Александрия. Роман об Александре Македонском по русской рукописи XV века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Александр двинулся со своими войсками в Иерусалим, пришел в Еврейское царство[89] и грамоты разослал, а в них написано: «Да будет известно вам, что бог вышний сотворил меня самым могучим царем из всех царей рода моего, и всю землю западную отдал мне, и до вас дошел. Если хотите, то поклонитесь мне, а сами живите по обычаю отцов своих, дань и воинов мне посылайте, и владейте спокойно землями предков. А послов ко мне посылайте немедленно».

Услышав это, взмолились евреи к богу Саваофу, ибо терзали их сомнения. Прочитав грамоту Александрову, отослали к нему поспешно послов со своей грамотой, а в ней написано было так: «Все мы, евреи, люди Саваофа, бога всевышнего, в Иерусалиме живущие, Александру царю, радоваться! Как мы обрадовались посланию твоему, прочитав его! Да будет известно царскому величеству твоему, что перешли мы Чермное море,[90] ни одному царю не повинуясь, но ведомы высокой рукой и непобедимой десницей бога Саваофа. Но потом разгневался на нас великий бог Саваоф, и отдал нас в руки Навуходоносора, царя персидского,[91] и многие годы порабощены были им. И вновь вернул нас бог в свою землю, и ныне мы под десницей персидской, ей же и вся вселенная подчинена. Если же теперь тебе покоримся, то назавтра придет царь Дарий и всю красоту земли нашей разрушит». И еще сказали: «Если Дария победишь и острый меч персидский притупишь, то в Иерусалим с миром придешь и назовут тебя евреи царем всей вселенной. Если же Дария не победишь, то в Иерусалим нельзя тебе входить».

Александр, грамоту еврейскую получив и прочитав, другую написал им, сообщая: «Александр, царь над царями, ко всем в Иерусалиме живущим. Узнал я ваш ответ. Не подобает людям, живому богу принадлежащим, служить человеку. Не медля принесите мне дань. Я же, пока не поклонюсь в Иерусалиме богу Саваофу, не пойду на бой с Дарием. И да будет известно вам, что хочу избавить вас от гнета руки Дариевой». И, послов еврейских отпустив, сам пошел в Иерусалим.

Пророк Еремей услышал о его приближении, и собрали совет жители Иерусалима: «Хорошо ли, если мы Александра в город пустим?». Но пророк Еремей сказал: «Видел этой ночью во сне пророка Даниила,[92] который сказал мне: „Вот идет к вам тот, о ком пророк в древности вещал: за все, что от персов претерпели, Александр отомстит“». И согласились с этим люди. Александру же в ту же ночь явился во сне пророк Еремей в одежде архиерея Аарона[93] и сказал: «Пойди, Александр, и поклонись здесь богу Саваофу, и иди на Дария, и победишь его, и станешь властителем персов».

Александр, проснувшись, рассказал сон своим вельможам и двинулся к Иерусалиму. Услышав об этом, пророк Еремей всем людям велел выйти навстречу царю Александру. Сам же пророк облачился в ризы архиерейские и встретил его со свечами и с кадильницами. Александр, увидев пророка Еремея, обратился к вельможам своим: «Этого пророка видел этой ночью во сне». И, сойдя с коня, поклонился ему до земли и поцеловал его ризы. Пророк Еремей, благословив, взял его за руку, и вошли они в город, и ввел его во святая святых,[94] которую создал премудрый царь Соломон. И спросил Александр пророка Еремея: «Скажи мне, святитель божий, в какого бога вы веруете?». Он отвечал: «В того, кто сотворил небо и землю, и все видимое и невидимое, и то, что глаз не видит и ухо не слышит и что на сердце человеку не приходит». Удивился этому царь Александр и сказал: «Истинно вы рабы божьи, да и я верую в того же бога и молюсь ему, дела же его явны, и бог ваш да будет и мне богом, и вашими молитвами пусть сопутствует мне его благодать». Собрал пророк Еремей у жителей Иерусалима множество золота, и преподнесли его Александру, говоря: «Возьми, господин наш, царь Александр!». Но он не захотел ничего взять, •сказав: «Отдайте это богу Саваофу в дар от меня и от себя».

И покинул Александр Иерусалим, намереваясь идти в Египет. Пророк же Еремей провожал его до полдня, и поведал ему пророчество Даниила пророка, и напутствовал его: «Александр! Призывай на помощь бога Саваофа, и одержишь ты победу над силами персидскими, и Египет покоришь, и Пора великого, царя индийского, убьешь, и станешь царем над всем миром, от востока и до запада. Когда все это свершишь, тогда придешь в окрестности рая, и тут встретишь людей, которые не причастны греху жены Адамовой, не живут телесными желаниями, не обременены, как мы, грехами, но смиренно живут вблизи от ангелов,[95] и блаженство ниспослано им богом. И когда увидишь их, Александр, то повещают тебе все, что должно случиться с тобою». И, сказав все это, пророк Еремей еще раз обратился к нему: «Не оставь нас в обиде, царь Александр, возьми кое-что от нас, ради любви нашей». Александр ответил: «Раз велишь, отец святой, — возьму». Велел пророк принести камень лигнатарий, на нем же было написано имя бога Саваофа; камень тот носил на шлеме Иисус Навин,[96] когда ходил на битву с иноплеменниками. Велел принести меч чужеземца Голиафа, которого убил Давид,[97] еврейский царь, и повелел принести ему шлем всемогущего Самсона, со змеиными костями, и копье его из адаманта,[98] которому не было равного оружия. И принес ему щит из железа акинтава, не сокрушимый никаким оружием, принадлежавший Анагону, сыну Саулову.[99] Горожане подарили ему десять тысяч копий и восемьсот коней.[100] И благословил его тогда пророк, и сказал ему: «Александр! Отечества и земли своей не увидишь!». И отпустил его с миром.

