Эти манифесты по справедливости названы «Жалованной грамотой крестьянству». В них наиболее полно отражались социальные стремления крестьянства — ликвидация крепостнической системы, феодального землевладения, истребление крепостников-дворян, переход всех земель и угодий в руки крестьян, ликвидация сословий (все — «казаки»), государственных повинностей и рекрутчины.
Весть о том, что по Волге идет «Третий император», обещающий всем волю и землю и призывающий к расправе с ненавистными дворянами и чиновниками, опережала движение Главной армии Пугачева. Навстречу ему посылали ходоков и целые отряды, добивались манифестов и указов, готовили торжественные встречи с колокольным звоном, хлебом-солью, просили прислать им полковников, везли дворян на суд «Петра III», чинили мосты, заготовляли провиант и фураж. Отряды повстанцев, рассыпавшиеся по Поволжью, несли в села и деревни Арзамасского, Курмышского, Свияжского, Алатырского, Симбирского, Ядринского уездов пугачевские манифесты. Всюду поднимался крестьянский люд и возникали отряды «пугачей». В Арзамасском уезде действовали пугачевские полковники А. Суходольский, А. Разуваев и работный человек Петр Рощин, отряды которых состояли из русских, мордовских, чувашских и татарских крестьян.
Появление пугачевцев в Арзамасском уезде, вынудившее Михельсона устремиться туда, чтобы прикрыть им путь на Москву, страшно напугало нижегородское дворянство. Нижегородский губернатор А. Ступишин с ужасом писал в Москву, что город «готовится к участи Казани». Но Пугачев не пошел дальше на запад, а в начале августа в бою у Сучкино Хорин разбил отряды повстанцев, действовавших в Арзамасском уезде.
Огнем восстаний была охвачена вся Чувашия: чувашские отряды Мирона Негея, Матвея Матутьки, Михаяра, Тимофея Томейды, Полоха сражались энергично и мужественно, вместе с русскими и татарами громя помещиков, чиновников, духовенство, стражников, сотников и богатых крестьян. Но в Чувашии Пугачев не задержался. 20 июля он уже был под Курмышем. На берегу реки Суры, не доезжая Курмыша, Пугачева ожидала многотысячная толпа горожан и окрестных крестьян, встречавшая его хлебом-солью. В Курмыш Пугачев въехал под колокольный звон. Здесь Главная армия задержалась недолго. Раздав тысячи пудов соли и много медных денег и оставив в городе воеводой казака Ивана Яковлева с 60 горожанами, записавшимися в казаки, Пугачев уже вечером вышел из города и двинулся к Алатырю. За ним шло много русских, чувашских, марийских крестьян «по охоте своей». Всюду действовали отряды восставших русских и чувашских крестьян, подымавшихся против бар и властей.
Под селом Оринино произошел большой бой между правительственными войсками и отрядом восставших. У деревни Моргауши двухтысячный отряд чувашских и русских крестьян под руководством Тодерека и Резвана бился с командой капитана Дурново. Возглавляемые Герасимом Васянкой, сражались крестьяне-чуваши под селом Пандиково. Отряды восставших подходили к Ядрину, но взять город не смогли. Стихийные выступления плохо вооруженных крестьян не могли противостоять регулярным войскам.
23 июля Пугачев занял Алатырь. Здесь, как и в Курмыше, он раздавал соль и медные деньги. Крестьяне приводили к нему помещиков и приказчиков на суд, советовались, как поступить с барским добром, обращались с челобитными.
Классовая борьба крестьян в Алатырском уезде отличалась исключительной остротой. Из всех уездов Нижегородского края именно в Алатырском уезде было больше всего казнено дворян и чиновников, разорено и сожжено дворянских усадеб. 23 июля Пугачев выступил из Алатыря и направился к Саранску.
Крестьянская война охватила Пензенский край.
На подходе к Саранску у Пугачева было 8 сотен казаков Главной армии и 7 тысяч кое-как вооруженных крестьян. Состав этой «толпы» — так именуют войско восставших, не входившее в состав Главной армии, правительственные документы, — непрерывно менялся. Изменения в составе этого воинства были обусловлены тем, что очаги крестьянских восстаний то включались, то выключались из района действий Главной армии Пугачева, а отряды восставших крестьян то вливались в войско «Третьего императора», то возвращались в свои деревни. Ядром этого аморфного и текучего крестьянского воинства, доходившего до 10–13 тыс. человек, оставалась Главная армия, возраставшая за счет «охочих» и «набираемых» в «казаки» и по-прежнему делившаяся на полки. Снова развернула свою деятельность Военная коллегия, занимавшаяся набором войска и снабжением его лошадьми, хлебом, фуражом, пушками, порохом, ядрами и пр.
