18 ноября для овладения Ильинской крепостью направляется отряд илецких казаков, заводских работных людей под командованием Хлопуши, по пути к ним присоединяются ногайские татары и башкиры. 20 ноября с ходу они овладевают Ильинской крепостью. 23 ноября восставшие подошли к Верхне-Озерной, обороняемой отрядами правительственных войск под командованием полковника Демарина, но штурм сорвался. Хлопуша сообщил о неудаче в Берду. Пугачев с отрядом поспешил к Верхне-Озерной. 26 ноября состоялся штурм. Но и на этот раз пугачевцев постигла неудача. Пришлось отступить. В это время Пугачев получает известие о движении правительственных войск. Пугачев идет им навстречу, но батальон под командованием секунд-майора Заева уже вступил в Ильинскую крепость. 29 ноября Пугачев вновь овладел крепостью. Батальон Заева потерял 200 человек убитыми, погиб и сам Заев, а остальных солдат постригли по-казацки и увели в Берду.
Победы пугачевцев имели огромное значение. Весть о разгроме Билова, Кара, Чернышева, Заева, осаде Оренбурга набатным звоном прокатилась по Прикамью, Башкирии, Уралу, Западной Сибири.
Воспользовавшись прекращением активных боевых действий под Оренбургом, Пугачев решил овладеть Яицким городком, за стенами крепости которого отсиживался полковник Симонов.
В сентябре 1773 г. Пугачеву не удалось с ходу овладеть Яицким городком, и он двинулся вверх по Яику к Оренбургу. Но яицкие казаки не могли смириться с тем, что в центре их земли, в Яицком городке, засел ненавистный им комендант полковник Симонов — олицетворение того гнета и тяжкой службы, который несли на Яик царские власти. Пугачев должен был пойти навстречу желаниям яицких казаков и овладеть Яицким городком — важным опорным пунктом Нижнеяицкой укрепленной линии, протянувшейся более чем на 500 верст на север от Гурьева, расположенного на берегу Каспийского моря. Пока Пугачев вел осаду Оренбурга, Симонов деятельно готовился к обороне. Подновили обветшалые укрепления Яицкого городка, построили окруженный валом и рвом ретраншемент, в церкви устроили склад пороха и снарядов, на особые помосты, сооруженные на колокольне, поставили две трехфунтовые пушки. В конце декабря 1773 г. на Яицкий городок из-под Оренбурга, присоединяя к себе по пути казаков и гарнизонных солдат, двинулся отряд, который вел казак Михаил Толкачев. Узнав о движении пугачевцев вниз по Яику, к ним перешли казахи. Поговаривали о скором присоединении отряда восставших башкир.
В ночь на 30 декабря произошло первое столкновение между казаками Толкачева и отрядом старшины Н. Мостовщикова, высланным Симоновым навстречу пугачевцам. Казаки перешли на сторону восставших, и только 4 человека во главе с Мостовщиковым вернулись в крепость. Симонов приказал ударить в набат, но казаки не вышли из своих домов. Симонов должен был рассчитывать только на гарнизон крепости. Рано утром 30 декабря повстанцы появились на виду у города. Их радушно встретили казаки. Яицкий городок был занят за четверть часа. Однако, несмотря на меткий огонь казаков, штурм городской крепости не увенчался успехом. Пришлось перейти к осаде. Осаждающие возводили баррикады и завалы, пристраивали к избам вторые стены, непрерывно обстреливали крепость, держа ее все время под ударом, но не хватало артиллерии. Осада затягивалась. В Яицком городке была создана особая канцелярия восставших во главе с Иваном Харчевым и Андреем Кожевниковым. Пугачев прислал на помощь Толкачеву отряд А. А. Овчинникова с тремя пушками и единорогом, а 7 января 1774 г. сам прибыл в Яицкий городок. Понимая, что артиллерии мало, Пугачев отдает приказ сделать подкоп, чтобы подложить мину. Руководили работой Я. Кубарь и М. Ситников. 20 января рано утром произвели взрыв, но он оказался неудачным: только в одном месте осел вал и засыпало ров. Отсюда и ринулись на штурм. Осажденные яростно сопротивлялись. Ядра, картечь, пули, горящая смола вынудили пугачевцев отступить. Девятичасовой штурм не увенчался успехом. Повстанцы потеряли убитыми 400 человек. Пугачев собрал казачий круг, на котором избрали атаманом Н. Каргина, а сотниками — А. Перфильева и Н. Фофанова. Осаждающие стали рыть второй подкоп, под колокольню.