Александр на египтян пошел, а египтяне готовились к бою с ним. «Вышли против тебя, не хотим тебе повиноваться», — так сказали Александру египтяне. И велел Александр воинам своим крепко биться возле города. Египта.[101]

В те дни стояла сильная жара, и воины страдали от солнечного зноя. Возле города Египта было озеро, быстротечное и очень холодное. Александр, захотев освежиться от безмерного зноя, искупался самым первым. Застудила тело его ледяная вода, и заболел Александр, да так тяжело, что страх и отчаяние охватили его воинов.

Египтяне, услышав о болезни Александра, пошли на коварство и тотчас же послали письмо к Филиппу, врачу Александрову, а в нем написали так: «Великий врач Филипп! Если уморишь Александра ядовитыми лечебными травами, то станешь царем и повелителем над всем Египтом». Филипп, получив письмо, посмеялся вдоволь над их недомыслием и, разорвав его, написал ответное письмо, а в нем поведал им так: «О неразумные и несмышленые египтяне! Если бы захотел я царем стать, то Александр, господин мой, дал бы царство мне из тех, что мечом себе подчинил, богаче и сильнее вашего Египта. Но я все это ни во что ставлю и презираю, и дороже мне всех царств Александр, ибо весь мир не стоит одного волоса, упавшего с его головы. И знайте, что Александр здоров, но хитрит с вами, чтобы заронить в вас сомнения. Наутро же увидите, как разъезжает он на могучем коне, здоровый и веселый». Получив это письмо, египтяне очень испугались и снова послали письмо, клевеща в нем Александру на Филиппа, и писали так: «Да будет тебе известно, великий царь Александр, что твой врач Филипп хочет умертвить тебя ядовитыми зельями, так как он тебе изменил». И послали письмо это Александру. Прочитав его, Александр позвал своих вельмож, Антиоха и Птоломея и других, и прочел письмо перед вельможами. И еще держал его в руках, когда явился к нему врач Филипп, принесший полный кубок с растворенным зельем, и сказал: «Встань, царь Александр, выпей зелье это, и оставит тебя болезнь». Встав, взял Александр кубок в руки и, прослезившись, обратился к Филиппу: «Любимый мой Филипп, очень опасно зелие это, которое ты мне велишь выпить?». Филипп же ему сказал: «Пей, царь, не бойся, полезно оно тебе и сейчас и впредь и от болезни тебя избавит». И спросил его Александр: «На пользу ли будет питье мне это, Филипп?». Филипп, догадавшись, что сомневается царь, взял кубок и половину выпил сам. Царь Александр, видев это, сказал Филиппу: «От руки твоей и смерть мне сладка будет». И тогда взял кубок Александр и выпил. И показал тогда Филиппу письмо египтян. Филипп, прочитав письмо, покачал головой и со слезами сказал Александру: «Великий царь Александр, твоей головой держатся головы всех царей земных. Да если бы захотел я, чтобы пала голова твоя, то вся вселенная заколебалась бы. И весь мир не стоит единого волоса, упавшего с головы твоей. А убив тебя, какому царю смогу я рабом быть? Пусть лучше меня живым погребут, нежели твоей смертью весь мир пошатнуть». Александр же сказал: «Врач никогда царя не убьет. И велика вера врачу».[102] И, сказав так, лег спать до вечера. А проснувшись, сел ужинать, и много веселился с македонянами, и спал спокойно всю ночь. Утром же всем воинам своим велел вооружиться и внезапно со всех сторон напасть на город. И сто таранов около стен поставил, повелел стены крушить, и было убито много горожан, и видно было, как стрелы тучей летят в город. Египтяне, не зная, куда спастись из города, стали громко вопить: «Помилуй нас, Александр, сын царя нашего Нектонава. Старым он ушел от нас, а ты вновь пришел к нам молодым». Александр велел прекратить разрушение стен и спросил египтян: «Как это я старым ушел, а молодым к вам вернулся, скажите мне». Они же ему отвечали: «Некогда был у нас царь Нектонав, а ты — его сын. Когда он уходил от нас, то оставил пророчество такое: „Ухожу от вас старым, а приду к вам молодым. И будет таково свидетельство моего прихода: когда к изваянию своему приду, которое стоит на столпе посередине города Египта, и поклонюсь ему, тогда венец из рук моих на голову пришедшего слетит“». Александр, услышав об этом, пришел к столпу Нектонавову, и сорвался венец из рук Нектонава, и упал на голову Александра. И поражены были видевшие это египтяне. На этом месте велел Александр установить четыре столпа: один столп в свою честь, другой — в честь Птоломея, третий — в честь Антиоха, четвертый — в честь Филона, а изображения всех повелел отлить из золота и поставить все четыре лицом к востоку. Александр взошел на свой столп (а был он очень высок), и оттуда город осмотрел, и велел укрепить его; а врача Филиппа оставил вместо себя царем. Самому же царю Александру достались в Египте многочисленные сокровища прежних царей.

В это время пришли к Александру вестники, сообщив: «Да будет тебе известно, царь Александр, что Дарий, царь персидский, со всеми восточными силами пришел на реку Евфрат». Александр, узнав об этом, собрал свое войско и пошел к реке Евфрату. Дойдя до Евфрата, велел пересчитать своих воинов и насчитал шестьсот тысяч конников, а пеших — четыреста тысяч. Приказал и Дарий свое войско пересчитать и насчитал тысячу тысяч конников и тысячу тысяч пеших воинов. В тот же день схватили разведчиков Дария и привели их к Александру. Он велел их подвесить и бить, чтобы они сообщили число персидских воинов. Они и сказали всю правду. Александр велел сохранить им жизнь, а каждому своему воину развести по костру. В ту же ночь велел Александр Дариевых разведчиков привести на высокое место и показал им оттуда несметное число воинов и костры. Затем Александр отпустил их и сказал: «Идите к царю вашему, Дарию, и передайте ему: царю подобает с царем биться, и когда начнется сражение, то пусть ищет меня на златой колеснице, украшенной изображениями львов, среди витязей в золотых шлемах, с тимпанами и органами[103] — это и есть македоняне». Сказав так, отпустил их.

