Кандаркусу, ксилидонскому царю,[120] схватить Александра. Он, взяв яркие светильники, пошел в палату и стал искать Александра и расспрашивать о нем, но не нашел его. Придя к городским воротам, расспросил стражу, они же ответили, что недавно этот человек принес им две золотые чаши и сказал: «Царь Дарий послал меня стражу установить и воеводу вашего к нему послать». Кандаркус, поняв хитрость Александра, взял с собой триста лучших конников и поскакал к реке Арсинорской. В это время взошло солнце, и растаял лед на реке. Увидели они Александра, разъезжающего по другому берегу, и поняли, что осрамились. Александр же им крикнул: «Зачем за ветром гонитесь, если догнать не можете? Так возвращайтесь к царю своему и скажите: „За почести твои хвалю тебя, так будь готов со всем войском немедля на берегу реки Арсинорской“». И, сказав так, поехал к своему войску.

И возвратились назад вельможи Дария, рассказали ему все о побеге Александра: река Арсинорская каждую ночь замерзает, а наутро лед тает, и течет она, неся с водой камень и песок. Царь Дарий, узнав о хитрости Александра, горько заплакал, говоря: «Видите ли, как коварно обманул нас сын Филиппов, и землю нашу захватил, и царством нашим овладел. О честь! Переменчива ты и зыбка. А какой желанной кажешься ты сначала людям!».

И, сказав так, Пору, индийскому царю, письмо послал, а в нем написал так: «Тому, кто бог среди богов, всем царям царь, великому индийскому Пору — Дарий, царь персидский, окаянный, бессильный и скорбящий, радоваться! Тебе пишу, да станет известно величеству твоему, как пострадал я, окаянный. Некий отрок, из македонян, по имени Александр, нас победил, пришел как завоеватель, и все области царства моего захватил, и вплоть до города Вавилона присоединил все к своей стране. И, видя это, персы трепещут перед ним и не могут ему сопротивляться, дважды меня разбил и силу мою разрушил. А поэтому молю, всемогущее твое величество: не оставь нас, помоги, протяни руку помощи, и тогда в третий раз пойду на битву; или одолею их, или же почетную смерть от них приму. Знают все, как непобедима и непоколебима сила твоя индийская, ты же первый после бога. Так сжалься над моими мольбами, пришли мне войско и защити меня от моих рабов македонян, и исцели меня от болезней моих». Пор же, послание Дария получив и прочитав его, головою покачал и сказал: «Нет на земле радости, которая не сменялась бы печалью. Дарий ведь некогда мнил себя богом, ныне же гоним македонянами». И, призвав вельмож своих, сказал: «Возьмите четыре тысячи лучших моих воинов и идите к Дарию на помощь, его защитите, а Александра схватите живым и ко мне доставьте. Должен увидеть я отрока того, ибо мне говорили, что он мудр и смышлен». И двинулись войска Пора к Дарию.

Услышал Дарий о приходе их и немного воспрянул духом, велел собраться персам, и набралось их тысяча тысяч, и двинулся на Александра со всеми силами. А индийские воеводы разведчиков послали в Александрово войско. Но дозорные Александра схватили их у заставы и привели к нему. Александр велел возвести их на высокое место, а воинам своим — вооружиться, полки все построил и двинул их навстречу Дарию. Когда приблизились они к войску Дария, тогда Александр разведчиков Дариевых и индийских, одарив, отпустил. Они же, придя к индийским воеводам, сказали: «Войско сильно и очень храбро, и с яростью на бой идут, и вооружены все прекрасно, и на всех конях и мулах убранство, и того всего взглядом не окинуть и умом не постичь».

И охватил великий страх сорок тысяч тысяч[121] индийских воинов, и пошли они в бой, точно силой гонимы. И когда сшиблись два войска, даже солнце от пыли померкло, и охватил индиан страх перед македонянами. Смешались все вместе, и ветер бурный поднялся, и сеча продолжалась весь день. Александр не смог утерпеть, и с тысячью тысяч лучших витязей устремился в гущу врагов, и, сойдя с коня, носился среди них на золотой колеснице. Индийцы и персы увидели его, и охватил их безмерный страх, и бросились они бежать в отчаянии.[122]

Увидел его и персидский царь Дарий, и в ужасе бросил все, и побежал, говоря себе: «Окаянный я! Как это я, небесным уподобляясь, с земными не справился! Как это всему свету царь был, а в царстве своем и умереть не удостоился!». И, говоря так, побежал в Персеполь, столицу свою. И настигли Дария двое из старейших вельмож его, один именем Кандаркус, а другой Оризварн,[123] давнишние его любимые друзья и воеводы, и один с одной стороны, а другой — с другой пронзили его мечами. И упал с коня, а они, изранив его, едва живого оставили и бежали дальше.

Александр подозвал одного из своих вельмож и сказал: «Иди к индийскому войску и к персидскому и так им скажи: „Царь ваш Дарий убит, так не бегите, а здесь останьтесь“. А индийцам так скажи: „Остановитесь и не бойтесь, ибо хочу отпустить вас с честью к вашему царю. Если не остановитесь и обратитесь в бегство, то сегодня же от меча моего погибнете“». И послал Селевка и повелел отнимать у индийцев боевых коней, а самих отпускать невредимыми к их царю. И объявил им Филон волю Александра. Они же пали перед ним на землю, поклонились и сложили все знамена Пора, и огромные трубы, и органы, и привели коней боевых к Филону и Селевку, и были пощажены ими, и разрешили им разойтись по домам. И так напутствовал их Филон: «Царю своему Пору скажите: „Индийский царь Пор! Будь доволен своим царством индийским и будь храбр в земле своей, а чужим руки помощи не давай. Александр великий, царь над царями и всему миру царь, задумал и в Индии побывать и тебя себе подчинить, а по милости Александра Филон объявлен персидским царем и соседом тебе будет“». Персы, услышав об этом, пришли к Филону и поклонились ему вместо Александра.

