Английский флот адмирала Норриса пытался угрожающими действиями на Балтийском море запугать русских, но это ему не удалось.
В начале 1720 г. на глазах у англичан пятитысячный русский отряд высадился в Швеции, а 27 июля того же года, в памятный день Гангута, в бою у Гренгама, гавани на Аландских островах, русские моряки М. М. Голицына разбили шведский флот вице-адмирала Шеблада и захватили четыре шведских фрегата.
Шведы были разбиты, несмотря на то, что английская эскадра Норриса недвусмысленно крейсировала на море. Петр с иронией писал Меншикову: «Правда, немалая виктория может причесться, а наипаче, что при очах английских… И таке теперь господа англичане полную оборону учинили шведам, как землю их охранили, так и флот».
В ответ на помощь, которую Англия оказывала Швеции, Петр стал усиленно помогать герцогу Гольштинскому Карлу-Фридриху, претендовавшему на шведский престол. Вызвав Карла-Фридриха в Петербург, Петр содержал герцога со всем его двором и выдал за него замуж свою дочь Анну.
Герцог пытался заставить Петра отступить, «оторвав» от России ее союзников. Под давлением Англии Пруссия, Дания и Польша заключили со Швецией мир. Россия осталась одна лицом к лицу со Швецией, которую поддерживала Англия. В ответ Петр вступил в переговоры с Испанией о свержении Георга и восстановлении династии Стюартов.
Русские войска продолжали военные действия на шведской земле. Поддержка Георга не могла помочь шведам приостановить натиск русских, Швеция была вынуждена пойти на мир.
30 августа 1721 г. в Ништадте в Финляндии был заключен мир, по которому Россия приобрела Эстляндию, Лифляндию, Ингрию с Петербургом, Карелию с Кексгольмом и часть Финляндии с Выборгом. Остальная часть Финляндии была возвращена Швеции.
Французский посол в России Кампредон писал о Петре: «Ништадтский договор сделал его властелином двух лучших портов на Балтийском море. У него многочисленный военный флот, он каждый день увеличивает количество своих галер и внушает страх всем своим соседям… При малейшей демонстрации его флота, при первом движении его войск ни шведская, ни датская, ни прусская, ни польская корона не осмелятся ни сделать враждебного ему движения, ни шевельнуть с места своих войск…».
Весть о подписании мира со Швецией застала Петра под Петербургом. Он немедленно вернулся в свой «Парадиз». «Все ученики науки в семь лет оканчивают обыкновенно, но наша школа трехкратное время была, однакож, слава богу, так хорошо окончилась, как лучше быть невозможно», — сказал Петр об окончании «Свейской войны».
Заключение Ништадтского мира было отпраздновано в Петербурге с большим торжеством. На Троицкой площади были приготовлены бочки с вином и воздвигнут помост. На него взошел Петр и обратился к многотысячной толпе народа: «Здравствуйте и благодарите бога, православные, что толикую долговременную войну всесильный бог прекратил и даровал нам со Швецией счастливый, вечный мир!». Петр зачерпнул ковшом вина и выпил за здоровье народа русского. Площадь огласилась громовым «ура!». Со стен Петропавловской крепости грянул салют. Началось торжество: иллюминация, пир, маскарад.
20 октября Петр объявил в Сенате прощение всем осужденным, отмену недоимок, освобождение государственных должников. В тот же день Сенат присвоил Петру титул Императора, наименование Великого и отца Отечества.
22 октября по этому случаю канцлер Головкин обратился к царю с речью: «Мы, ваши верные подданные, из тьми неведения на театр славы всего света, и тако реши, из небытия в бытие произведены, и в общество политичных народов присовокуплены».
Так кончилась Северная война. Победа России над Швецией заставила все европейские державы изменить свою политику. «Именно с раздела Шведской империи начинается эра современной международной политики», — указывает К. Маркс[12]. «Петр… завладел всем тем, что было абсолютно необходимо для естественного развития его страны», — говорит Маркс о присоединении Прибалтики к России. «Благодаря этому завоеванию России было обеспечено превосходство над соседними северными государствами; благодаря ему же Россия была втянута в непосредственный и постоянный контакт с любым государством Европы. Наконец, им были заложены основы для установления материальных связей с морскими державами, которые, благодаря этому завоеванию, попали в зависимость от России в отношении материалов для кораблестроения»[13].
Выйдя на Балтику, Россия стала мировой морской державой. Из отсталой Московской Руси, отброшенной далеко от морей и устьев ее рек, она превратилась в могущественную Российскую империю.
Признание России империей Швецией и Голландией, а позднее, после смерти Петра, Англией, Австрией и Францией было следствием Северной войны. «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек» (А. С. Пушкин).
Новый бастион России
Русские населили приморские земли от реки Наровы до Ладожского и Онежского озер в седой древности, в первый период истории Руси, за тысячу лет до Северной войны.