Разведчики пришли к царю Дарию и сказали ему всю правду, что видели, и очень хвалили Александра, а про войско его сказали, что оно необыкновенно сильно. Дарий царь велел отрезать им языки, чтобы не сказали они ничего персидским воинам, и приказал войску своему готовиться к битве. И собрал на совет воинов своих, и сказали ему: «Не подобает самому царю Дарию участвовать в бою: ведь Александр гусар и всего лишь царек, а Дарий великий не имеет себе равных на земле».

И пришлось это Дарию по душе, и, позвав великого своего воеводу Миманда,[104] сказал ему: «Возьми, Миманд, воинов моих шестьсот тысяч избранных персов, и двести тысяч мидийцев, и четыреста тысяч пеших, лучников. И, всех этих взяв, перейдя реку Тигр, Александра, сына Филиппова, перед мои глаза немедленно приведите. Если же побежит он от тебя, то ты его настигни. Да помогут тебе боги персидские!».

Миманд, взяв войско, перешел реку Тигр и, войско Александрово увидев, велел идти к нему навстречу. Александр, увидев полки свои и персидские, велел своему войску изготовиться и двинуться на врага. Вооружившись, сели все на коней. Тогда Александр собрал воинов своих и сказал им: «О всесильные, любимые мои и могучие македоняне и эламитские витязи![105] Все вы видели, как с помощью великого бога Саваофа и по воле его покорили мы западные страны и над всеми властителями стали, острова морские все захватили, Иерусалим приобрели и богу небесному поклонились. С его помощью и Египтом мы овладели и до великого царя Дария дошли. Если его победим, господами над всеми будем, если же он нас победит, то вся вселенная не сможет нас от него защитить. Лучше всем нам пасть в бою, чем побежать перед персами: всякий ведь муж предпочтет смерть позорной жизни. И знайте вы, что смогу я разбить их, так как нет царя их с ними, всякое же войско без царя — как без головы. Взгляните на них, как нестройно идут, хотя скоро идут, но так же скоро и побегут, так как без головы они. Знайте, что персов овцами называют, а македонян волками. Перед одним волком большие стада овец бегают. Персы ведь силою посланы на бой, а вы по своей воле и со своим царем идете в бой. И прошу вас: идите храбро, смелее других».

Сказав это, Александр сел на знаменитого своего коня и шлем надел на голову; а войско свое на три части разделил и построил: сам пошел с македонским полком, Антиоха и Птоломея над двумя другими полками поставил. И на полном скаку ударились копьями, и преломились копья, тогда пилатиками и рогатинами ударились и выхватили мечи.[106] Персы же не могли устоять перед острыми мечами македонскими и обратились в бегство, а македоняне бросились их преследовать. Тогда Александр, замешавшись в ряды врагов, достиг стана Дария. Увидел Дарий, что войско его разбито, вскочил на быстрого коня и поскакал прочь. Александр разгромил его войско, мертвых велел предать земле, а живых велел отпускать с почетом, говоря им: «Так скажите Дарию, царю своему: „Доволен будь оброком своим“». А Миманда, воеводу Дария, убили. И так двинулся Александр со стана своего за Дарием и, перейдя реку Евфрат, приказал разрушить мосты.[107]

После этих событий Дарий, персидский царь, еще раз послал по всем землям, повелевая двум тысячам тысяч воинов собраться в Вавилон, на Северское поле.[108] Увидел Александр многочисленное войско Дария и испугался, но не подал виду перед македонянами. Взойдя на высокое место, обратился он к окружившим его воинам: «О могучие мои македоняне, возлюбленные воины! Да будет известно вам, что всякий бегущий страшится преследующего, когда один лев рыкнет, то многие звери боятся. Нам предназначено всегда персов гнать и убивать, персам же суждено всегда бегать перед нами и умирать под ногами нашими. Дарий на нас огромное войско ведет и, сам того не желая, нам честь оказывает: убивающий многих большой чести достоин. Миманда воеводу убили, а если и Дария убьем, то без печали будем». Сказав так, Александр пошел в бой, имея с собой тысячу тысяч вооруженных воинов, а остальных воинов лечить повелел.

В ту же ночь явился ему во сне пророк Еремей, говоря: «Пойди, чадо мое Александр, без колебаний на царя Дария, и поможет тебе бог Саваоф. Носи на шлеме своем камень тот с именем бога Саваофа, который я дал тебе в Иерусалиме. А когда на бой пойдешь, то молись: „Один святой, один господь, небо и землю сотворивший, на херувимах почивающий, Адонай, Саваоф бог!“. Будешь так говорить — и победишь, хотя бы весь мир против тебя выступил». И, сказав так, исчез пророк.

Александр, увидев этот сон, обрадовался и смело пошел в бой. С обеих сторон велел он вострубить в боевые трубы и ударить в тимпаны. И когда сошлись оба войска, страшно было слышать конское ржание и топот, и человеческие крики, и треск оружия; даже земля тогда потряслась, и в воздухе носились громкие крики. И длилась яростная битва с утра и до вечера, и тогда персы обратились в бегство, а македоняне преследовали их три дня и три ночи; четыреста тысяч персов убили, а двести тысяч захватили в плен и привели к Александру. Александр, сказав пленным: «После этого уже не ходите на бой», — велел отпустить их невредимыми. Дарий же с сотней своих конников едва убежал в Персеполь, город свой.[109]

Но Александр не пошел за Дарием в Персеполь и не послал за ним погоню, а двинулся в Вавилон. Горожане вавилонские хитростью не давали подступить к городу ближе, чем на сто поприщ.[110] Велик был тот город, и реку Евфрат, протекавшую через Вавилон, нельзя было перейти, настолько была она широка и полноводна. Александр, став выше города с войском своим, велел в расположении лагеря копать ров и, выкопав длинный и широкий ров у реки, в одну ночь отвел от Вавилона воду. Вавилоняне принесли богатые жертвы богам и собрались все в храм Аполлонов. Александр с воинами своими той же ночью проник по реке в город, но не смог овладеть им в битве или склонить его к перемирию и велел зажечь Вавилон. Горожане, видя это, взмолились к Александру с воплями: «Помилуй нас, македонский Александр, всего мира царь и господин персов».

