Трудно жилось «работным людям» Петербурга. На его самом крупном предприятии — Адмиралтействе рабочий день весной и летом, с 25 марта по 15 сентября, начинался в пятом часу утра, «рано поутру, как станут звонить в шабашный колокол», а заканчивался в девять часов вечера. Порой рабочий день продолжался неопределенно долго, до «вечерней пушечной стрельбы». Осенью и зимой, в короткие петербургские дни и долгие ночи начинали работу позже — в шесть утра и работали до шести вечера. В одиннадцать утра наступало время обеда и отдыха, продолжавшееся зимой час, весной и осенью два часа, а летом три часа.
За опоздание на работу, за час прогула высчитывали однодневный заработок, за день прогула — недельный. Малейшая провинность каралась телесными наказаниями — били кнутом.
К Адмиралтейству приписали многие крестьянские дворы в Петербургской и Архангельской губерниях. Приписанные крестьяне обязаны были направлять работников в Петербург, где они трудились обычно четыре месяца в году. Направленным в Адмиралтейство по указу платили «кормовые деньги» — по три копейки в день в среднем и выдавали хлеб и соль. Наиболее «навычные в деле», знавшие судовое строение, получали, кроме того, жалованье 10–12 рублей в год.
Нанимали для работ в Адмиралтействе «повольной ценой охочих плотников». Им платили гораздо больше: четыре рубля в месяц, но к вольнонаемному труду прибегали в экстренных случаях, на непродолжительное время, так как от вольного найма «казне чинится многий убыток». Трудности найма и относительно высокая заработная плата привели к тому, что указом 1720 г. предписывалось набрать тысячу вольных плотников и поселить их в казенных избах на Охте. Но желающих нашлось мало — всего 124 человека.
Охтинских вольных плотников закрепили за Адмиралтейством, заставили «вечно жить» на Охте и превратили в государственных крепостных. Дети рабочих, трудившихся на Адмиралтейских верфях, закреплялись за Адмиралтейством.
Таким образом, крупнейшее государственное предприятие Петербурга — Адмиралтейство, насчитывавшее к 1721 г. более 5300 плотников, кузнецов, пильщиков, столяров, конопатчиков и прочих рабочих основных судостроительных специальностей, стало типичным крепостническим предприятием. Тяжкий принудительный труд на Адмиралтейской верфи народ запомнил и запечатлел в своем устном творчестве. В одной из песен поется:
Принудительным порядком набирались и рабочие для Арсенала, Литейного, или Пушечного, двора. Здесь трудились опытные мастера из Москвы, в частности работавшие ранее на Литейном дворе в Москве, в Олонце и Туле. Все это были люди, «сведущие» в «оружейном и кузнечном деле». Условия труда на Литейном дворе были хуже, чем на Адмиралтействе, а рабочий день первое время не был нормирован.
Число рабочих, набираемых из рекрутов, непрерывно возрастало. Вместо полка или батареи рекрут теперь попадал в Арсенал или в Адмиралтейство.
Становились петербуржцами солдаты, переселяемые в невскую столицу для работы на казенных кирпичных, стекольных, полотняных мануфактурах.
На промышленных предприятиях Петербурга царила страшная теснота. Рабочие вынуждены были трудиться, «уместясь как возможно». Нередко, особенно летом, работы производились либо в сараях, либо под открытым небом. Постоянно нуждались в дровах для отопления мастерских, в которых зимой за ночь нередко наметало сугробы снега. Маленькие, холодные, полутемные «мастерские избы», рабочий день продолжительностью до тринадцати часов и больше, телесные наказания, «смотря по вине», дороговизна, задержки с выдачей рабочим казенных предприятий съестных припасов, неопределенность в размере и сроках их выдачи на частных фабриках, задержка заработной платы и многое другое чрезвычайно отягощали положение рабочих.
На казенных предприятиях жалованье обычно выдавали три раза в год — в январе, мае и сентябре. Только своевременная выдача муки, крупы и соли могла спасти мастеровых от голода. Но нередко не только денежное, но и хлебное жалованье им давали не в установленные сроки. Рабочие приходили «в скудость» и, не имея «дневной пищи», искали выхода в бегстве.
