Петропавловская крепость с Кронверком, Адмиралтейство, Кроншлот укрепили Петербург, сделав его неприступным для врагов. Но огонь по противнику открывали только пушки Кроншлота. Ни Петропавловская крепость, ни Адмиралтейство не выпустили по неприятелю ни одного ядра, ни одной гранаты, ни одного заряда картечи: успехи русских войск и флота отодвинули театр военных действий на суше и на море далеко от устья Невы.
Система укреплений Петербурга была новой и опрокидывала традиционные представления и практику возведения крепостей в Западной Европе и России.
Сущность традиции заключалась в том, что вокруг города создавалась единая система укреплений. Она состояла из стен, рвов и других сооружений, опоясывающих город. Разрушение противником этого кольца в одном месте приводило к тому, что враг оказывался внутри укреплений и овладевал ими. Создание же на подступах к городу трех крепостей, одна из которых стояла на пути противника, угрожавшего Петербургу с моря, рассредотачивало силы врага, вынуждало отказаться от обычного прорыва, делало оборону прочной и устойчивой. В фортификации, военно-инженерном искусстве это был большой шаг вперед. Не за горами было то время, когда Петербург смог отодвинуть далеко на север от Невы свои новые форпосты — Корелу и Выборг.
Перед Адмиралтейством располагалась открытая площадь — гласис. Городская застройка разрешалась лишь по окраинам гласиса: перед крепостью должно было расстилаться открытое пространство, чтобы строения, деревья, кусты не могли стать укрытием для противника. Впоследствии на этом пустыре, обычно называвшемся Адмиралтейским лугом, разбили сад, названный Александровским в честь царя Александра II (ныне Сад трудящихся имени А. М. Горького). Дома строили, начиная лишь от реки Мьи, как тогда называли Мойку.
Невдалеке от Адмиралтейства, у Зимней канавки с 1711 г. стоял маленький домик «на голландский манер», построенный «для зимнего пребывания царя». Ближе к Адмиралтейству располагались дома Ф. М. Апраксина и А. В. Кикина. Там, где сейчас раскинуло свои крылья здание Главного штаба, стоял небольшой дом вице-президента Адмиралтейств-коллегии адмирала К. Крюйса. Рядом начиналась «Большая першпективная дорога» — будущий Невский проспект.
Продолжалось укрепление Петропавловской крепости. С весны 1706 г. там начали возводить каменные бастионы. В 12-метровых сложенных из кирпича стенах прорезали Петровские, Невские, Васильевские, Никольские и Кронверкские ворота. Над Царским бастионом (Государевым раскатом) направо от ворот развевался большой желтый флаг с двуглавым орлом, державшим в когтях четыре моря — Белое, Черное, Каспийское и Балтийское.
По свидетельству современника, зимой и летом с этого бастиона три раза в день раздавалось три выстрела: на рассвете, «в 11 часов перед полуднем» и, наконец, «вечером на солнечном закате».
Строители Санкт-Петербурга
Петербург, особенно после Полтавской битвы, рос со сказочной быстротой. Еще в те майские дни 1703 г., когда закладывалась Петропавловская крепость, Петр и его единомышленники хорошо знали, что надо строить не только крепость, но и город. Поспешность, с которой строился и заселялся Петербург, объяснялась необходимостью поскорее укрепиться в устье Невы.
Тем не менее первые два-три года «городовая работа шла зело медленно». Но уже в 1703 г. на Березовом острове, на правом берегу Невы, стоял маленький бревенчатый домик Петра, уцелевший до наших дней. Дом выстроили солдаты всего за несколько дней. Он не имеет фундамента. Обтесанные сосновые бревна дома раскрашены под кирпич. Высокая крыша покрыта гонтом в виде черепицы. В доме семь окон разной величины со свинцовыми переплетами. Они закрывались на ночь ставнями и запирались болтами. Потолки в комнатах низкие — два с половиной метра. Низкие и двери. Самая высокая из них была ниже роста Петра. Входя в дверь, царь (его рост был 2 м 4 см) пригибался, чтобы не удариться лбом о притолоку. Низкие потолки не смущали Петра. Он не любил хоромы с высокими потолками, и если по необходимости ему приходилось останавливаться в таких домах (особенно часто это бывало во время поездок за границу), он приказывал натягивать над кроватью какую-либо материю. Дом не имел ни печей, ни дымохода: Петр жил в нем только летом.