И тогда Александр приказал огонь погасить, и вавилоняне пали к ногам его, поклонились ему все, и провозгласили его царем царей, и бесценные дары ему принесли. Принесли ему золото Дариево, две тысячи талантов,[111] привели тысячу коней Дариевых, да сто львов с золотыми цепями, тысячу борзых собак и сто коней арабских, которые красивее и быстрее всех коней на свете; принесли ему двести золотых настольных блюд, принадлежавших Дарию, вынесли двести слоновых бивней, окованных золотом с самоцветными камнями, вынесли ему оружие различное, числом десять тысяч, и все украшено оно золотом и жемчугом, вынесли тысячу кубков, высеченных из различных драгоценных камней, и восемь тысяч седел, изготовленных из рыбьей кожи, которую и железо не берет; вынесли ему одежду Серксена, царя персидского, украшенную змеиными глазами и драгоценными камнями, и венец царя Сонхоса, царствовавшего над всем миром;[112] принесли ему и стол Дариев из сапфира, если обедает за ним кто, то никогда зла не замыслит. Пробыл Александр в Вавилоне тридцать дней.[113]

А Дария царя, когда он узнал, что Александр взял Вавилон, охватило отчаяние, и сказал он: «О я несчастный! Ведь всего царства лишился при жизни своей; надеялся, что буду сильнее небесного бога, а не смог сравняться и с земными людьми: один из безвестных царей мощь мою разбил и разрушил. О окаянный я Дарий! Прежняя слава моя посмеялась тихо надо мной и ныне обернулась мне горем. Говорил ведь премудрый Соломон: кто чужую радость похитит, тот и своей радости лишится. Так лучше мне пасть в бою с македонянами, чем в горе жить, царствуя в Персии. Многие годы персы с македонян дань собирали, ныне же склонили они головы перед македонянами и сами им дань платят». Слыша это, утешали персы своего царя Дария, говоря: «О великий царь Дарий! Большому кораблю и крушение страшнее бывает, сильные ветры ломают могучие деревья. Не велики были беды, выпавшие на долю египтян, а ныне о нашей великой беде они вспомнят. А царство не множеством людей держится, но храбрыми воинами; так же, когда огромные волны швыряют корабли в море, все плывущие на них в страхе, но крепкие кормчие ими управляют. Так вот и ты, царь, скорбишь о могучих витязях Персидской земли».

В то же время пришел к нему любимый его воевода, по имени Авис,[114] и, явившись к нему, сказал: «Великий царь Дарий! Берег ты меня многие годы и много добра для меня сделал, а теперь вижу тебя в горе, но отдам я жизнь свою за несчастья твои и Александра убью ценой своей жизни». Дарий же сказал ему: «О любимый мой Авис! Если совершишь это — Александра убьешь и Персию всю от напасти избавишь, то смерть твоя станет жизнью твоей: мне царство из рук твоих возвратится, а ты будешь прославлен среди персов». Сказал так Дарий, а Авис поехал и в македонском вооружении смешался с воинами Александра. Александр тогда объезжал свое войско. Авис, подъехав к Александру, обнажил меч и хотел Александра ударить по глазам, но промахнулся, и скользнул меч выше головы, ударил по верху шлема и отсек верх его, точно бритвой срезал. Александр же подумал, что кто-то из своих изменил ему, и воскликнул: «Не ударила меня рука персидская, но ударила меня рука македонская!». Авис побежал, но поймали его воины Александровы, и вырвали меч у него, и, шлем с него сняв, к Александру привели. Александр спросил его: «Кто ты такой? Откуда ты, человек? И назови имя свое». Он ответил: «Имя мое Авис, а родом я перс, любимец царя Дария и ближайший его советник; за любовь ко мне господина моего ценой своей жизни хотел тебя убить, хотел твоей смертью обрадовать господина своего и, что смог, то и сделал». Александр ответил ему: «О безумный Авис! Исполнил ты волю господина своего и убил бы меня сегодня, как хотелось тебе, но бог защитил жизнь мою. А ты по своей воле сегодня умер. Но раз пострадал ты за господина своего, как поступил бы и македонянин, то из рук моих дарую тебе твою жизнь. Ведь ты на такое дело решился, которое никто совершить не может. И иди невредим к царю своему, и так ему скажи: „Дарию, царю персидскому! Того, кто храним богом Саваофом, человек не убьет, а кого не хранит бог, того весь мир не сможет защитить. Так смири же гордое сердце свое, царству моему покорись, дань мне плати, да с подвластными мне царями живи в мире“».