Тем временем Александр, преследуя Дария со всеми македонскими силами, достиг города Персеполя. И когда он был уже возле города, Дарий, умиравший на дороге, увидел Александра и позвал его жалобно: «Царь Александр! Сойди ко мне с колесницы! Услышь, господин мой!». Александр, оглядевшись, спросил: «Кто это зовет меня?». И ответил Дарий: «Я, Дарий царь, кого бренная слава до небес вознесла, а честь неверная до ада низвергла. Я, Дарий знаменитый, царь всего мира, я, Дарий, которого почитали тысячи людей, а ныне сам лежу поверженный на земле. А ты, Александр, сам тому свидетель, какой славы я лишился и какой смертью умираю, такой же смерти бойся и ты, Александр. Не оставь меня лежать в пыли и умереть под конскими копытами. Не будешь ты таким же безжалостным, как персы, знаю, что ты благороден и милосерден ко всем иноверным, каким и подобает быть всякому мудрому; верно говорят: не воздавай зла за зло, тогда и тебя бог избавит от зла». Услышав эти слова Дария, растрогался Александр и, быстро сойдя с колесницы, повелел македонянам на ту золотую колесницу положить Дария. И понесли царя Дария на головах своих, даже сам Александр, на свое плечо поставив носилки, понес его и сказал Дарию: «Это тебе по достоинству царскому честь воздаю, если же останешься жив, еще большую честь увидишь, а если умрешь, то я воздам почести тебе, как подобает царю». И принесли его в город, и в царском дворце положили на золотой стол.

Облачился Александр в драгоценные одежды и венец царя Соломона на голову свою возложил, взял в руку золотой жезл и сел на огромный золотой престол Дария царя; и тогда персы и македоняне все вместе пришли к Александру, и поклонились ему, и воскликнули: «Многие лета Александру великому, всего света царю и господину персов!». И привели к нему персидскую царицу, жену Дария, и дочь его, Роксану. И, увидев их, Дарий изнемог душой, и, скорбя сердцем и горько плача, Роксану за руку взял, и с жалостью прижал ее к груди своей, и сказал: «Душа и сердце, милая жизнь моя, свет очей моих, дорогая моя дочь Роксана! Вот тебе мужа даю нежданного, из македонян. Не по моему желанию, но по божьей воле — его бог сделал господином над всем нашим царством. А ты, господин Александр, возьми ее себе в жены, сделай любимой царицей. Не думал я так неожиданно этот брак совершить, как случилось ныне, а хотел созвать на свадебное празднество твое царей и князей со всей вселенной. Но вместо прекрасной свадьбы много пролито крови македонской и персидской. Все сделали, что могли, но бог, ведающий судьбами, воспротивился нашей гордости и волю свою сотворил. И тебе повелеваю, дочь моя, Александра, господина своего, по достоинствам почитай как царя и люби его всем сердцем». И к Александру обратился: «Возьми, Александр, премудрую и прекрасную и нежную единственную дочь мою, Роксану, девичество ее в радости прошло, ныне же ее с жалостью и в слезах оставляю и в ад нисхожу, в тьму преисподней, и не смогу более к вам возвратиться». И, сказав это, Дарий взял Роксану за руку, трижды поцеловал ее и обратился к Александру: «Возьми ее себе как рабыню, если же полюбишь ее, то сделай женой своей, ибо прекрасна она и мудра и дочь благородных родителей».

Александр встал с престола и Роксану за руку взял. И любовью к ней воспылал, поцеловал ее нежно и, сняв венец с головы своей, возложил его на голову Роксане, и перстень, сняв с руки своей, на руку Роксане надел, и обратился к Дарию: «Смотри, господин и царь Дарий, и убедись, что дочь твоя до конца жизни моей и царства моего царствовать будет». Обрадовался царь Дарий и к Роксане, дочери своей, обратился: «Царствуй вовеки с Александром, которого и весь мир не достоин!». И, взяв за руку царицу свою, сказал Александру: «Вот мать твоя, вместо Олимпиады царицы». И, обратясь к персам, сказал: «Любите Александра, персы мои любимые, и будьте верны господину своему, вот и печаль моя сменилась радостью». И еще Дарий сказал: «Кандаркуса и Оризварна, убийц моих, по заслугам почтите». И, сказав так, умер могучий царь Дарий.

Александр со всем своим войском проводил его до могилы с честью великой. И велел позвать Кандаркуса и Оризварна, а когда пришли они, спросил их Александр: «Почему господина своего убили?». Они отвечали ему: «Смерть его сделала тебя господином Персии». Тогда Александр им сказал: «Если благодетеля своего убили, то как же не убьете меня, чужого господина и благодетеля?». И, сказав так, велел их повесить, говоря: «Будет проклят тот, кто сохранит жизнь убившему своего господина». А затем вернулся в город и обвенчался с Роксаной.