Позднее Петр перестал пользоваться этим домом, так как в 1711 г. на левом берегу вырос Летний дворец и зазеленел Летний сад с фонтанами, вода для которых подавалась из небольшой, рядом протекавшей речки, получившей название Фонтанки. Выстроили и крытый черепицей Зимний дворец.
Строительство города пошло по берегам Невы. На Адмиралтейском острове, которым называли в те времена пространство, ограниченное с северной стороны Невой, а с южной — рекой Мьей, в 1705 г. выстроили 100 изб для морских офицеров. Затем здесь образовались многолюдные Морские слободы, положившие начало Большой и Малой Морским улицам (ныне улица Герцена и улица Гоголя). Застраивался также Березовый, или Городской, остров (ныне Петроградская сторона). Там, недалеко от дома царя (ныне музей «Домик Петра I») стояли дома Я. В. Брюса, Н. Зотова, И. Бутурлина. На Троицкой площади (ныне площадь Революции), являвшейся центром стройки на Березовом острове, высилась деревянная Троицкая церковь, заложенная в 1704 г. и располагался деревянный Гостиный двор, представлявший собой скопление лавочек — помещений без печей и окон.
По свидетельству современника немца Гюйсена, рынок на Березовом острове «заключал в себе несколько сотен брусчатых лавок». Между ними были узкие проходы, через которые пройти было очень трудно. Рынок носил название «ростовские ряды» — многие торговцы были выходцами из Ростова Великого. Рынок сгорел в 1710 г., и на его месте мелкие торговцы построили шалаши-лавчонки. Это был первый так называемый «толкучий рынок» Петербурга, прозванный «татарским табором».
В 1713 г. выстроили новый Гостиный двор, представлявший собой длинное мазанковое, крытой черепицей двухэтажное здание с галереей. Внизу, на первом этаже помещались лавки, а наверху, на втором этаже — склады. Гостиный двор принадлежал государству, и за пользование его помещениями торговцы платили казне. Гостиный двор охранялся солдатами.
Троицкая площадь открывалась к Неве. Здесь был порт. К пристани причаливали, выгружались и грузились иностранные корабли. В глубине Березового острова в землянках и шалашах ютились рабочие, строившие Петербург. У подъемного моста, ведущего с Березового острова на Заячий, в Петропавловскую крепость, стояла двухэтажная мазанковая «Австерия четырех фрегатов» — трактир, основанный в 1705 г.
Появились первые строения и на Васильевском острове.
По сути дела, в устье Невы в первые годы основания Петербурга вырастали два города — один на Березовом острове, под защитой Петропавловской крепости, а другой — на Адмиралтейском острове, охраняемый пушками Адмиралтейства. Особенно быстро шла застройка Березового острова.
Хотя правительство и не могло уделять много внимания собственно строительству города, Петербург разрастался. Возводила свои палаты знать, строили дома офицеры и служащие разных канцелярий, иностранцы, мастеровые. Рыли землянки и разбивали шалаши работные люди — подкопщики. Образовывались слободы, давшие впоследствии названия улицам Пушкарской, Ружейной, Посадской, Монетной, Зелейной (позднее — улица Зеленина). Знать селилась вдоль берегов Невы и Большой Невки. Возникли Большая и Малая Дворянские слободы.
Город в целом представлял собой несколько слобод с кривыми немощеными улочками и переулками, пустырями, маленькими домиками. Мостов почти не было. Берега рек и каналов еще не укреплялись, не стали набережными. В первые годы город целиком был деревянным. Среди его зданий выделялся дворец петербургского губернатора А. Д. Меншикова, вначале построенный из дерева, а потом из камня.
На левом берегу Невы, там, где позднее был поставлен памятник Петру I — Медный всадник, стояла деревянная церковь Исаака Далматского. За ней тянулись болота и заболоченные луга.