Авис же к Дарию пришел, и рассказал, как Александр даровал ему жизнь из рук своих. Дарий же покачал головой, говоря: «Бог, как хочет, так и творит». И сказал Авис Дарию: «Я сегодня ради тебя на смерть пошел и по воле твоей уже мертв, а Александр мне жизнь оставил. Я сделал все, что мог, но бог хранит того, кого любит. И кланяюсь тебе, царь Дарий, но служить хочу тому, кто мне сегодня жизнь даровал». И, поклонившись Дарию, собрался идти к Александру. А Дарий сказал с горечью: «Кого бог не милует, тому и честь бесчестием оборачивается, того и любимые друзья оставляют. Всякий возгордившийся пусть смирится, а смиренный вознесется». И, сказав это, одарил Ависа, и вот что поручил передать Александру: «Царь Александр! Не кичись беспредельно: всякий, кто возгордится — смирится скоро. Сонхос царь возгордился, а дикие люди заставили его смириться. Серксен, царь персидский, много о себе возомнил, а Дафинеем был покорен.[115] Я возгордился, и свои же меня смиряют, и ты, если чрезмерно возгордишься, того же дождешься. Но да будет тебе ведомо: лучше нам вместе с царством нашим погибнуть и богатства утратить, чем тебе поклониться; не может преславный царь персидский Дарий покориться македонскому царю. Царь царю никогда не подчиняется. Лишь когда один умрет, то другой его царством завладеет. Так будь же готов к битве со мною: иду на тебя с оставшимися персами и непобедимыми индианами и биться буду с тобой. Или я смогу победить тебя и твоих воинов, или я и воины мои с честью умрем на отчей земле нашей. А бог в своих руках праведный суд держит». Сказав так, отпустил Дарий Ависа, любимца своего. Придя к Александру, передал Авис ему все, сказанное Дарием. Покачал головой Александр и промолвил: «О прельщающая нас власть земная! Власть эта подобна горе огромной и высокой: человек, взойдя на нее и на красоты ее посмотрев, сойти не захочет».

В ту же ночь Александру явился во сне пророк Еремей с Финеосом, священником иерусалимским,[116] и сказали они ему: «Дерзай, чадо Александр, сам себя послом пошли к царю Дарию, и увидишь войско персидское и индийское, которое ведет на тебя Дарий, и знай, что с помощью великого бога Саваофа устоишь перед ним». Проснувшись, Александр призвал к себе Птоломея и Филона, рассказал сон им и, уходя, сказал: «Если погибну там, все царства земные разделите как подобает, а особенно Македонское царство берегите». Они же со слезами удерживали его, говоря: «Вдруг так случится, что тогда будет? Раньше всех нам головы отсеки». Он же им ответил: «Если промыслу божественному угодно, чтобы я умер, то кто тому воспротивится?».

И, сказав так, отправился в Персию под видом посла в персидской одежде, а поверх ее надел финикийский плащ, а на голове его был шлем македонский со змеиными рогами и золотыми печатями.

Дарий, чтобы поразить Александрова посла, устроил пир. Александр, войдя в палату, поклонился царю Дарию и отдал ему грамоту, сказав: «Господин мой, царь царей, тебе, персидскому царю Дарию, желает много радости. А грамоту мою прочтешь, и немедля ответ напиши». Дарий сидел на высоком престоле в своей палате, а вокруг него (персы), точно ангелы перед богом, стояли со светильниками. Палата его вся искусно украшена золотом, золотые колонны украшены драгоценными камнями, а в четырех углах находилось по камню, которые по ночам излучали свет.

Дарий взял грамоту Александра, а посол снял с себя плащ и шлем. И велел Дарий громко читать грамоту, а в ней написано было так: «Александр, царь над царями, сын Филиппа царя и царицы Олимпиады, всему свету царь по изволению всевышнего бога. Помнишь ли, Дарий, персидский царь, когда-то отец мой, Филипп, и македоняне дань тебе платили, а когда умер он, а я, юный, на престоле его остался, придумал ты своим коварным и неправедным умом прогнать меня из моего царства, а иного вместо меня поставить царем над македонянами. Увидело же это всевидящее око, которое все видимое и невидимое знает, читает мысли всех людей, и вот — справедливой мерой воздается тебе сегодня, а меня воля ведающего судьбами сделала царем над отечеством твоим и над всем миром. Ты меня, юного, хотел к себе привести, а я, возмужав, сам к тебе пришел; ты хотел всем моим завладеть, а ныне я всему твоему стал господином и не так уж немилосерден, как тебе думается: умерь же непреклонную гордыню свою, пади, поклонися мне, дань мне плати — и будешь царствовать в Персидской земле. Если тебе это не угодно, ты персам лишь зло принесешь и сам рад будешь смерти от македонских мечей. Будь готов со всеми воинами своими на бой, через пятнадцать дней на реке Арсинорской[117] должен ты быть с воинами своими».

Когда эту грамоту прочли Дарию, он, оглядев своих вельмож, спросил: «Верите ли вы, что отроку македонскому суждено будет обладать всем светом?». Александр пришел в ярость и сказал, стоя перед Дарием: «И то чудно, что македонский отрок уже светом обладает». И спросил его Дарий: «Почему македоняне так беспредельно самоотверженны и храбры?». Александр сказал: «Как сам Александр мудр и очень храбр, так и воины его непоколебимы». Персиянин, стоявший подле, сказал Александру: «Как ты смеешь говорить это великому царю!». Он же ответил ему: «У праведного и могучего господина и посол волен». И, сказав так, отошел в сторону. И сказал ему Дарий: «Ужинай с нами, пока ответ напишу на грамоту Александра».

Сел Дарий ужинать со своими вельможами, а Александра на месте посольском посадил напротив себя, и яства перед ним поставили, и начали пить. Поставили и перед Александром золотую чашу, он же, выпив, спрятал ее под одежду. Один из слуг сказал об этом Дарию. Тогда Дарий велел принести другую чашу. Александр, и из той чаши выпив, спрятал ее под одежду. Один из вельмож Дариевых обратился к Александру: «Не подобает так поступать, когда сидишь за царским столом». Александр же ответил ему: «У господина моего, Александра, всякий посол берет себе первую и вторую чашу». Удивились персы, услышав это.