А Роксана всех женщин превосходила не только красотой, но и душевными добродетелями. Много радости и веселья было на свадьбе. Потом послал Александр письмо в Македонию к матери своей, Олимпиаде, и учителю своему, Аристотелю, а в письме написал: «Александр, царь царей, царь по воле всевышнего бога, госпоже и матери моей Олимпиаде царице и Аристотелю, учителю моему, радоваться! Вот уже седьмой год, как ушел от вас и невольно забыл о вас — ведь боролся я с великим царем Дарием, от него терпя поражения и ему поражения нанося, и не спешил об этом вам написать, и не успел. А ныне, да будет известно вам, и его победил, после того как бился с ним трижды. Увидев это, персы все покорились власти моей. А Дарий отошел от света сего и дочь свою, Роксану, вручил мне как дар. Я же, увидев несказанную красоту лица ее, взял ее себе в жены. Да будет ведомо вам, пока любовь к женщине не охватила сердце мое, никак не думалось мне о домашних и не задумывался я о том, убьют ли меня или я кого-нибудь убью, но с тех пор как любовь к женщине пронзила сердце мое, с тех пор и о македонянах я помыслил. А ныне я здесь, в Персеполе, городе великом, с Роксаной царицей прославляем персами, и над всей Персией царь. И вы мне о себе напишите, а сами здравствуйте в Македонии».[124]

А затем одел Александр всех персов в македонские одежды, и стали одинаковыми македоняне и персы. И роздал своим воинам богатства Дариевы и золото его, и велел коней холить. Посреди Персиды велел Александр соорудить огромный столп и на нем поставить свое изваяние.[125] И, взойдя на столп, Александр воскликнул громогласно, и всем слушать повелел, и сказал: «Да будет ведомо вам, персы и македоняне, что презираю я все многобожие языческое, поклоняюсь богу, почивающему на херувимах, который небо и землю создал и на херувимах почивает, неизреченный и неописуемый, и славят его тресвятыми гласами».[126] И еще сказал: «Богам бог, творец всему видимому и всему невидимому, будь мне помощником, чтобы стер я с земли все мерзкое и идолы языческие искоренил». И, сойдя со столпа, богатство Дариево сосчитал и разделил: нашел в Персиде Дариева золота двенадцать ковчежцев полных, и двенадцать ларцев полных, и двадцать кубков, полных золотых изделий, драгоценным же камням и жемчугу не было числа, достались ему и тысячи тысяч коней быстроногих, и львов, и леопардов, и соколов восточных, и всего богатства перечислить невозможно. И воинов своих переписать велел на персидском поле, и насчитал четыре тысячи тысяч отборных воинов. Пробыл же год в Персиде с Роксаной царицей и оставил там Филона.[127] Вот и все, что произошло у Александра с Дарием.

Пошел Александр на трисадилинского царя, который не хотел ему покориться. Подданные же царя связали его и привели к Александру. Множество ценностей у него захватил, каких и глаза не видели, о каких и уши не слышали. И все то Александр воинам своим роздал[128]. И так покорил все народы восточные, и на правую сторону земель восточных пошел, и дошел до края земли.

Александр же на правую сторону стран восточных пошел, и было в той земле множество народов, неразумных скотов диких и зверей человекообразных. И, десять дней идя по земле той, увидел диких женщин, огромных ростом — каждая женщина высотой до трех сажен, косматы они, как кабаны, а глаза у них горят точно звезды. Напали они на воинов Александра и многих воинов убили, пока другое войско Александрово не подоспело и не перебило множество тех женщин.

И оттуда пятьдесят дней шел Александр и достиг некоей песчаной страны. И были в той стране такие муравьи, что один из них, коня ухватив, смог уволочь его в нору. Тогда Александр повелел на нору эту навалить хворосту и сухой травы и зажечь, и муравьи те сгорели. И оттуда пришел к реке, которая была так широка, что целый день надо было через нее идти, и велел строить мост через ту реку. И построили мост за шестьдесят дней. И все воины Александровы по мосту перешли эту реку. А в той земле повстречали людей, ростом в локоть, пришли они Александру поклониться и принесли много меду и фиников; а люди те птицами назывались.[129] Александр в земле той поставил одного из них царем и научил их жить по-человечески. А землю их едва за сто дней пересек. И одарили его таким множеством меда и овощей, что всем воинам хватило на год.

И, пройдя птичье царство, в бескрайную степь пришел Александр и долго шел по ней. Было озеро в степи той, необычайно сладкое и быстрое. На берегу озера того стоял столп, а на нем — изваяние человека, отлитое из золота, а степь та была полна человеческих костей. Александр, вскочив на коня, подъехал к золотой статуе и увидел на столпе под статуей надпись на греческом языке: «Человек! Если ты хочешь на восток пойти, то, дойдя до сего места, — вернись, ибо нет тебе дальше пути. Я — царь Сонхос,[130] который царствовал над всем миром; пожелал я край земли увидеть, со всем войском своим пришел в эту степь бескрайную. И тут поднялись на меня дикие люди, огромное войско мое разбили и меня убили на этом месте». Прочтя эти слова, Александр встревожился, как бы не прочли этих слов македоняне. И, взяв золотой ларец, достал оттуда дорогую ткань, и ею обернул изваяние Сонхоса, и тут же расположился станом. Македоняне спросили Александра: «Что написано на столпе у золотой статуи?». А он ответил им: «Прекрасная и обильная земля нас ожидает».

И через два дня пути подошли к некоей горе и увидели на ней диких людей, могучих и страшных с виду, по две сажени ростом и косматых, и не разбежались они, увидев войско Александра. Александр, сев на коня, поехал рассмотреть их и, видя, как они переходят с места на место и с ухмылкой поглядывают на его войско, испугался не на шутку: это и были те люди, которые некогда разбили царя Сонхоса. И велел своим воинам вооружиться, и, поманив с той высокой горы одного человека, послал к нему женщину. Женщина подошла к нему и села рядом, а он схватил ее и начал пожирать. Женщина громко завопила, тогда воины Александра подбежали и отняли ее, а дикого человека ударили копьем. Он вскрикнул громко, и, услышав его голос, прибежали в великом множестве дикие люди, и перебили воинов Александровых камнями и дубинами, и прогнали их к стану, пока не подоспел Антиох со своим полком и отогнал диких людей назад в степь. Александр на своем коне, замешавшись в их ряды, схватил одного из них за голову и приволок в стан свой. Был это десятилетний ребенок, но ростом превосходил всех обычных людей. И тут перебил их Александр тысячу тысяч, а Александровых конников погибло две тысячи. Таков был обычай у диких людей: если кого-либо из них ранят, то другие, схватив его, съедают живым.