Между тем 26 января Овчинников вступил в Гурьев-городок. Он назначил атаманом Е. Струняшева. Прихватив пушки, ядра и порох, он со своим отрядом, в который влилось много гурьевских казаков, через несколько дней явился в Яицкий городок.
Пугачев отправился на несколько дней в Берду. В это время яицкие казаки, стремившиеся упрочить свое положение в настоящем и будущем, настоятельно уговаривали Пугачева жениться. Теперь «Петр Федорович» должен был стать не только их «казацким царем», но и породниться с яицкими казаками. «Ты как женишься, так войско яицкое все к тебе прилежно будет», — уговаривали они его. Выбор пал на молодую казачку Устинью Петровну Кузнецову. Свадьбу сыграли быстро. Молодые отправились на парадный обед в дом Толкачевых, где присутствующие поздравили «благоверную императрицу». Женитьбу Пугачева на Устинье Кузнецовой многие не одобряли. Осуждали Пугачева — «Петра Федоровича» — за женитьбу при «живой» жене, кроме того, сомневались, чтобы подлинный император женился на простой казачке.
17 февраля Пугачев собрал круг, на котором приняли решение произвести на следующий день второй взрыв и броситься на штурм Яицкой крепости. Но Симонова предупредили о готовящемся взрыве. Он приказал вынести порох из колокольни, разобрать кирпичный пол, прорыть бороздку. Все эти меры должны были ослабить силу взрыва. Так и произошло. Колокольня тихо осела. Штурм не состоялся. Получив сведения о движении правительственных войск к Оренбургу, 19 февраля Пугачев уехал из Яицкого городка. «Всеавгустейшая, державнейшая великая государыня императрица Устинья Петровна», сомневавшаяся в императорском происхождении своего супруга, осталась поджидать мужа в доме старшины Андрея Бородина.
Осада крепости продолжалась. Восставшие под руководством атамана Каргина выстройли новую батарею, вели земляные работы, окружая крепость окопами и завалами. Положение осажденных становилось крайне тяжелым: не было пищи, дров, свирепствовали болезни. Казаки составили письмо с предложением о сдаче и привязали его к бумажному змею и пустили в крепость. Но Симонов держался упорно. 13 марта солдаты последний раз получили еду. Пугачевцы готовились к новому штурму…
Поражение под Татищевой и снятие осады Оренбурга резко изменили обстановку. На помощь Симонову спешил генерал Мансуров. 15 апреля он разбил вышедший ему навстречу отряд Овчинникова и Перфильева. 16 апреля правительственные войска вступили в Яицкий городок.
В то время, когда велась осада Яицкого городка, продолжалась и осада Оренбурга. Положение осажденных становилось все более и более тяжелым. Приход в Оренбург корпуса бригадира Корфа усилил гарнизон, который достиг теперь 6095 человек, но скудные запасы продовольствия стали таять быстрее. С декабря, опасаясь волнений в городе, хлеб выдавали не только солдатам, но и населению. Казакам, солдатам и рекрутам, а затем чиновникам и разного рода служителям увеличили денежное жалованье, выдали мясо. Но голод усиливался. Конину ели все. Недовольство жителей и гарнизона росло. Росло и дезертирство, особенно во время вылазок за фуражом. Воспользовавшись отъездом Пугачева в Яицкий городок и ослаблением лагеря пугачевцев в Берде, откуда многие ушли к Яицкому городку, захватив боеприпасы, Рейнсдорп готовит вылазку. 13 января рано утром три колонны войск — 12 тыс. человек при 26 орудиях — вышли из Оренбурга. Их вели Валленштерн, Корф и Наумов. Кроме того, в Оренбурге поставили под ружье всех на это способных мужчин. Из безлошадных казаков, калмыков и разночинцев сколотили отряд в 400 человек под командованием атамана Могутова для обеспечения тыла всех трех колонн. Начался бой. Наумов пробился вперед, но повстанцы, установив орудия на высотах, открыли сильный огонь и бросились навстречу противнику. Валленштерн и Корф, боясь быть отрезанными от Оренбурга, приказали повернуть. Отход войск расстроил боевой порядок и превратился в паническое бегство. Гарнизон понес значительные потери. 271 человек были убиты и пленены, 123 человека ранены. Восставшие захватили 13 орудий.