27 июля хлебом-солью, колокольным звоном встретил Пугачева Саранск. Ночью 30 июля Пугачеву стало известно, что к городу подходят правительственные войска под командованием секунд-майора Меллина, и Главная армия покинула город.
В полдень 1 августа авангардный отряд казаков прискакал в Пензу. Жителям зачитали манифест. На следующий день Пенза торжественно встречала Пугачева.
В Саранске и Пензе восставшие забрали казну, часть которой поступила в распоряжение Военной коллегии, а часть была роздана. Народу раздали соль, захватили имущество бежавших дворян, чиновников, освободили колодников. Отовсюду вели на суд «Петру III» своих господ окрестные крестьяне. Так восставшие крестьяне претворяли в жизнь призывы своего «царя» — чинить своим господам и чиновникам то, что они в свое время, «не имея в себе христианства, чинили с… хрестьянами». Крестьяне были убеждены в том, что дворян «время прошло» и «нет им прощения».
Забирая с собой «охочих» и «набранных», пушки, порох и ядра, Главная армия двигалась все дальше и дальше на юг. 3 августа Пугачев покинул Пензу и 5 августа под колокольный звон вступил в Петровск. Здесь к восставшим перешли его земляки — 60 донских казаков. Пугачев пожаловал медалями сотника Мелихова и хорунжего Калабродова, а всех казаков наградил деньгами.
Восстание на Правобережье Волги разрасталось. Керенский, Арзамасский, Алатырский, Нижнеломовский, Верхнеломовский, Темниковский, Моршанский, Цивильский, Чебоксарский, Кирсановский, Борисоглебский и другие уезды Нижегородской и Казанской губерний, Шацкая, Пензенская и Тамбовская провинции Воронежской губернии были охвачены восстанием. Крестьянское восстание начиналось до того, как в данный район приходила Главная армия Пугачева. Оно катилось волной перед войском «набеглого царя». Повстанческая армия была еще далеко, а уже брались за рогатины и топоры русские и мордовские, татарские и чувашские крестьяне, православные и язычники, «новокрещеные» и мусульмане. В Поволжье действовало множество отрядов восставших русских, татарских и мордовских крестьян: Зиновьева, Акаева, Маркова, Родиона Филиппова, Петра Львова, Мусая Ишмаметова, Аделяева, Степана Репина, Мартына Андреева, Марка Петрова и др.
Дворовый человек из Инсара Петр Евсевьев (Евстафьев, Евстигнеев) со своим многочисленным отрядом взял Троицк, Наровчат, Краснослободск и Темников. Савелий Мартынов, литейщик Инсарского железоделательного завода, во главе почти трехтысячного отряда занимал один за другим железоделательные заводы (Сивинский, Рябкинский, Атарский и др.) и присоединял к себе работных людей, уходивших к нему в отряд «в казаки» добровольно. Четырехтысячный отряд инсарского однодворца Михаила Евстратова (Елистратова) действовал успешно и долго и был разбит только 3 сентября в ожесточенном бою у Наровчата, самом крупном сражении из всех, какие давали отдельные отряды восставших. Отряд дворцового крестьянина Якова Иванова занял Нижний и Верхний Ломов, где он соединился с отрядом Михаила Евстратова. Потерпев поражение под Нижним Ломовом, где в сражении погиб Яков Иванов, отряд ушел на юг, к Дону. Здесь у Баланды действовал отряд, насчитывающий 2 тыс. русских и украинцев. Им командовал украинец из Острогожска И. Каменский. К Каменскому на Дон, Ворону и Хопер стекались остатки отрядов многих «пугачей», разбитых на севере, в Поволжье. Трехтысячный отряд крепостного крестьянина Ивана Иванова, располагавший 15 орудиями, вел боевые действия у Пензы, а затем у Саратова. В Шацкой провинции, по Хопру активно действовал отряд И. И. Коренева, в Арзамасской провинции — отряд донского казака А. Суходольского, занявшего село Болдино, принадлежавшее деду А. С. Пушкина Л. А. Пушкину. Длительное время расправлялся с помещиками отряд крестьянина Марка Петрова.