Но Кандаркус, которого Дарий посылал царствовать в Македонии вместо Александра, подойдя к Дарию, сказал ему: «Ведомо будет тебе, царь, что ныне боги исполнили все твои желания». — «Как так?» — спросил Дарий. Кандаркус отвечал: «Этот македонский посол — сам Александр, сын Филиппов». Дарий, обрадовавшись, сказал ему: «Если это правда, то стану я владыкой над всем миром». — «Если это неправда, — ответил Кандаркус, — то отсечешь мне мечом голову». Пока Кандаркус говорил с Дарием, Александр, вспомнив, стал искать в своей сумке волшебный перстень египетской царицы, который добыл он в Трое. Когда он надевал тот перстень на свою руку, то становился невидимым.[118] Дарий, едва сдерживая радость, обратился к Александру: «О человек! говорят, что похож ты на Александра». Александр же ответил ему: «Истинно так, великий царь. Царь Александр очень любит меня ради сходства: я так похож на него, что многие кланяются мне, принимая за Александра».

И задумался царь, и не велел его схватить. Оттолкнув стол ногой, Дарий прошел в спальню свою, желая посоветоваться, как поймать Александра. Светильники вслед за Дарием понесли в спальню. А Александр, вместе со знатными вельможами оставшийся в палате, надел свой волшебный перстень и быстро направился к городским воротам. Достав из-под одежды своей золотую чашу, отдал ее стражнику, сказав: «Возьми чашу эту, держи.[119] Царь Дарий послал меня проверить стражу». И отворил ему ворота страж. Он же и к другим воротам подошел, и другую чашу стражнику отдал, и сказал ему: «Возьми чашу эту, держи. Царь Дарий послал меня проверить стражу». И тут так же быстро отворили ему ворота, а выйдя из города, он сел на могучего коня и до рассвета успел доскакать до Арсинорской реки. Была она покрыта льдом, и он переехал на другую сторону реки, и тут встретили его македоняне с Антиохом, и с Филоном, любимцем его, и Птоломеем. Рассказал им Александр все, что случилось с ним в Персиде.

[89] Иерусалим, поиде во Иеврейское царство. — В основных редакциях Псевдокаллисфена похода на Иерусалим нет; поход этот упоминается только в редакции С, где Александр является в Иерусалим после победы над Дарием (Веселовский, стр. 219). В русской хронографической Александрии введен эпизод посещения Александром Иерусалима (после похода на Египет, но до победы над Дарием), но этот эпизод взят не из какой-либо редакции Псевдокаллисфена, а из хроники Георгия Амартола (Истрин. Александрия русских хронографов, стр. 135). В сербской Александрии поход Александра на Иерусалим и его дружба с пророком Иеремией является одной из основных тем повествования. Поход Александра в Иерусалим (после похода на Египет) упоминается также в латинской «Истории о битвах», существующей в польско-белорусском переводе. Вероятно, первоисточником этих разнообразных интерполяций о походе Александра в Иерусалим был рассказ Иосифа Флавия (Иудейская война, XI. 8; ср.: Веселовский, стр. 336).

[90] проидохом Чермное море, ни единому же повинухомся царю. — Имеется в виду известный библейский рассказ о бегстве евреев из Египта и переходе через Красное (Чермное) море (Книга Исход, XV и сл.).

[91] поработи нас в руки Навходоносору, царю перскому. — О порабощении евреев вавилонским царем Навуходоносором см. выше, прим. 61; ошибочное Наименование Навуходоносора персидским царем встречается также в одном из южнославянских текстов (Яг., стр. 255).

[92] пророка Даниила. — Походы Александра связывались с пророчеством Даниила в сербской Александрии еще в римском эпизоде (см. выше, прим. 67). Упоминание Даниила в словах пророка Иеремии является характерным для сербской Александрии анахронизмом — Иеремия, согласно библейской хронологии, жил не только на много раньше Александра (см. выше, прим. 1), но и ранее пророка Даниила.

[93] во одежи архиерея Арона. — Согласно библейской легенде, Арон (Аарон) — брат пророка Моисея, со своими сыновьями первый стал совершать богослужения в созданном Моисеем первоначальном храме Ягве — Скинии (Книга Исход, XXXIX).

[94] Святая святых, ю же созда премудрый царь Соломон. — См. выше, прим. 61. Доступ в «святая святых» был строжайше запрещен всем, кроме священнослужителей.

[95] Силу перскую победити имаши, а Египет приимеши и Пора, великого царя индейскаго, убиеши... тогда близи рая доидеши, и ту человекы наидеши, иж не суть от жен Адамова согрешениа ... близ суть аггельскаго житиа. — Предсказание дальнейших событий, сделанное Иеремией, несколько расходится с последующим текстом Александрии: завоевание Египта происходит здесь до победы над Персией (см. выше, стр. 27); в южнославянских текстах Иеремия, кроме того, предрекает Александру, что после победы над Пором он впадет «в немошть велику и вь две немошти» (Нов., стр. 49; Яг., стр. 256), о чем также ничего не говорится в дальнейшем изложении. В греческих текстах упоминания о будущих «немощах» Александра нет; в греческом тексте XVII в. порядок будущих завоеваний Александра, изложенный Иеремией, соответствует дальнейшему порядку изложения (Египет—Персия) (Истрин, стр. 48).

[96] камень лигнатариа ... его же ношаша на шеломех Исус Навгин. — Иисус Навин — предводитель иудеев в «Земле обетованной», «начальник народа» (Книга Чисел, XXVIII, 18), легендарный автор одной из библейских книг (Книга Иисуса Навина). Лигнитарий (в южнославянских списках — «лихьнитарий» греч. λυχνιτάρι) буквально «светящийся камень» (от слова λύχνος — «лампа»), по-видимому, имеется в виду какой-то драгоценный камень.

[97] Гольяфа иноплеменника, его же уби Давид. — О поединке Давида и великана Голиафа рассказывается в Библии (I Книга Царств, XVII).