Жизнь рабочих на заводе и дома протекала под неусыпным наблюдением начальства, которому предписывалось «не давать воли им ни в чем». Рабочим запрещалось отлучаться из своих слобод даже в праздничные дни, пускать на ночлег посторонних людей и бродячих торговцев. Только в определенные часы, даже в пределах своей слободы, рабочие имели право ходить друг к другу в гости, в кабак, развлекаться игрой в карты. О каждой купленной вещи они должны были докладывать начальству. Без его разрешения рабочий не мог ни продать, ни заложить принадлежавшую ему вещь. Собираться можно было лишь в церкви и кабаке. Чтобы мастеровые не «скучали», кабаки открывали повсюду. Бани рабочие любили и часами парились в них. Несмотря на преследования со стороны полиции, играли не только в карты, но и в кости, вели кулачные бои. Ходили в лес по грибы и ягоды, устраивали игры, пели песни. Посещение церкви являлось обязательным, что подтверждается указами. Церковьь учила «богобоязни», а для обучения мастерству «богобоязненство зело потребно».
«К смотрению над мастеровыми» приставили солдат и унтер-офицера. Они должны были строго следить, чтобы рабочие не собирались в «сообщества», не «колобродили», не «озоровали». Более того, среди самих рабочих создали фискальную систему, поделив их на десятки, в которые входили один мастер первого класса, три — второго и шесть — третьего класса. Из тех же мастеровых выбирали десятников и командиров.
Дети мастеровых начинали рано трудиться, нередко с 8–10 лет. Работали до полной потери трудоспособности, а наступала она рано. Непосильный труд, скудное питание, болезни, увечья на работе приводили к тому, что к 50–55 годам мастеровой становился инвалидом. Запомнили русские люди прокладку Ладожского канала. И ее, эту тяжкую «канавную» работу, запечатлели в песне:
Канал не только копали, его вели через болота, насыпая валы, осушали участки, покрытые водой, рыли канавы. На строительстве Ладожского канала было много крепостных и «колодников». Невероятно тяжелые условия труда, болезни, недоедания уносили тысячи жизней. Дорого обошелся русским людям Ладожский канал.
Вольных людей было немало в Петербурге. Они были отпущены на отхожий промысел своими господами, выдававшими им особые свидетельства, так называемые «покормежные письма», замененные впоследствии паспортами. Некоторые из них, посылая деньги барину, постоянно проживали в столице и постепенно превращались в ее жителей. Из этих крестьян-отходников вербовалось большинство наемных рабочих. Среди людей, работавших в петровские времена по вольному найму, свободных в полном смысле слова было немного. Наемный рабочий, как правило, являлся чьим-либо крепостным.
Под конец первой четверти XVIII в. среди наемных рабочих Петербурга стали встречаться дети солдат, переведенцев и фабричных. Это были отдаленные социальные предшественники петербургского пролетариата, ставшего революционным авангардом рабочего класса России уже в XIX столетии.
Потянулись в Петербург и ремесленники. Переселялись из Новгорода и Вологды, Ростова Великого, Костромы и Романова, Пошехонья, Кашина, Твери и Москвы. Устремлялись на жительство в Петербург пирожники и хлебники — ярославцы, рыбаки — осташковцы, сапожники — из Кимр и Кашина, портные, мясники и пр. Ярославцев и москвичей насчитывалось больше других. Часть ремесленников входила в цехи. Цехи были организованы по видам ремесла, по профессиям, чрезвычайно дробным и многочисленным. Вначале в Петербурге насчитывалось 44 цеха, но потом число их сократилось до 24. Зачисление в цех не было обязательным.
Большинство зарегистрированных петербургских цеховых ремесленников являлись выходцами из крепостных крестьян. Их насчитывалось более половины. Некоторые из них становились вольными. На втором месте стояли горожане — посадские люди, на третьем — иностранцы и, наконец, выходцы из солдат, стрельцов, казаков.
Значительную часть населения Петербурга составляли также солдаты гарнизона и матросы Балтийского флота. Матросы находились в лучшем положении, чем солдаты и мастеровые, их лучше кормили и одевали. Часть матросов и солдат прирабатывала в свободное от службы время ремеслом. Нередко их привлекали на разные работы, и тогда им платили денежное жалованье.