На следующий день вельможи и воеводы сказали: «Царь Александр! Разве не мало погибло в боях с царями земными, а ты повелел еще нам гибнуть от руки диких людей. Всю землю приобрел, а погибнуть хочешь в неизвестной и чужой земле». Александр, растрогавшись, отвечал им: «О любимые мои и могучие воеводы и все воины! Не утратите силу свою: весь мир захватив и на край света придя, так и отдых заслужите». И, обогнув стороной землю диких людей, двинулись дальше.

Пришел Александр с войском своим в некую чудесную и прекрасную землю: полна была та земля различных плодов. И увидели тут два столпа высоких, искусно сделанных из золота, а на них изваяния Ираклия царя и Серамиды царицы.[131] И, подойдя к тем столпам, сказал Александр со слезами: «О дивные среди людей Ираклий царь и царица Серамида! Как достойно в местах этих вы царствовали и как достойно умерли: память о вас и после смерти вашей жива!». И видели опустевшие Ираклиевы дворцы, украшенные золотом, и жемчугом, и драгоценными камнями. А в глубь пустыни пройдя шесть дней, повстречали дивных людей: у каждого из них было по шесть рук и по шесть ног. И пошли они на Александра войной, но не смогли с ним биться. Перебил их Александр множество и многих живыми захватил, чтобы отвести их в страны свои, и люди на них бы дивились, да не знал никто привычек их и чем питаются; и все они умерли.

И, пройдя землю их за шесть дней, пришел в землю псоглавых людей; те же люди таковы: все тело их человеческое, головы же песьи, а могли говорить по-человечески и по-собачьи лаять. И много этих людей Александр истребил и прошел землю их всю за десять дней, к морю некоему пришел, и тут воинам отдохнуть разрешил. Однажды издох конь, и хозяин оттащил его к морю. Рак же морской, найдя труп, стал его пожирать, и другой рак приполз, соблазняясь добычей, а за ним и прочие раки вышли из моря и людей и коней многих, похватав, в море утащили. Увидев это, Александр велел зажечь тростник, и сгорело тогда множество раков.

И, снявшись с той стоянки, перешли на другое место. Там, на берегу моря, нашли множество различных плодов, и тут расположил Александр войско на отдых. И увидел остров в море, и велел Александр построить лодки, и поплыть к острову захотел. Но Птоломей обратился к нему:[132] «Царь Александр! Не ходи ты раньше других на этот остров, ведь не знаешь, что там найдешь, и вдруг погибнешь. Лучше я пойду перед тобой, а ты плыви следом». Александр ему ответил: «А если ты там погибнешь, любимый друг мой Птоломей, то кто меня так поддержит: ты ведь умней всех на земле». Но Птоломей возразил: «О царь Александр! Если умрет Птоломей, другого Птоломея найдешь, а другого Александра Птоломею невозможно найти!». И, сказав так, вошел Птоломей в судно, и поплыл к острову. В тот же день доплыл он туда и нашел там людей, говорящих на греческом языке, мудрых и необычайно красивых; и ходили все там нагими. Возвратился Птоломей к Александру и рассказал ему обо всем виденном. Александр сел в лодку и, еще тридцать лодок с собой взяв, доплыл до того острова.

Встретили его островитяне, поклонились ему и спросили: «Александр! Зачем пришел к нам, что хочешь взять у нас? Наги мы всегда, как видишь нас, плодами на острове этом питаемся». Александр сказал им: «Ничего не требуем от вас, пришел лишь повидать вас. Скажите мне, как вы имя мое узнали и почему на греческом языке говорите, живя здесь, в чужой земле?». Они же рассказали ему: «Имя твое много лет назад поведал Ираклий царь. А как мы сюда попали, тебе расскажем. Ираклий царь с Серамидой царицей царствовал в Эллинской земле и Тратинской, которую вы называете Македонией.[133] Но в земле той грехи многие процветали: ложь, нарушение клятв, кровосмешение, и варвары напали на ту землю. Ираклий царь не мог стерпеть беззаконий человеческих и, дворец царский оставив, решил поселиться в безлюдном месте, вспоминая пророчество: „Лучше в страданиях странствовать, чем терпеть беззакония человеческие“. Велел он построить тысячу лодок и, выбрав праведных людей земли своей с женами и с детьми их, в корабли посадил, и бежал с царицей своей от неправд и беззаконий своей земли. Целый год плавал по морю и достиг земли, в которой ты, Александр, видел столпы и золотые статуи. И тут много лет царствовал Ираклий с Серамидой царицей в любви и согласии, и умерли оба, нас же в той земле оставил беззащитных, а лодки все сжечь приказал, чтобы мы не возвратились в беззаконную землю. Но мы согрешили, возродив прежние дурные обычаи, и разгневался на нас бог за наши беззакония. Ты видел диких людей, так вот их и наслал на нас бог, они царство наше разорили и перебили многих из нас. Мы же не знали, куда нам деться, а в царстве том нельзя было нам жить из-за диких людей, вот и переселились все на этот остров, и живем здесь, и мудростью философской утешаемся. Да нечего тебе от нас взять, разве что кого из мудрецов наших, если хочешь, возьми с собой, пригодятся тебе когда-нибудь». И, видев жизнь их, подивился ей Александр, говоря: «Верно Соломон говорил, что мудрый человек — сокровище неоценимое, мудрый человек — источник неисчерпаемый. Один мудрец множеством людей повелевает, один безумец множество людей погубит». И, сказав это, взял Александр с собой шесть мудрецов. И, покидая их, спросил: «Что впереди находится?». Они ответили: «Ничего иного, кроме Макарийских островов[134] в Океан-море, где люди блаженные живут, которые называются нагомудрецами, так как совлекли с себя все страсти».