[98] шелом велемощнаго Самсона со змиевыми костми и копие Самсоново адамантитово. — Библейский герой Самсон упоминается в Книге Судей (XIII—XVI). В южнославянских списках упоминаются «змеиеви нокти» (Нов., стр. 50); в греческих списках του φιδίου τό λέπι — «чешуя змеи». «Копие адамантитово» — копье с наконечником из адаманта — алмаза.

[99] щит от акинтава гвоздиа ... Анагона, сына Саулова. — В южнославянских списках — Анафана Ионата (Нов., стр. 50; Яг., стр. 257). Ионафан — библейский герой, старший сын первого израильского царя Саула, погибший в борьбе с врагами (см. I Книгу Царств, XIII и сл.). В южнославянских текстах щит «оть акшта (анита, анкинфа) гвоздиа» (Нов., стр. 50); в греческих — οπού ήτον ’από σίδηρον’ανοικτόν «который был из светлого железа» (Истрин, стр. 49), откуда, по-видимому, и возникло в южнославянских текстах слово «анит» — «акинт». В данном случае греческий текст явно первичен.

[100] копей миндах осмьсот коней — в южнославянских текстах «кибьль мигдаль (кабал симидар, симидала, мигдала) и кони две сте» (Нов., стр. 50; Яг., стр. 257). В греческом тексте: άλογα διαλέκτα έκατόν, δλα μαγδάλια — «сто отборных коней всех магдальских» (магдальской породы) (W, стр. 46). И в данном случае, по-видимому, первичен греческий текст — из «магдальских коней» южнославянский переводчик создал «кабал (может быть, через латинское caballus — «лошадь») магдала» и отдельно двести коней.

[101] около града Египта. — В южнославянских и греческих текстах Египет не именуется городом, — город, осаждаемый Александром, не назван. Однако и в южнославянских списках Египет, по-видимому, рассматривается одновременно как государство и город. В начале романа рассказывается, что после исчезновения Нектанеба египтяне поставили столп «посреди Египта» (ср. выше, прим. 8).

[102] царя велика вера врачевная. — Рассказ о враче Филиппе восходит к Псевдокаллисфену (Хронограф. Александрия, II, 8, стр. 54—55), источником которого, в свою очередь, был Плутарх (XIX); однако все эти события происходят там до завоевания Египта и не связаны с ним. В сербской Александрии в роли доносчиков, стремящихся оклеветать врача Филиппа, выступают египтяне (у Плутарха и Псевдокаллисфена Александра предостерегал против Филиппа полководец Парменион). Мотив великодушия Александра, не поверившего доносу и выпившего лекарство, несмотря на предостережения, ослаблен в сербской Александрии, где Александр все-таки заставляет Филиппа первым испить из чаши.

[103] где витязи, златие шеломы, и тимпани, и аргани. — В южнославянских текстах рядом с златыми шлемами упоминается «типане фариже» (т. е. иноходцы) (Нов., стр. 54; Яг., стр. 260); о жеребцах упоминается также и в соответствующем греческом тексте (Истрин, стр. 53). Русский редактор, не поняв, очевидно, этих слов, истолковал их. как названия музыкальных инструментов.

[104] воеводу Миманду. — По-видимому, имеется в виду предводитель греческих наемников в войске Дария Мемнон (Веселовский, стр. 259), участвовавший в битве при Гранике (334 г. до н. э.).

[105] макидоняне и елатине, метьстии витязи — в южнославянских текстах «макиедониисции (македоници, консци и пелагонитьсци витези и лакемедоньсци) витези» (Нов., стр. 55; Яг., стр. 260); в одном из греческих списков македоняне и лакедемонцы. Лакедемонских (спартанских) войск в армии Александра не было; приведенные здесь наименования племен имеют фантастический характер.

[106] и тако пилатикы и рогатинами ударишася, и мечи исторгаша — в южнославянских текстах «[и мьчеве трьгоше], пакы же сузубь мьчеви удрише се» (Нов., стр. 56; Яг., стр. 261); в греческих просто — «перешли к бою мечами» (τά σπαθία) (Истрин, стр. 54). О слове «пилатикы», синониме слова «дубины» (встречающемся ниже), см. прим. 157.

[107] И тако двигся Александр со станов своих за Дарием, Ефрат реку прешед и мостове разрушити повеле. — Найти реальное соответствие описанной битвы с какой-либо из битв Александра с Дарием не представляется возможным. Сражения на Евфрате во время персидского похода Александра не было; на реке Тигр происходила битва при Гавгамелах (331 г. до н. э.), последняя и решающая битва этого похода. Однако в сербской Александрии битва на Евфрате — не последнее сражение Александра с персами (решающее сражение описывается далее на стр. 36). А. Н. Веселовский считает, что бой на Евфрате в сербской Александрии соответствует битве при Иссе (333 г. до н. э.) и одновременно имеет некоторые черты битвы при Гранике (334 г. до н. э.); смешение битв при Гранике и Иссе и перенесение их в окрестности Евфрата обнаруживается и в некоторых западных средневековых романах об Александре (Веселовский, стр. 258—260). Численность войск персов и македонян, называемая в русском тексте сербской Александрии, не соответствует численности их по южнославянским и греческим спискам; как и обычно в средневековых памятниках, цифры здесь совершенно фантастичны. Согласно античным источникам, македонская армия не превышала 40—50 тысяч, а персидская в битвах при Иссе и Гавгамелах была в несколько раз больше.

[108] Северское поле — в южнославянских текстах «Синарь (Сенарьско) поле». Страна Сеннаар — библейское наименование Вавилонии (ср. выше, прим. 86).

[109] Персиполь. град свой. — Персеполь — столица персидских царей в райное реки Аракс, к востоку от Персидского залива. До битвы при Гавгамелах (см. ниже, прим. 121) Дарию не было никакой необходимости отступать так далеко.