В августе и сентябре 1774 г. все Поволжье было охвачено восстанием. Отряды «пугачей» брали и отдавали города, снова овладевали ими, сходились и расходились, возникали, росли и распадались, одерживали победы и терпели поражения. Отряды возникали повсеместно, «самопроизвольно». Таких отрядов было много, и численность их участников превосходила численность Главной армии. В действиях отрядов «бунтующих мужиков», «господских людей» заключалась и слабость и сила Крестьянской войны. Погашенное в одном месте ее пламя вспыхивало с новой силой в другом. «Разделяясь на самые мелкие части», повстанцы действовали повсеместно, затрудняя деятельность карателей. П. М. Голицын, разбивший Пугачева у Татищевой, признавался, что едва «воинские партии… успевают восстановить тишину в одном месте, тот час должны стремиться для того же самого в другое». Ему вторил нижегородский губернатор Ступишин, писавший, что восставшие крестьяне «уже без Пугачева делают разорения, ловят и грабят помещиков». По дорогам Поволжья разъезжали «казаки» и «набранные» в отряды пугачевских полковников и атаманов крестьяне, «понятые» и «подводчики», помогавшие «казакам» и составлявшие сопровождавший их обоз. «Казаки», которыми становились главным образом крестьянская беднота, дворовые, батраки, представители низшего церковного причта и другие, провозглашали крестьянам свободу, «чтобы они не были у господ своих в послушании, а были бы вольные».
Возглавлявшие отряды полковники пытались как-то организовать движение: назначали новые власти, проводили реквизиции, вели перепись, требовали ответов на свои бумаги, заводили канцелярии, имели своих секретарей, как, например, Иван Безгин в отряде Якова Иванова, но попытки эти были малоуспешны хотя бы потому, что стремительный натиск правительственных войск не давал возможности укрепить органы власти восставших.
Расправляясь с дворянами и чиновниками и захватывая их имущество, отряды восставших не только не трогали крестьян и свято блюли неприкосновенность крестьянской собственности, но громили отряды псевдо-«пугачей», грабившие крестьян. Так, например, Иван Иванов расправился с «полковником» Саврасовым, беглым канцеляристом, грабившим крестьян.
В развертывании Крестьянской войны на Правобережье Волги немаловажную роль сыграли многочисленные волжские бурлаки и население городов, нередко выступавшие весьма активно и совместно с крестьянами. Это обстоятельство в значительной мере определялось тем, что в этих городах жило много ремесленников, да и сами купцы, «не весьма зажиточные, торгуют мелочными товарами, а наиболее всего питаются от хлебопашества».
Летом 1774 г. в Поволжье кроме Главной армии действовало много десятков отрядов повстанцев, очень плохо вооруженных, не знавших воинского дела, слабо или вовсе не связанных друг с другом и с Главной армией. Они не выдерживали сражения не только с регулярными войсками, но даже с «уланами» дворянских ополчений.
Следует отметить, что если отряды мятежного крестьянства составляли большинство воинства восставшего народа, то ядром его оставались Главная армия Пугачева, Государственная военная коллегия и т. д., т. е. все то, что являло собой известные элементы организованности. А во главе Крестьянской войны оставался Пугачев, к которому как к крестьянскому «хорошему царю» стихийно тянулось все крестьянство независимо от национальной принадлежности и вероисповедания.
Размах Крестьянской войны в Поволжье обусловил выступление крестьянства и в других районах страны. Волновалось и ждало «Петра Федоровича» рязанское, калужское, курское крестьянство. Крестьяне не выполняли распоряжений властей, не высылали «уланов» в помощь регулярным войскам, не доставляли подвод, продовольствия и фуража. Зная это, Пугачев пытался поднять восстание западнее Поволжья, для чего посылал своих людей в Корочанский, Рыльский, Старооскольский уезды.
Неспокойно было и на Украине.
В августе 1774 г. украинец Утвенко и другие пугачевские «разгласители» в разных местах Левобережной Украины, на Гетманщине и Слободской Украине призывали идти под знамена «Петра Федоровича», суля всем волю. Отряды восставших крестьян, предводительствуемые запорожской беднотой («серомахой»), гайдамаками, беглыми, громили усадьбы, изгоняли помещиков и старшину, расправлялись с феодалами. Нередко предводители отрядов, особенно к концу Крестьянской войны, именовали себя «Пугачевым»: подлинное имя Пугачева — предводителя восставших стало не менее популярным и привлекательным, чем самозваный титул «царя Петра III».
Летом 1774 г. группы беглых украинских крестьян через Курск и Козлов пробивались в Поволжье, в главный очаг Крестьянской войны, где действовала Главная армия, предводительствуемая Пугачевым. Долгое время на Украине уже после разгрома Главной армии действовал пугачевский полковник Василий Журба, привезший на Украину как святыню пугачевское знамя.