Александр же спросил мудрецов: «Откуда эти люди на острове том?». Они отвечали: «Когда Адам, праотец наш, нарушил запрет бога и был изгнан из рая, то поселился на том острове и жил на нем сто лет, а на рай посматривая, всегда плакал, вспоминая прекрасные райские блага. И тридцать лет спустя после изгнания из рая родились здесь у него два сына: Каин и Авель. И позавидовал дьявол их любви, и поднял руку брат на брата, и убил Каин Авеля. Глубоко опечалился праотец наш, Адам, и прабабка наша, Ева, оглядываясь на рай и сына своего, Авеля, видя мертвым, и плакали постоянно. Создатель всего, творец неба и земли, видев безмерную скорбь праотца нашего, ангела к нему послал, вещая: „Почему о смерти Авелевой скорбишь? Сего от земли взял и опять матери его, земле, верни, куда суждено лечь всем, кто тебе наследовать будет, а в день второго пришествия вновь из земли поднимутся“. И Авеля того в земле велел похоронить, а вместо него другого сына родили — мудрого и праведного, душой всегда к богу устремленного, по имени Сиф. Когда Адам с того острова смотрел на рай, предаваясь скорби, услышал он голос, вещавший: „Адам! Уходи отсюда, пойди на землю, семь тысяч лет пройдет — и снова рай увидишь“. Тогда Адам и Ева покинули тот остров, а Сифа и детей его там оставили, вот те-то нагомудрецы от Сифа и рождены, и Адаму внуки, как и мы. А о жизни узнаешь, Александр, когда их земли достигнешь». Александр спросил их: «Скажите мне, где путь к острову блаженных?». Они ответили: «Шесть дней пройдешь — увидишь некий небольшой, но очень высокий остров и, взойдя на него, Александр, повели поставить на высоком столбе статую свою с мечом в правой руке».

Немного пройдя, достиг Александр острова, на котором была необычайно высокая гора, а к той горе был привязан железными цепями человек; в тысячу сажен ростом, а в ширину — семьдесят сажен. Увидели это Александр и воины его, испугались и не посмели к нему подойти. И, минув его, еще четыре дня слышали его голос. К другой высокой горе подошли и увидели огромную женщину, привязанную железными цепями, а ростом тысяча сажен, и двести сажен ширина ее. А змея, ноги ее обвив, за уста ее держала и не давала говорить. И, оттуда восемь дней проплыв, услышали из-под земли какие-то страшные стоны. И видели много огромных озер, наполненных змеями, и поняли, что это места мук, где будут страдать грешники. И дошли до Океана-реки, и увидели острова блаженных, которые отстояли от берега на двадцать поприщ.[135] И тут Александр войско свое расположил, велел лодки построить, и вошел в лодку, взяв с собой Птоломея, и приплыл к острову блаженных. Была на том острове трава высока и красива и украшена плодами: одна созревала, другая цвела, а третья прорастала, и множество плодов было по всей земле. Прекрасные птицы сидели на деревьях и пели звонкие песни, а из-под корней деревьев текли сладкие источники.

Когда Александр пошел в глубь острова, один из блаженных встретил его и сказал: «Александр! Мир тебе, брат». — «Вся радость да будет!» — ответил Александр и хотел с ним заговорить, но тот сказал: «Иди в глубину острова, и приведу тебя к старейшине нашему, Иванту, он и расскажет тебе все о жизни твоей и о смерти твоей, и обо всех других поведает тебе правду». Пошел Александр в глубь острова, и множество людей его встречали и целовали. Александр, видя их, удивлялся: были они точно боги, а не люди.

И привели его к своему царю Иванту. Ивант лежал под прекрасным деревом, неподалеку тек ручей, а над ним шатром склонялись ветви. И сказал ему Александр: «Радуйся, Ивант, учитель рахманский».[136] Ивант ответил: «Многа лета, Александру, царю неведомого нам мира, пришедшему к нам, царю тленного мира, из-за которого ссорятся страны и проливается кровь». И, взяв его за руку, посадил возле себя, и, притянув к себе голову Александра, расцеловал его, говоря: «Радуйся, всех владык владыка, ибо когда всем миром владеть будешь, то отечества своего не увидишь, когда все земное приобретешь, тогда и в ад последуешь.[137] Услышав это, Александр очень опечалился и сказал Иванту: «Почему говоришь мне такие слова?». И ответил Ивант: «Многоумному не нужно растолковывать». Александр тогда предложил: «Если прикажешь, то принесем тебе, что нужно, чего не находится в земле вашей». И все в один голос воскликнули: «Дай нам, царь Александр, бессмертие, помираем уже!». Но Александр возразил: «Я и сам смертен, так как же дарую вам бессмертие?».[138] И, обратясь к Птоломею, повелел принести чистый хлеб и вино. Ивант посмотрел, но не взял ничего, говоря: «Не для нас эта пища, а для вас. Моя же пища от этого дерева, а пью из этого источника, из земли мое тело — так от матери-земли и питается, одежда моя — листья, а ум наш высоко на небесах: не заботимся в простоте своей ни о чем земном, а жизнь наша беспечальна и продолжается многие годы. Когда же от этой бренной жизни отходим, то в другую, вечную жизнь вступаем, где наш ум постоянно пребывает». Удивился Александр и сказал со слезами: «Воистину эти люди божественной жизнью живут». И спросил Иванта: «Откуда вы сюда переселились?». Он отвечал: «Адамовы внуки мы, как и вы. Когда Адам по божьей воле покинул эти места, мы остались здесь, дети Сифа, сына Адамова, которого даровал ему бог вместо Авеля». И продолжал Ивант: «Вот вы носите яркие одежды и едите различные яства, и воюете, и с вами воюют, и бьетесь, и с вами бьются, и умерщвляете подобных себе людей, и от них умерщвляемы. и царской власти и почестей ищете, а умираете как бедняки. И думаете всегда о пленении врагов, и о битвах, и о кровопролитии. Когда же нет войны, тогда охотитесь на диких зверей и убиваете их, и так тешите тело свое и душу, и неожиданно умираете. Про тех же, которые среди вас святыми слывут, говорят, что они на Макарийских островах обитают. А откуда ты попал на остров блаженных?».