Голод в осажденном городе принимал угрожающие размеры. Цены на продукты росли катастрофически быстро. В пищу пошли кожа, кора. Оренбургские власти принимали решительные меры. С середины февраля Рейнсдорп разрешил тем, кто не участвовал в обороне Оренбурга, покинуть город, но только без денег, имущества и провианта. Из города стали уходить татары, башкиры, мещеряки, калмыки, семьи казаков из Чернореченской крепости и Берды. В результате власти Оренбурга смогли удержать в повиновении его гарнизон и жителей.
Для укрепления своих позиций Пугачев отправил Хлопушу занять крепость Илецкую Защиту. 16 февраля Хлопуша с отрядом в 400 человек при 2 пушках почти без сопротивления овладел Илецкой Защитой, где присоединил к себе сакмарских казаков и каторжников, работавших на соляных копях. Трофеями Хлопуши стали порох и пушки.
Пугачев считал, что Оренбург доживает последние дни, и на 27 или 28 февраля был назначен штурм города, но штурм не состоялся. Пугачев искренне переживал несчастье горожан и говорил: «Жаль мне очень бедного простого народа, он голод великий терпит и напрасно страдает». Жалея оренбуржцев и не желая проливать кровь, Пугачев еще раз 23 февраля обратился с письмом к Рейнсдорпу, именуя его «бестией» и «мошенником», «сатаниным внуком» и «дьявольским сыном» и угрожая, в случае если он не сдаст город, повесить на мочальной веревке.
Но к Оренбургу уже двигались правительственные войска. Пугачев выступил им навстречу.
Глава 3
Крестьянская война охватывает огромную территорию
Как брошенный в воду камень вызывает концентрические круги расходящихся волн, так и действия Главной армии Пугачева, осаждавшей Оренбург, обусловливали распространение восстания на север и юг, на запад и восток от эпицентра Крестььянской войны, заливавшей неудержимым валом Поволжье и Прикамье, Урал и Западную Сибирь.
Восстание, поднятое Пугачевым, всколыхнуло и степи Казахстана: кочевья казахов начинались совсем недалеко от Усихи и хутора Толкачевых, от Талового Умета и Яицкого городка. До нас дошли известия о том, что еще до начала восстания Пугачев побывал у хана казахского Младшего Жуза Нуралы и вел с ним какие-то переговоры. Уже 18 сентября Пугачев в манифесте, обращенном к казахам, жаловал их «землею, водою и травами», обещал им волю и ждал от них присылки «двухсот человек военных людей». Нуралы колебался, но брат его Дусалы-султан прислал к Пугачеву отряд джигитов во главе со своим сыном Сайдалы-султаном, принявшим участие в действиях восставших против правительственных войск. Между тем казахи начали набеги на окраинные форпосты с целью захвата пленных и угона скота. Опасаясь роста социального брожения среди казахов, Нуралы, а за ним и другие ханы стали откочевывать в глубь степей, подальше от районов Крестьянской войны. Но и эти меры не помогли. Нуралы жаловался, что подданные его не слушают, «а причиною тово злодей, именующий себя императором Петром III».
Самое активное участие принимали в Крестьянской войне башкиры. На исходе сентября Пугачев в своем манифесте пожаловал их «всем тем, что вы от единаво бога просите». В первые же дни осады Оренбурга к Пугачеву пришли многочисленные башкирские отряды, в том числе отряд Кинзи Арсланова. Верный соратник Пугачева возглавил башкир, входивших в состав пугачевского войска, осаждавшего Оренбург. В начале ноября у деревни Юзеевки на сторону восставших перешел большой отряд под предводительством Салавата Юлаева.