Взяв Петровск, Пугачев вступил на территорию Нижнего Поволжья и с трехтысячным войском двинулся на Саратов — крупный город Поволжья. В распоряжении коменданта Саратова полковника Бошняка имелось около 800 человек солдат и офицеров, 13 пушек. Главная армия включала 13 отрядов («полков»): артиллерийский под командованием Ф. Чумакова и А. Овчинникова; казацкие полки А. Перфильева, И. Казмина и И. Федулова; крестьянские полки Е. Медведева, П. Тимофеева и И. Курочкина; полк А. Тюрина, отряд Кинзи Арсланова, полк Загуменного; полк уральских работных людей Ходина, догнавший Пугачева.
6 августа трехтысячная Главная армия с 20 орудиями подходила к Саратову. Навстречу ей были направлены волжские казаки, которые перешли на сторону восставших. Многие давно уже ожидали Пугачева. Ждали его русские и украинские крестьяне, поселившиеся в Поволжье, в частности в слободах под Саратовом, ждали бурлаки, низшее духовенство и колонисты — немцы (их было большинство), швейцарцы, французы, шведы, занимавшиеся земледелием и ремеслом.
Комендант Саратова полковник Бошняк пытался организовать сопротивление пугачевцам, которые подошли к Саратову по Московской дороге и поставили батареи на Соколовой горе. Желая избежать кровопролития, Пугачев отправил Бошняку указ с предложением не оказывать сопротивления, но Бошняк разорвал указ. Не ответил он и на второй указ. На Соколовой горе, где установили пушки, находился сам Пугачев. С горы он видел, что гарнизонные войска готовятся к бою, а жители, не двигаясь, стоят на валу. Не получив ответа на свое второе письмо, Пугачев приказал стрелять. На валу началось движение, народ повалил в город, а конные — к Пугачеву. Гарнизонные войска не двигались. С их стороны раздалось лишь несколько ответных выстрелов. Пугачев приказал А. Овчинникову перейти Глебучев овраг, чтобы поставить пушки как можно ближе к противнику. Затем ударили пушки из пугачевского обоза, и пошли в атаку казаки. Бошняк подпустил их на пушечный выстрел и приказал поручику Буданову стрелять из мортиры. Но Буданов, умышленно сделав выстрел малым зарядом, заклепал мортиру и ушел к Пугачеву. Однако и этот выстрел заставил наступавших казаков изменить направление и выйти на Симбирскую дорогу. В этот момент пошла в атаку пугачевская пехота. Атака решила дело: саратовские солдаты и фузелеры во главе с офицерами перебежали на сторону повстанцев. Пугачевцы ворвались в город через ворота, открытые им солдатами, и рассыпались по улицам. Бошняк с остатками гарнизона в 68 человек вынужден был отступить по Волге в Царицын.
В 7 часов вечера 6 августа войско восставших овладело всем городом. Пугачев не остался в городе, а вывел свое войско в открытое поле за Соколовой горой. На следующий день саратовцы торжественно присягали «Петру III». Полковником в Саратове Пугачев назначил своего старого знакомого купца Я. Уфимцева. Пугачевцы раздавали населению муку, соль, медные деньги, вершили суд над дворянами и чиновниками, набирали «по спискам» «охотников» в свое войско.
Войско Пугачева росло быстро, в него шли крестьяне из помещичьих и дворцовых сел, бурлаки, колонисты, саратовские и волжские казаки. Многие крестьяне просили у Пугачева «указов о наборе в его толпу людей», и он давал такие указы. Украинец Михаил Гузенко привел в Главную армию около 900 человек конных и пеших из населенной украинцами Покровской слободы (ныне город Энгельс). 8 августа пришел в Саратов полк П. Трофимова. 9 августа Главная армия выступила из Саратова. Обращения Пугачева с указами к колонистам дали результаты — к восставшим примыкали и «саксоны» — так именуются в пугачевских манифестах немецкие колонисты Поволжья. Таких «охотников… набралось в его толпу пятьсот человек». Волжское казачество, самое бедное и угнетенное из всех казачьих сословий, все без исключения «пристало» к Пугачеву. Около тысячи повстанцев, главным образом бурлаки и колодники, плыли по Волге на судах. На борту судов установили пушки. Во главе повстанческой флотилии стоял Д. Закомлистов и пугачевский полковник Андрей Иванов.