Александр сказал ему: «Удивительно все то, о чем ты поведал. Но скажите, как вы рождаетесь? Ведь я не вижу среди вас женщин». Ивант ответил: «Есть у нас женщины, но не здесь они, а на другом острове, находящемся возле нашего. Один раз в год приходят к нам сюда на тридцать дней и снова возвращаются на свой остров. Когда же родится ребенок, то отец его больше не приближается к женщине. Если родится мальчик, трехлетним берем его к себе, если же девочка — с женщинами живет». Александр сказал: «Хотел бы я тот остров увидеть, если это возможно». Но Ивант ответил: «До острова того доплывешь, но в глубь его не заглянешь. И когда доплывешь до него, не стремись увидеть скрытое: не останется человек живым, если посмотрит туда».

Александр, поверив тем словам, поплыл к острову и увидел на острове столп высокий, точно крепостная стена, и, проплыв мимо острова, внутрь не посмел заглянуть: это одному богу доступно, а человеку нельзя.[139] И на том острове поставил Александр высокий столп, а на нем — свое изображение, отлитое из золота, и по-гречески написал на нем такие слова: «Александр, царь царей, весь мир приобрел и острова этого достиг, и острова блаженных видел, и богов языческих тут не нашел, так как боги языческие в долинах адских, в тартаре и геенне, мучаются вместе с дьяволом по воле бога Саваофа. А если кто другой после меня придет на этот остров, то пусть не глядит внутрь: только богу одному это возможно».

И возвратился на острова блаженных и, придя к Иванту, попросил Александр: «Расскажи мне, что находится впереди».[140] Рассказал ему Ивант: «Море это, в котором находятся многочисленные острова наши, называется Океан, и всю землю он омывает, и все реки впадают в него. По ту сторону его гора, которую ты видишь, плодами различными украшена, она у вас Эдемом зовется, тут господь бог Саваоф, землю сотворив, рай создал, на востоке, в Эдеме,[141] и тут поселил Адама, праотца нашего. Он же по зависти дьявола отступился от бога (увы мне!), заповедь божью нарушил, и из рая прогнан был». Александр спросил: «Могу ли я рай увидеть?». Ивант же ответил: «Не может смертный рай тот увидеть: окружен он огромной медной горой, а у ворот его стоят шестикрылые серафимы с огненными мечами. Но вернись, Александр, туда, откуда пришел, следуя вдоль четырех рек, а называются они: Гион, Фисон, Тигр и Евфрат». Собрался Александр покинуть остров, и все нежно его расцеловали. И сказал им Александр: «Если бы не тревога моя за македонян — как бы не погибли они в чужих землях — остался бы здесь с вами и ангельской жизнью с вами пожил и второе пришествие встретил бы возле рая».[142] Ивант ответил ему: «Иди с миром, Александр, всю землю приобрел, а потом и сам в нее сойдешь».

[120] Кандаркусу, ксилидонскому царю — в южнославянских текстах «Кандаркусу и Клидуксу (Крису), лидонскому цару» (Нов., стр. 67; Яг., стр. 270). Кандаркус упоминается и выше как посол Дария к Александру. «Клидукс-Крис» южнославянских списков соответствует, очевидно, лидийскому царю Крезу, славившемуся своим богатством и побежденному персами в 546 г. до н. э. По предположению А. Н. Веселовского, упоминание Креза лидийского («ксилидонского») в сербской Александрии связано с тем, что в одной из редакций Псевдокаллисфена Дарий в послании Александру ссылался на судьбу этого царя (Веселовский, стр. 260). «Царь трисадилинский», побежденный Александром, упоминаемый ниже (стр. 40, ср. прим. 126), по-видимому, тот же Крез.

[121] 40 тысящи тысящ. — В южнославянских и греческих текстах эти слова заканчивают речь персидских разведчиков и относятся к македонскому, а не к индийскому войску. Все цифры, определяющие количество воинов, в сербской Александрии фантастичны; войска индийского царя Пора в войне между Александром и Дарием не участвовали. У Псевдокаллисфена (II, 17) Дарий обращается к Пору с просьбой о помощи уже после битвы с Александром и не успевает получить эту помощь (Хроногр. Александрия, стр. 85).

[122] Кандаркус, а другий Ризварн. — У Псевдокаллисфена (II, 20) убийцы Дария именуются Бесс (Висос) и Ариобарзан (Ариоварзан) (Хроногр. Александрия, стр. 63); в сербской Александрии одним из убийц стал уже не раз упоминавшийся посол Дария в Македонию Кандаркус. Рассказ об убийстве Дария сатрапом Бессом и военачальником Набарзаном встречается уже в античных источниках (Арриан, III, 21; Курций Руф, V, 9, 2), но там это убийство происходит после бегства Дария из Персеполя в Среднюю Азию.

[123] и бегу ся яша. — Последняя битва между Александром и Дарием, описанная здесь, должна, очевидно, соответствовать битве при Гавгамелах (Арбелах) в 331 г. до н. э. Сербская Александрия утверждает, что эта битва произошла в окрестностях персидской столицы Персеполя. В действительности, однако, битва при Гавгамелах имела место до взятия Вавилона, когда Александр находился еще далеко от Персеполя (см. выше, прим. 111).