[110] за 100 поприщь ко граду приступити не даяху. — Поприще — наименование меры длины, имевшее в древнерусских текстах различный смысл — стадия (ок. 180 м), верста, день пути (ср.: И. И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка, т. II, стлб. 1203). В греческом тексте — «сто миль» (Истрин, стр. 47).

[111] две тысящи талант. — Талант — древняя мера веса (около 30 кг). Согласно античным источникам, количество золота во дворце Дария было даже бдльшим, чем сказано в сербской Александрии — 40 тысяч талантов в чеканной монете (Плутарх, XXXVI).

[112] портище Серксена, царя перскаго, иже бяху сотворено от змиевых очей ... венець Сонхосора царя, кой бяху всему миру царь. — В греческом тексте — одежда Ксеркса, «украшенная змеиными глазами» (Истрин, стр. 57). Ксеркс («Серксен») — четвертый персидский царь из династии Ахеменидов (485—465 гг. до н. э.), неудачно пытавшийся завоевать Грецию. В южнославянских и греческом списках венец, найденный в Вавилоне, именуется венцом царя Сонхоса (Сезостриса), упоминаемого при описании путешествий Александра (см. ниже, прим. 128).

[113] Пребыв же Александр в Вавилоне 30 дни. — Сражение при Вавилоне не упоминается ни в одной из редакций Псевдокаллисфена; оно встречается только в сербской Александрии (в Венском списке описания осады Вавилона нет — W, стр. 50; в Иверском списке оно имеется — Истрин, стр. 56—57). В действительности Вавилон был взят Александром уже после битвы при Гавгамелах (331 г.) без сопротивления.

[114] Авис. — Любимец Дария Авис фигурирует только в сербской Александрии; весь эпизод покушения на Александра не соответствует свидетельствам античных источников.

[115] Серексен, царь перскый, зело превознесеся, от Дафинея смирися. — В южнославянских текстах персидский царь именуется «Ексерсеном, Аксесеном»; он побежден «оть Дафнеа», «одь Антинань» (Нов., стр. 62; Яг., стр. 266); в греческом: τούς Δαφναίους ’ανθρώπους — «дафнийских людей» (Истрин, стр. 60). Речь идет, очевидно, о неудачном нашествии Ксеркса в 480—479 гг. до н. э. на афинян (возможно, что под «Дафинеем» имеется в виду покровитель греков Дафнийский Аполлон — Веселовский, стр. 254).

[116] с Финеосом, ереом ерусалимьскым. — Согласно библейской традиции, Финеес — внук первосвященника Аарона, основателя рода, представители которого со времени царя Соломона (IX в. до н. э.) занимали должность иерусалимских первосвященников. По Библии, Финеес и Иеремия никак не могли считаться современниками.

[117] на Арсинорсте реце. — Так же именуется место предполагаемой битвы и в южнославянских списках; в одном из греческих списков τής Αρμενίας — «в стране Армении» (Истрин, стр. 62). Название реки фантастично; в Армении никаких сражений между Александром и Дарием не происходило. «Арсенорская река» как место последнего сражения с Дарием упоминается в тексте и ниже (стр. 35).

[118] Александр же, разумев прежняя, перстня искаше ... иже взял в Трое египетскыя царица. Егда же той перстень налагаше на руку свою, тогда невидим бываше. — В ряде списков текст сильно испорчен: «разумев первая перстня искаше»; «разумев преже знатия перстня искаше»; «разуме преже сия снятия перстня и искаше» и т. д. В списке ИРЛИ, Карельское собр. № 156, изложение этого эпизода несколько распространено: «Александр же слыша сия и виде Кандаркуса, смятеся умом и велми опечалися, недоумевах, что сотворити. И вспомних перстень волховный, его же взя во Трое, — египетской царицы, которой такову силу имеет: егда кто тот перстень на руку наложит, тогда невидим бываше. И искаше его в калитце своей, понеже прежде ту положил бе и обрете его в калитце, о чем обвеселися». В южнославянском тексте: «Алексендрь же, домысливь се, прежде ухвакиениа прьстень ... вьзеть» (Нов., стр. 66), т. е. «Александр, догадавшись о намерениях (персов), прежде чем его схватили, достал перстень». В греческом тексте говорится, что Александр, «ухватив замысел» своих противников, взял волшебный перстень (Истрин, стр. 64). Перстень египетской царицы упоминался среди предметов, полученных Александром в Трое, но перстень этот не делал человека невидимым, а исцелял больных (см. стр. 23; ср. прим. 79). Черты шапки-невидимки (в южнославянских и русском текстах) приписывались в троянском эпизоде венцу Поликсены (ср. прим. 80) и отчасти (по южнославянскому тексту) «крьзну» (одеянию) той же царицы («Иегда облачаше се вь нь Поликсеша госпопа, четиремь различшамь подоблиаше се» — Нов., стр. 39). В сербской Александрии произошло, очевидно, смешение этих различных магических предметов (ср.: Веселовский, стр. 246—247).

[119] Возми чашу сию, держи. — Эпизод прихода Александра к Дарию под видом посла содержится уже у Псевдокаллисфена (Хронограф. Александрия, II, 13—16, стр. 60) и в «Истории о битвах» Леона Неаполитанского (у Псевдокаллисфена Александр поступает так по совету бога Аммона, у Леона — по совету Меркурия); там рассказывается и о чашах, взятых Александром на пиру, но у Псевдокаллисфена этот поступок не играет роли в дальнейшем развитии сюжета, так как там Александр похищает факел и благодаря этому благополучно убегает, а его преследователи не могут настигнуть его в темноте (в Хронограф. Александрии, II, 15, стр. 63, сказано, что Александр «бе аки звезда», но не объясняется, что он взял факел). В сербской Александрии чаши играют более важную роль в сюжете, хотя не совсем понятно, почему они могли служить пропуском для бегущего Александра.