Этот мастеровой, «работный люд», подкопщики и ремесленники, отходники и наемные вольные люди строили Петербург, работали на верфях и мануфактурах, рыли каналы, перебрасывали мосты, покрывали булыжником улицы столицы, кормили, поили, обували и одевали его многочисленное население, воздвигали дворцы и «палаты каменные» знати, разбивали парки, рубили лес, прокладывали дороги и «першпективы». Творческая мысль русских мастеров обгоняла технику своего времени. Алексей Бурцев, мастер Партикулярной верфи, предложил в 1713 г. проект колесных судов, которые могли ходить «без замедления и без всякой остановки» не только по ветру, но и против ветра. Ефим Никонов, плотник Адмиралтейства, построил «потаенное судно». Эта первая русская подводная лодка была повреждена при спуске ее на воду в 1724 г., а на ремонт ее денег не отпустили. Трофим Буйнаков, Филат Кадышев, Иван Кобыляков ткали прекрасные гобелены — «Полтава», «Купидон» и др. Изготовляли «зелье» — порох для орудий армии и флота пороходелы Иван Леонтьев, Афанасий Иванов, Яков Батищев.
Немало оседало в Петербурге на постоянное жительство иностранцев — голландцев, немцев, англичан, датчан. Это были главным образом морские офицеры и матросы, мастеровые, ремесленники (особенно золотых дел мастера и парикмахеры), врачи, аптекари, учителя. Многие из них навсегда оставались в России.
Купцы и дворяне переселялись в Петербург весьма неохотно. Богатых и именитых купцов, опытных в коммерческих делах, которые могли быть советниками правительства по торговым и таможенным делам, с трудом удавалось заставить уехать из Москвы или Архангельска и перенести свой дом и свою торговлю в новую столицу.
Тем не менее в Петербурге все же оседали на время или навсегда купцы из Москвы, Ярославля, Каргополя, Калуги, Тулы и других городов. Среди них выделялись московский купец, вице-президент Петербургского магистрата Илья Исаев, купцы Матвей Евреинов, Иван Микляев, Иван Дмитриев, Иван Веселовский, Андрей Болотин, Семен Панкратьев, Иван Филатьев, Михаил Гусятников. Это были все богатые, многоопытные купцы-оптовики с огромным оборотным капиталом, скупавшие и продававшие большие партии кожи, пеньки, льна, сала, воска и холста.
Мелкие купцы, торговавшие в розницу, переезжали в столицу по своей воле. Купцами становились и некоторые петербургские ремесленники. Те, кто не сумел пустить корни и наладить торговлю, возвращались с берегов Невы домой. Возвращение разрешалось указом 1719 г.
Строжайшим указом предписывалось переселяться в Петербург дворянам. Приговор Сената 1712 г. установил список дворян, числом более 1 тысячи 200 человек, которым надлежало переехать в Петербург. Дворянам предлагалось обзаводиться здесь домами и усадьбами и считать себя коренными жителями столицы. Многие дворяне под большим нажимом расставались со своими вотчинами в глубине России и переселялись в невскую столицу.
В 1713 г. царским указом повелевалось «царедворцам и прочих чинов людям» строить дома в Петербурге. Переселением дворян ведал Сенат, купцов — Коммерц-коллегия, ремесленников — Мануфактур-коллегия.
Петр I сделал многое для устройства жизни городского населения, в частности в Петербурге. Еще в 1699 г. Петр, заботясь об улучшении управления торгово-промышленным населением городов, учредил в Москве ратушу, а по другим городам — земские избы. Избирало в ратушу и земские избы все население города, и каждый мог быть избран членом-бурмистром. Земская изба ведала торговлей, ремеслами, городскими промыслами, тяжбой по торговым делам, городскими сборами.
В 1720 г. было создано новое городское управление — так называемые магистраты. В Петербурге учреждается Главный магистрат. Создание магистратов преследовало цель расширения торговли, ремесла, промышленности и улучшения городского управления. Горожане были разделены на две категории — «регулярные» (купцы, художники, врачи, ремесленники) и «нерегулярные», или «подлые» (городские низы). «Регулярные» горожане составляли две гильдии. В первую входили крупные купцы, врачи, аптекари, художники, зодчие, богатые ювелиры, во вторую мелкие торговцы и ремесленники. Ремесленники имели свои особые организации — цехи.
Магистрат — бурмистров и ратманов (т. е. выборных в городское управление), ведавших сбором налогов и судом, выбирало уже не все население города, а только «первостатейные» люди, т. е. богачи (купцы, промышленники). Магистраты городов подчинялись Главному магистрату. Новая реформа была на руку только городским богачам.