[124] сами в Макидонии здраствуйте. — У Псевдокаллисфена здесь начинается ряд писем Александра к матери и жене Дария (с предложением жениться на Роксане), к дочери Дария, Роксане (Хронограф. Александрия, II, 22, стр. 72—73) и затем к Олимпиаде и Аристотелю (дальнейшие походы и приключения Александра описываются в этом письме (Хронограф. Александрия, II, 23—41, стр. 74—79). Ни в одном из этих писем, как и в остальном тексте Псевдокаллисфена, ничего не говорится о любви Александра к Роксане и о «лепоте» и «душевных добродетелях» ее; тема эта специфична для сербской Александрии (см. выше, стр. 147). Согласно античным источникам, Александр был женат на одной или двух дочерях Дария (Статира, Барсина), брак с дочерью бактрийского сатрапа Аксиарта — Роксаной был заключен через несколько лет после победы над Дарием, во время пребывания Александра в Бактрии. Роксана была единственной из жен Александра, родившей ему наследника, поэтому в позднейшей традиции она становится единственной женой царя и превращается в дочь Дария.

[125] Столп же велик посреди Персиды создати повеле и на нем себя повеле изваяти. — В одном из южнославянских (Яг., стр. 276) и в одном греческом тексте (Истрин, стр. 76) ничего не говорится о статуе Александра; речь идет только о столпе, на который взбирается Александр, чтобы произнести речь. В греческом тексте столп устанавливается не «посреди Персиды», а «среди крепости персов (Персеполя)».

[126] тоесвятыми гласы славиму. — Тема единобожия Александра специфична для сербской Александрии и проходит через все ее повествование (ср. выше, прим. 2 и стр. 146—147 и 154).

[127] и Филона в Персиде остави. — В южнославянских текстах Александр оставляет наместником в Персии Селевка, русский текст соответствует предшествующему изложению, где Филон заявляет персам, что он будет править ими (см. выше, стр. 37); русский текст в данном случае совпадает с одним из греческих текстов (Истрин, стр. 77; см. выше, стр. 202). Выше уже отмечалось (прим. 40), что Филон сербской Александрии — неисторическое лицо; Селевк не был в числе ближайших сподвижников Александра; согласно античным источникам и Псевдокаллисфену (Хронограф. Александрия, II, 22, стр. 72), наместником Западной Персии был назначен дядя Дария — Абулит (Адулит).

[128] Множество богатства у него обрете ... своему воинству раздая. — Царь трисадилинский, или трисадинский, в южнославянских списках именуется лидонским царем Крисом, в греческих — Крезом (ср. выше, прим. 118). Лидийский царь Крез (VI в.) уже в античной традиции славился своим богатством. Лидия, одна из сатрапий персидского царя в Малой Азии, была завоевана Александром задолго до победы над Дарием. О щедрости Александра рассказывали все античные источники; популярна была эта тема и в западных средневековых Александриях.

[129] и ти людие птици нарицаются. — В южнославянских списках — «питици» (Нов., стр. 77; Яг., стр. 277); в греческих текстах πίθηκο — «обезьяны» (Истрин, стр. 78). Русский текст представляет собою явно вторичное осмысление греческого слова; в лицевых (иллюстрированных) русских текстах эти «людие птици» изображаются с птичьими головами (см. выше, иллюстрацию на стр. 40—41). Легенды об обезьяньем царстве восходят, по-видимому, к индийскому эпосу «Рамаяна» (царь обезьян Сугрив и его полководец Гануман). О «царе обезьянском» упоминает Афанасий Никитин в «Хожении за три моря» (М.—Л., 1958, стр. 16).

[130] Аз бо есмь Сонхос царь. — В греческих текстах этот царь именуется Сосонх — Сесонхос (Истрин, стр. 79). Упоминания об обелисках Сосонха (по-видимому, Сесостриса, т. е. Рамсеса II, 1317—1250 гг. до н. э.) неоднократно встречаются также у Псевдокаллисфена (I, 33 и др.). Традиция считала этого египетского фараона покорителем всего обитаемого мира, установившим свои памятники на краю Ойкумены. Рассказ сербской Александрии основан на представлении, что народ, остановивший самого Сесонха (Рамсеса II), не может быть завоеван.

[131] Ираклия царя образ и Серамиды царици. — О мудрецах, пришедших на Восток из греческого царства Ираклия и Семирамиды («Серамиды»), рассказывается дальше (ср. стр. 42). Легенда о том, что Александр во время своих странствий увидел гигантскую статую Геракла или скалу, до которой доходил Геракл, встречается в одной из редакций Псевдокаллисфена, в сочинении Орозия «Против язычников» и в ряде средневековых сказаний об Александре. А. Н. Веселовский полагал, что образ Ираклия в Александрии мог быть связан не только с греческим мифологическим героем Гераклом, который, согласно легенде, должен был стать царем эллинов и остальных народов, но и с византийским императором Ираклием (610—641 гг. н. э.), которого средневековая литература изображала звездочетом (Веселовский, стр. 273—274). Ассирийская царица Семирамида (Шаммурамат, IX в. до и. э.) уже в античной традиции (Геродот, I, 184; III, 155) наделялась чертами восточных богинь. Ее изображали весьма воинственной, приписывали ей завоевание почти всего мира и даже попытку захватить Индию.

[132] Птоломей. — В южнославянских (Нов., стр. 81, Яг., стр. 279) и в одном из греческих текстов (Истрин, стр. 82) спутником Александра по путешествию оказывается Филон (см. выше, стр. 202).

