Но усиление Петропавловской крепости выразилось не только в сооружении больверков. Высота бастионов была увеличена и достигла 12 метров. Больверки дали возможность поместить пушки в казематах с амбразурами с целью уменьшения людских потерь от огня противника. И, наконец, на территории крепости соорудили каменные пороховые погреба, казармы и дома.
В Петропавловской крепости имелось двое ворот: одни вели в Кронверк (дополнительные укрепления, в плане напоминающие корону, отсюда их название), другие — на Березовый остров. Крепость была связана с ним подъемным деревянным мостом.
Укрепления же Шлотбурга по приказанию Петра были разрушены, так как он опасался, что если их захватит противник, а шведы находились еще совсем близко, это может создать угрозу молодому Петербургу. Только четыре высоких мачтовых бревна, врытые в землю, свидетельствовали о том, что на этом месте когда-то стоял Ниеншанц — Шлотбург.
Каменное строительство Петропавловской крепости растянулось на много лет: в годы Северной войны боевые действия все больше и больше удалялись от невских берегов.
Закладка Петропавловской крепости и основание города в дельте Невы создавали на ее берегах «морское пристанище» — военно-морскую базу, основу для превращения России в морскую державу. Лихорадочно работала верфь в Лодейном Поле. Этой верфи Петр придавал очень большое значение.
К концу 1703 г. на стапелях Лодейного Поля было заложено сорок три судна. Часть из них в том же году была спущена на воду. Уже летом 1703 г. в Петербурге бросили якорь 7 судов, построенных в Лодейном Поле, спустившихся по Неве из Ладожского озера.
И тем не менее шведский флот, многочисленный и боеспособный, угрожал отвоеванным русским землям в Финском заливе.
Как только шведский флот направился на зимовку в Выборг, Петр на яхте вышел в море в поисках места для морского форпоста. Наиболее подходящим местом для этой цели был остров Котлин. Но оборудовать в короткий срок береговые батареи, которые могли бы простреливать весь южный фарватер, было невозможно.
Решили возводить двухэтажный форт, модель которого Петр прислал из Воронежа. Крепость предстояло построить на оконечности мели, идущей от берега к Котлину. Зимой 1703/704 г. солдаты свозили на лед лес и строили ряжи. Ряжи заполняли камнями, и весной, когда лед начал таять, они силой своей тяжести постепенно опустились на дно. На этом фундаменте соорудили деревянную башню и установили на ней пушки. К сожалению, источники не сохранили сведений о деталях конструкции башни и ее размерах. Известно лишь, что она была пятиугольной, трехъярусной, что крепостное «строение было деревянное и земляное». При освящении крепости 7 мая 1704 г. присутствовал Петр. Так возник Кроншлот — предшественник Кронштадта. «Содержать сию ситадель с божьей помощью, аще случится, хотя до последнего человека…», — писал Петр.
На мысу Котлина против Кроншлота соорудили деревянное укрепление и поставили там пушки. Старая Ивановская и Новая Ивановская батареи острова Котлина еще более укрепили положение морской крепости в устье Невы. Теперь фарватер простреливался с двух сторон. Подход к Петербургу с моря для вражеского флота был закрыт наглухо. После постройки Кроншлота и возведения батарей на острове Котлин Петр говорил окружающим: «В Петербурге спать будем спокойней».
Прошла зима 1703/704 г. Петру стало ясно, что новая крепость — город-порт должна стать столицей России. Петр решил порвать с традициями отцов и дедов, перенести столицу к Балтийскому побережью, совместив здесь гавань для торговых судов, базу военно-морского флота, промышленный и культурный центры страны.
Петра не смущало, что Петербург возник на первом же отвоеванном куске побережья и мог считаться как бы окраиной России. Он стал ее военным, торговым, дипломатическим форпостом и политическим центром.
Уже 28 сентября 1704 г. Петр писал Меншикову, что он едет в «столицу Питербурх».