Поднялся трудовой люд всех четырех дорог Башкирии: Казанской, Сибирской, Ногайской, Осинской. Восстали мищари (мещеряки), татары и др. Восстание поддерживали целые волости, нередко во главе со старшинами, которые, выступив против царских властей и заводчиков, думали таким образом вернуть себе захваченные ими земли. Если старшины не примыкали к восстанию, рядовые жители деревень и волостей действовали самостоятельно. К середине ноября под Оренбургом насчитывалось более 5 тыс. повстанцев-башкир под руководством Кинзи Арсланова. Тогда же в Берду прибыл мещерский сотник Канзафар Усаев, деятельный предводитель, умевший «по-татарски и по-русски грамоте читать и писать». В ставку Пугачева явился и сотник Качкин Самаров. Получив приказы от Пугачева и Кинзи Арсланова, они направились в Башкирию, где успешно действовал самый молодой полковник повстанческого войска двадцатилетний Салават Юлаев.
Однако часть старшин осталась верной правительственному лагерю. Разжигалась и национальная вражда. Нередко русские, башкирские и мещерские отряды армии Пугачева действовали разрозненно. Пугачев направил в Башкирию яицкого казака Ивана Никифоровича Зарубина-Чику. Берда находилась далеко от Уфы, и нужен был новый центр восстания. Участник восстания яицкого казачества 1772 г., стойкий, энергичный, умный, он должен был взять в свои руки руководство восстанием в Башкирии. Зарубин-Чика сделал своей ставкой деревню Чесноковку под Уфой, куда еще в ноябре подошел отряд башкир, татар и марийцев. Здесь он развернул энергичную деятельность и вскоре фактически стал руководителем Крестьянской войны в Приуралье, на Урале и в Западной Сибири, а Чесноковка превратилась во вторую Берду со своим штабом, выпускавшим приказы и наставления, снабженные печатями «графа Чернышева», как именовал себя Зарубин-Чика. Всюду устанавливалась новая власть, избирались атаманы и есаулы. Они должны были выполнять приказы Пугачева и Зарубина-Чики, пополнять ряды повстанцев, ведать казной, творить суд и т. д. Во всем чувствовалась твердая рука «графа Чернышева».
К Чесноковке сходились башкиры, мищари, татары, чуваши, удмурты, русские дворцовые, помещичьи и экономические крестьяне, работные люди уральских заводов, табынские и нагайбакские казаки, беглые солдаты. Численность войск восставших под Уфой доходила до 12 тыс. человек. Зарубин не раз обращался к властям Уфы с предложением сдать город. Получив отказ, 23 декабря 1773 г. и 25 января 1774 г. повстанцы пытались штурмом овладеть Уфой, но неудачно.
Жители Уфы, испытывая острую нужду в хлебе, соли, топливе, в результате вылазок войска гарнизона добывали необходимое, так как полной изоляции города не было, хотя кольцо осады стягивалось все туже.
На огромной территории, охваченной Крестьянской войной, Зарубин-Чика организовывал органы власти восставших, посылал своих атаманов в разные края, к нему присоединялись все новые отряды, приходившие из разных мест и земель. В Чесноковку приходили работные люди Боткинского и Рождественского заводов, из-под Казани, Перми и Западной Сибири. Отряды Салавата Юлаева, мищарского старшины Канзафара Усаева, Батыркая Иткинова стали действовать по его непосредственным распоряжениям. Назначив табынского казака Ивана Степановича Кузнецова «главным российского и азиатского войска предводителем», Зарубин-Чика направил его в район Красноуфимска, подчинив ему все русские и башкирские отряды. Иван Никифорович Грязнов, «Главной армии полковник», получил приказ идти в Исетскую провинцию. Казак Торнов (Персиянинов) возглавил силы восставших, действовавших в районе Нагайбакской крепости.
Зарубин-Чика умело ликвидировал трения между отдельными отрядами восставших, укреплял их органы власти, стремился добиться единства действий отрядов, боролся с недисциплинированностью, держал крепкую связь с Бердой. Грабежи трудового люда, притеснения и распри карались. Красноуфимский есаул Матвей Чигвинцев получил приказ, чтобы «обывателям никаких обид, притеснений… грабительства чинено не было».