[133] Ираклий царь и Серамидою царицею царствоваша Еллинскою землею и Тратинскою, иже от вас наричеться Макидония. — В южнославянских текстах «Тратинской» земле, как и выше (ср. прим. 71), соответствует «Тракиа» — Фракия (Нов., стр. 82; Яг., стр. 280). В греческом списке сербской Александрии (Истрин, стр. 81—82) Семирамида именуется Себирой. Помимо нагомудрецов, пришедших па остров с царем Ираклием, в сербской Александрии упоминаются другие нагомудрецы, потомки Сифа, с которыми Александру еще предстояло встретиться (стр. 43; ср. стр. 155). Античная традиция не соединяла Геракла с Семирамидой; Геракл, согласно этой традиции, после смерти был взят на Олимп и стал богом; Семирамида вознеслась на небо в образе голубки. Однако со времен Гомера у греков существовало представление, что герои после смерти отправляются на острова блаженных; возможно, чго в распоряжении создателя сербской Александрии был вариант мифа, согласно которому Геракл и Семирамида вместе находились на одном из островов блаженных.

[134] Макарийскых островы. — В греческом списке νηοία των μακάρων, что означает «острова блаженных».

[135] Прешед оттуду мало до места некоего... и блаженных остров видевше, 20 поприщь от земли отстояху. — Этот эпизод Александрии разобран А. Н. Веселовским в особой главе его исследования «Св. Макарий и οί μάκαρες» (Веселовский, стр. 305—329). А. Н. Веселовский привлек для сравнения с сербской Александрией памятник агиографической литературы — Хожение трех иноков к св. Макарию (памятник этот известен и в русской письменности с XIV в. — см. выше, стр. 158—159). На пути к святому Макарию инокам также встречается озеро со змеями и великан и великанша, прикованные к горе. А. Н. Веселовский предполагал, что и автор «Хожения трех иноков» и сербская Александрия воспользовались каким-то общим источником — сказанием о хождении в страну блаженных (οί μάκαρες — из чего в «Хожении трех иноков» получилось имя «Макарий»). Гигантские мужчина и женщина — Адам и Ева, как прямо объяснено в румынской переработке сербской Александрии (народной книге) (ср.: Веселовский, стр. 268).

[136] Иванте, рахманскый учителю. — Старейшина нагомудрецов-рахманов Ивант (Эвант) в сербской Александрии соответствует царю брахманов Дандамию (Диндимию) у Псевдокаллисфена и в приложенном к нему рассказе Палладия (Хронограф. Александрия, III, 6—16, стр. 84—87 и 106—128). Рассказ о сношениях Александра с индийскими гимнософистами (нагомудрецами) Каланом и Дандамидом приводится уже у Плутарха (Александр, LXV). Рахманы сербской Александрии соединяют черты гимнософистов-брахманов античной традиции с чертами библейских рехавитов (Иеремия, 35), которых отождествляли с ессеями, жившими на западном побережье Мертвого моря. Подробный разбор эпизода о нагомудрецах-рахманах содержится в главах IV—V исследования Веселовского (Веселовский, стр. 265—303; ср. выше, стр. 155). А. Н. Веселовский отметил, что легенды о рахманах сохранились и в украинском фольклоре (там же, стр. 371—372).

[137] и ада наследиши. — В греческом тексте ’ακολουθήση τον Άντάνην — «последуешь за Антаном». Имя Антан нигде больше не встречается и возникло в результате искажения. Здесь, как и выше (ср. прим. 77), славянские тексты дают более ясный смысл, чем греческий.

[138] Они же вси яко единеми усты рекоша... «... каково бесмертие вам подам?». — Это место, читающееся только в русских списках сербской Александрии, по-видимому, заимствовано создателем русской редакции из Хронографической Александрии (см. выше, стр. 164 и 205—206).

[139] богу единому возможно бе. — Как отметил А. Н. Веселовский, в описании острова рахманских жен в сербской Александрии соединились черты из рассказа о женах рахманов у Палладия (Хронограф. Александрия, стр. 109) и описание земного рая — именно поэтому остров жен оказывается столь таинственным и доступным одному богу (Веселовский, стр. 277).

[140] «Возвести ми о нагомудрецах, что напреди есть». — Если бы это чтение русской редакции сербской Александрии было верно, можно было бы предполагать, что, кроме первых (пришедших с царем Ираклием) и вторых (потомков Сифа), в Александрии должна фигурировать еще одна группа нагомудрецов. Однако в южнославянских текстах сербской Александрии читается: «Вьзвести ми, о нагомудрихь блажени Иефанте, что оть суду напредь иесть?» (Нов., стр. 88; Яг., стр. 284); такое же обращение к Иванту в греческом списке (Истрин, стр. 88): οεϊξέ μου γυμνέ, φρόνιμε, μακαρισμενε Ευαηνθη, εδώ παρεμπρός τί είναι; Очевидно, в русском тексте просто пропуск и ошибка — вместо звательного падежа «о, нагомудрихь блажени» (блаженный из нагомудрецов) получился предложный падеж «о нагомудрецах».

[141] во Едеме. — По библейскому сказанию (Книга Бытия, II, 8), «Эдем» — сад, насажденный богом на Востоке для первых людей; из этого сада вытекает река, разделяющаяся на Гион, Фисон, Тигр и Евфрат (упоминается в рассказе Иванта ниже; названия Гиона и Фисона не поддаются локализации). Легенды о земном рае были весьма популярны в средневековой и в древнерусской литературе (см. выше, стр. 158).

[142] второе пришествие близу рая обрел бы ся. — Это место из рассказа о рахманах находится в некотором противоречии с читающимся выше в русской редакции текстом, из которого вытекает, что и сами рахманы боятся смерти (см. выше, стр. 45).