Расположенный на малонаселенных низких берегах и островах Невы, город нуждался в хороших подъездных путях. Еще в 1703 г. началось строительство гужевых дорог и водных путей. Расширялась старая дорога, которая вела из Новгорода к Невскому Устью, к Канцам. В пределах современного Ленинграда она шла примерно по Лиговскому проспекту к площади Восстания, к Кирпичной улице. Здесь она разделялась на три дороги: одна шла к Спасскому селу (оно стояло на месте Смольного), другая — к деревне Севрино, а третья, вдоль Невы по берегу — к деревне Первушкиной, стоявшей в устье Невы.
Но сухопутные дороги не могли удовлетворить потребности города-порта, города-крепости. Надо было использовать водные пути, многочисленные реки и озера северо-запада России. В 1703 г. приступили к прокладке Вышневолоцкого канала, который должен был соединить Неву с Волгой. В 1709 г. этот канал был достроен, а через девять лет начались работы по прокладке Ладожского канала, значение которого в истории Петербурга трудно переоценить.
Петр убедился в необходимости прокладки канала еще в 1704 г., когда в октябре шел с флотилией с Сяси в Петербург и попал в страшный шторм на Ладожском озере, продолжавшийся шесть дней. В Шлиссельбурге на своем корабле он долго поджидал остальные суда, разметанные бурей. Тогда и возникла идея прорыть канал вдоль берега бурного, особенно в осенние штормы, Ладожского озера с его крутой, сильной волной. Ладожский канал (ныне Старо-Ладожский канал) десятки лет обеспечивал прохождение потока грузов по воде в Петербург и из Петербурга.
И все же Петербург в первые годы своего основания был невелик. В районе Адмиралтейства он занимал площадь от Невы до Мойки, а на Петербургской стороне — у Смольного, на Выборгской стороне — у Литейного проспекта стояли отдельные поселения. Всюду еще шумели леса, зеленели болотные топи, расстилались луга. Петербург рос, но особенно быстро он стал развиваться после Полтавской победы.
Строили Петербург тысячи простых русских людей. Первыми, кто вбивал сваи, наспех рубил первые дома, возводил укрепления весной 1703 г., были солдаты и «работные люди», направленные из разных мест в Шлиссельбург. Оттуда уже в конце июля они были переведены в дельту Невы. Как сообщал А. Д. Ментиков в своем письме Петру, «работные люди из городов уже многие пришли и непрестанно прибавляются».
К осени 1703 г. на строительстве Петербурга было занято около 20 тысяч подкопщиков (т. е. землекопов). Уже через год по указам царя на строительство Петербурга ежегодно в принудительном порядке их должно было являться со всех концов России 40 тысяч. Подкопщиков брали среди крестьян и посадских людей по одному человеку от девяти — шестнадцати дворов.
Подкопщики являлись в Петербург на одну смену, продолжавшуюся два месяца. В году было три смены. Работы начинались с 25 марта и продолжались до 25 сентября. Затем перешли на две трехмесячные смены. В первую смену, с 25 марта, приходили подкопщики из-под Старой Руссы, Торопца, Ржева, Великих Лук, Холма, Ростова Великого, Переславля-Залесского, Суздаля, Шуи. После прекращения работ в Нарве в Петербург в первую смену стали направлять также из Вологды, Романова, Рузы, Звенигорода, Углича, Кинешмы. Во вторую смену, с 25 мая, приходили подкопщики из-под Смоленска, Дорогобужа, Рославля, Вязьмы, Можайска, Брянска, Курска, Орла, Рыльска, Трубчевска, Мценска, Кром. И наконец, третью смену, с 25 июля по 25 сентября, составляли направляемые из поволжских и прикамских земель, из Алатыря, Казани, Керенска, Касимова, Нижнего Новгорода, Арзамаса, Свияжска, Симбирска, Самары, Сызрани, Саратова, Уфы.
Петербург строила «миром» чуть ли не вся Россия. Только поморский Север, Сибирь и самые южные области не участвовали в строительстве. Шли на берега Невы пешком издалека, шли долго. Путь был нелегким. Дорога от дома до Петербурга в расчет не принималась. В пути подкопщики питались «своим хлебом».
Только в Петербурге рабочие начинали получать хлебное и денежное жалованье из расчета по полтине в месяц.
Деньги на эти два вида жалованья — примерно сто двадцать тысяч рублей в год — должны были давать те дворы, которые не поставляли подкопщиков. Либо работай в Петербурге, либо плати за содержание работающего. Другого выхода не было.