К. Маркс отмечал исключительную смелость, с которой «Петр воздвиг новую столицу на первом завоеванном им куске Балтийского побережья, почти на расстоянии пушечного выстрела от границы, умышленно дав своим владениям эксцентрический центр. Перенести царский трон из Москвы в Петербург — значило поместить его в такие условия, в которых он не мог быть обеспечен от нападения до тех пор, пока все побережье от Либавы до Торнео не будет покорено»[14], т. е. до тех пор, пока не будет завершено отвоевание Прибалтики. И неутомимый в достижении цели Петр намечал дальнейший план действий. Гром русских пушек на берегу Финского залива возвестил начало новой главы истории России.
Оборона молодой столицы
Еще пахли смолистой стружкой первые дома, еще грохотали огромные «бабы», вколачивая в сырую почву сваи, а уже приходилось думать об обороне города. Шведы не потеряли надежды снова захватить все отвоеванное русскими и вновь наглухо заколотить русское «окно в Европу».
Летом 1704 г. восьмитысячный отряд шведских войск под командованием Майделя подошел к Петербургу. Во главе петербургского гарнизона, состоявшего из 6 полков пехоты и регулярной конницы, стоял Я. В. Брюс. Русские в одну ночь возвели укрепления на берегу Невы, на Аптекарском острове против Каменного острова, а поперек Невки поставили фрегат. 12 июля шведы вступили на Каменный остров, но не выдержали артиллерийского огня русских укреплений и кораблей и отступили к реке Сестре.
И все же положение оставалось угрожающим. 9 июля шведская эскадра адмирала Пру подошла к Котлину. 12 июля шведы предприняли десантную операцию. Однако упорная оборона русских сорвала попытку захватить его. Тогда шведский флот, насчитывавший 40 кораблей, сосредоточил огонь по Кроншлоту. Правда, опасаясь русских пушек, шведы обстреливали крепость с дальнего расстояния. Огонь шведской артиллерии был малодейственным. Целых два дня шведская корабельная артиллерия обстреливала Кроншлот. Однако «ситадель» стояла нерушимо, и, судя по донесениям Петру, «ни единая бомба в Кроншлот не попала». Шведский флот ушел.
В августе Майдель возобновил попытки овладеть Петербургом. Он дошел до Ниеншанца и намеревался переправиться через реку Охту. На штурм Петропавловской крепости Майдель не решился. Он пытался убедить Я. В. Брюса сдать город, но, получив язвительный ответ, увел свой отряд к Кексгольму (современный Приозерск). И все же даже после этой неудачи Майдель не отказывался от попыток овладеть Петербургом и Котлином.
В январе 1705 г. отряд Майделя численностью в тысячу человек направился с финляндского берега по льду к Котлину. В пути шведы сбились с дороги, были обнаружены русскими, которые успели приготовиться к отпору и нанесли врагу поражение.
Подошла весна 1705 г. Русский Балтийский флот, насчитывавший свыше 40 кораблей, в том числе мелких, сосредоточился на фарватере между Котлином и Кроншлотом. На мысе острова Котлин, напротив Кроншлота, обосновалась русская пехота с двумя пушками. Командовал ею Ф. С. Толбухин. Как выяснилось впоследствии, шведы задумали нанести двойной удар по Петербургу: с моря на Петербург шел флот адмирала Анкерштерна, насчитывавший 22 корабля, а с суши двигался 10-тысячный отряд генерала Майделя. Оба шведских командующих на этот раз были уверены в успехе настолько, что уже условились о встрече в Петербурге.
4 июня шведский флот подошел к Кроншлоту и Котлину, чтобы прорваться в Неву. Русские корабли встали между Кроншлотом и Котлином, перерезав фарватер и закрывая путь флоту противника. Встреченные убийственным огнем пушек Кроншлота, шведы отошли, а на следующий день предприняли десантную операцию. Русские солдаты по приказу Толбухина укрылись за камнями, в кустах, за деревьями и, подпустив шведов на близкую дистанцию, открыли огонь из ружей и стали осыпать шведов картечью из двух пушек. Понеся большие потери, шведы погрузились в шлюпки и отплыли к своим кораблям. 6 июня шведский флот подверг Кроншлот усиленному обстрелу, но и на этот раз противник не добился успеха.