Трудно переоценить значение участия различных групп работных людей, в первую очередь Урала, в Крестьянской войне. Уже 12 октября 1773 г. поднялись работные люди Воскресенского завода на Южном Урале. Заводские крестьяне и работные люди восставали порой задолго до того, как у них появлялись манифесты Пугачева, обещавшие им волю. Работные люди и заводские крестьяне выбирали из своей среды атаманов, есаулов, урядников и прочих «выборных». На заводах функционировали станичные избы, сносившиеся с другими заводами, ведавшие казной и продовольствием, снабжавшие всем необходимым войска пугачевских полковников, собиравшие и вооружавшие отряды, направлявшиеся либо в Берду к самому Пугачеву, либо под Уфу в Чесноковку к Зарубину-Чике, либо под Челябинск к Грязнову.
Иван Никифорович Грязнов был направлен Военной коллегией Пугачева в Челябинск. Грязнов укрепил дисциплину в отрядах повстанцев, к ним присоединились сотни работных людей Саткинского и Златоустовского заводов. Восстание охватило всю Исетскую провинцию. Отряды крестьян и работных людей, созданные властями для борьбы с восставшими, переходили на их сторону. К Грязнову, шедшему на Челябинск, присоединились башкиры. 5 января 1774 г. Грязнов занял Чебаркульскую крепость. В тот же день вспыхнуло восстание в Челябинске — главном городе Исетской провинции, центре Зауралья. В город удалось проникнуть посланцам Грязнова. Здесь они нашли благодатную почву — казаки, горожане и согнанные в город крестьяне ждали появления «третьего императора». Возглавили восстание в Челябинске атаман Уржумцев и хорунжий Невзоров. Им удалось схватить воеводу, разгромить дома чиновников, но под угрозой пушек восставшие были вынуждены покинуть город. Началась осада Челябинска. Из своего стана Грязнов посылал «увещевания», адресуясь то к властям, то к горожанам. В них излагались стремление восставших и содержался призыв прекратить междоусобия. 8 января пугачевцы пошли на штурм Челябинска. Потерпев неудачу, 10 января Грязнов снял осаду. В Челябинск вошли правительственные войска.
Обстановка в Исетской провинции продолжала тревожить власти: восставшие осадили Далматов монастырь и Шадринск, заняли Миасскую и Бродокалмыцкую крепости, действовали по всей территории Исетского, Окуневского и Куртымышского уездов. 8 марта восставшие заняли Челябинск.
Самое активное участие в Крестьянской войне приняли крестьяне и работные люди Южного Урала — Воскресенского, Богоявленского, Архангельского, Преображенского, Вознесенского и других заводов. Хлопуша поднял восстание на Авзяно-Петровских заводах. Заводские отряды нередко были весьма многочисленными. Обслуживавшие заводы работные люди, особенно заводские крестьяне и наемные, покидали заводы и расходились по домам, выступая в роли зачинателей восстания в своих краях. Наоборот, переселенные на завод приписные и крепостные крестьяне, а нередко мастеровые были самыми активными участниками восстания на заводах, где они жили и трудились. Среди них особенно выделяются Григорий Туманов, Дорофей Загуменнов, Иван и Яков Рыловы, Нефед Голдобин, Василий Баженов, Павел Колесников и Терентий Жаринов. Всех «заводских жителей» манили призывы Пугачева, обещавшие им самое дорогое и заветное — волю и все «крестьянские выгоды». Слабым местом в действиях восставших крестьян и работных людей явилось отсутствие постоянной связи между отдельными заводами, а также между заводами и центрами Крестьянской войны — Бердой, Чесноковкой и Челябинском.
В начале октября весть о восстании дошла и до Среднего Урала. Власти Екатеринбурга, центра Уральского горного ведомства, пытались организовать оборону, но уже в январе 1774 г. на западе края действовали отряды восставших под руководством И. Н. Белобородова и Канзафара Усаева. Повстанцы занимают Суксунский, Бисертский, Ревдинский заводы и Ачитскую крепость. Призывы Пугачева делали свое дело. Заводские крестьяне «всем миром» переходили на сторону восставших. Уничтожались конторские книги и бумаги, конфисковывались деньги и хозяйственное имущество, выбирались «править заводами» новые власти, заводские крестьяне и работные люди вливались в войско Пугачева. На Кыштымском и Каслинском заводах также появились манифесты повстанцев, а 3 января сюда пришел отряд восставших со Златоустовского завода (Косотурского). Заводы поднялись. Восставшие избрали правителями завода Ивана Селезнева и Андрея Наседкина. Вскоре набранный из добровольцев обоих заводов отряд в 400 человек действовал под Челябинском.