Вскоре адмирал К. Крюйс получил подкрепление из Петербурга. Это дало возможность русским 10 июня не только отогнать шведский флот, открывший огонь по русским кораблям, но и напасть на шведские суда. Шведский флот еще несколько раз появлялся у Котлина и Кроншлота, но на сколько-нибудь активные действия не решался.
Войска генерала Майделя начали боевые действия почти одновременно с флотом. 19 июня шведы подошли к Неве. Русские возвели укрепления по берегу Малой Невки. Один отряд расположился на левом берегу Невы против Ниеншанца. 23 июня шведы форсировали Большую Невку и дошли до Каменного острова. Но к утру они были выбиты с острова русскими. Боевые действия русских войск против шведов генерала Майделя развернулись у Ниеншанца и Шлиссельбурга. Шведы переправились через Неву у Шлиссельбурга и готовились устремиться на юг, в глубь России, отрезав Петербург от страны. Это была серьезная угроза. Однако Майдель в нескольких сражениях потерпел поражение, вынужден был форсировать Неву в северном направлении и отступить к Выборгу.
В июле 1705 г. шведский флот Анкерштерна предпринял еще одну попытку овладеть Котлином и прорваться к Петербургу. В боях 14 и 15 июля шведы потерпели поражение. Новая десантная операция на Котлин обошлась им в 600 человек убитыми, утонувшими и плененными. До осени 1705 г. паруса шведских судов виднелись у Котлина, но Анкерштерн не решался возобновить боевые действия.
Шведы долго не могли примириться с утратой земель по течению Невы и взморья у ее дельты. Почти непрерывные и активные действия шведов в районе Петербурга свидетельствовали о том, что угроза Карла XII отобрать у России новый город отражала его действительные намерения. Но Петербург отвечал на каждый удар ударом такой силы, что отбрасывал неприятеля далеко от крепости на Заячьем острове и от деревянных стен Кроншлота.
Последний раз шведы угрожали Петербургу незадолго до исторической Полтавской баталии. В августе 1708 г. шведские войска под командованием генерала Либекера, сменившего Майделя, направились из Выборга в поход на Петербург. 22 августа шведы перешли реку Сестру и 27 августа достигли Колтушей, а оттуда повернули к Неве. Они дошли до места впадения в нее реки Тосны и начали переправу через Неву. Русские войска под командованием Ф. М. Апраксина, значительно уступавшие шведам в численности, вынуждены были отходить и «за малолюдством» не вступать в решающие бои. Между тем шведы двинулись к Дудергофу. Но вскоре острая нужда в продовольствии и массовое дезертирство вынудили Либекера отказаться от агрессивных планов в отношении Петербурга и отойти к побережью, где у впадения Луги в Финский залив стоял флот Анкерштерна.
Либекер просил адмирала посадить его солдат на суда. Анкерштерн согласился, но потребовал оставить на берегу обоз и лошадей. Шведы вынуждены были перебить 5 тыс. лошадей, оставить обоз и начать погрузку на суда. Но русские не дали им завершить эту операцию. Они разгромили 5 шведских батальонов, остававшихся на суше. Корабли Анкерштерна подняли паруса и направились к Бьерке (Койвисто). Так бесславно закончился последний поход шведов на Петербург.
Вести боевые действия против Петербурга шведы уже не могли, они были способны лишь на диверсии. Например, зимой 1711 г. небольшой шведский отряд совершил ночную диверсию на Гончарный двор в Петербурге, расположенный у «Большой першпективы». Но это был налет — и не больше.
Русские корабли, созданные на многочисленных верфях, покачивались на волнах у Кроншлота, оберегая Петербург с моря.
[14] Marx K. Secret Diplomatic History of the Eighteenth Century. London, 1899. P. 80.