В устье Невы, по островам ее дельты, стояли русские поселки. Во времена процветания богатого могущественного «Господина Великого Новгорода» на территории будущего Петербурга располагались поселения Никольского Ижорского и Спасского Городенского погостов Ореховского уезда Водской пятины. Земли южнее левого берега Невы входили в состав Никольского Ижорского погоста, а земли к северу от правого ее берега составляли часть Спасского Городенского погоста. Таким образом, почти вся территория современного Ленинграда, кроме Охты и Петроградской стороны, входила в состав Никольского погоста, а Охта, Петроградская сторона и острова между Большой и Малой Невой входили в Спасский погост.
К северу от устья Невы, в направлении к реке Сестре тянулись земли Карбосельского погоста, а к югу — Дудоровского (позднее Дудергоф) погоста. Они тоже принадлежали Ореховскому уезду.
Это все была Ижорская земля. Ижора — древнее население края, говорившее на одном из финно-угорских языков. Народность эта сохранилась и до нашего времени.
Русские жители Ижорской земли занимались земледелием, скотоводством, рыболовством, добывали и обрабатывали железо, сеяли рожь, ячмень, овес, лен, разводили крупный и мелкий рогатый скот, ловили рыбу. С давних пор у них был развит судовой промысел. Обитатели невских берегов не только спускали на воду небольшие суда, но и выступали в роли лоцманов, хорошо знавших «речной ход» по Неве, Ладожскому озеру и по Финскому заливу, который тогда носил название Котлина озера.
В Переписной книге 1500 г. в дельте Невы значатся населенные острова — Васильев и Фомин. Была еще и более древняя запись XV в., так называемое «старое письмо». Из этих документов видно, что наиболее заселенным являлся «Фомин остров на Неве у моря». Фоминым островом называлась в русских Писцовых книгах и других источниках XV–XVI вв. будущая Петроградская сторона. Село на Фомином острове, входившее в Спасский погост, насчитывало 38 дворов. Всего в то время на территории, занимаемой современным городом, насчитывалось несколько десятков деревень. Здесь в 1082 дворах проживало 1516 душ мужского пола.
В Никольском погосте стояли церковь и дворы церковнослужителей и торговых людей. На невских берегах и по соседству с ними лежали деревни Кандуя, Враловщина, Минино, Валитово и др. Возникали и развивались ремесленные и торговые поселения. Жили в них «непашенные люди», ремесленники и купцы. На реке Ижоре, в семи верстах от Невы, недалеко от современного Колпина находился ремесленно-торговый поселок — «рядок» Клети.
В самом начале XVI в. в устье Охты, при впадении ее в Неву стояло «сельцо», населенное «непашенными» людьми. Поселок этот стал торговым городом и у русских получил название Невское Устье. Позднее, во времена шведского владычества, поселок был переименован в Ниен. Рядом с ним располагалось укрепление, названное шведами Ниеншанц, а русскими — Канцы.
В русских Писцовых книгах XVI столетия, в шведских источниках и на старинных шведских картах XVI в., составленных в те времена, когда устье Невы находилось в руках Швеции, на островах дельты Невы и в прилегавших к ней местах значатся поселения, носящие русские названия. Порой они искажены на шведский или финский лад, но даже в этих искаженных названиях нетрудно обнаружить русскую основу.
На Охте лежала деревня Усадище, на реке Чернавке, притоке реки Охты, деревня Минкино. На территории, занятой позднее Смольным, располагалось село Спасское, Спасский погост, где стояла православная церковь. У Литейного проспекта, там, где сейчас набережная Кутузова, располагались деревни Враловщина и Палениха. У ерика Безымянного, как тогда звалась Фонтанка, лежала деревня Кандуя. На Выборгской стороне значатся деревни Кошкино (Kiskone) и Орешек (Ariska).
У истоков Фонтанки, там, где она вытекает из Невы, стояла деревня Усадище, или Усадица. Возле устья Безымянного ерика были избы деревни Калинки. Память о ней запечатлена в названии Калинкина моста.
Где-то возле будущего Таврического сада лежали Сибирино и Осиновое, на реке Волковке — Гаврилово и Кухарево. На Неве, у места расположения современного Володарского моста, значатся Дубок Верхний и Дубок Нижний. Между Охтой и Большой Невкой были расположены Одинцово, Гринкино, Максимово. Там, где сейчас село Рыбацкое, располагалась деревня Сундерица. Уже тогда стояли деревни Волково, Купчино, Саблино, Лукьяновка. Деревушки в два-три дома располагались на берегу Карповки на Крестовском острове.
На Выборгской стороне лежали деревня Опока и усадьба Одинцова (Адицова — на шведских картах). Вблизи дельты Невы располагались русские поселения: Первушкино и Лигово, Колтуши, Тосно, Токсово, Лисий Нос, Стрельна, Паркола (Парголово), Кавгала (Кавголово), Дудорово (Дудергоф). Вверх по течению Невы лежали Путилово, Муцыкино, Васильево и др. В дельте Невы находились острова Васильевский, Лозовый (Гутуевский), Крестовый (Крестовский), Каменный, Хвойный (Аптекарский), Столбовой (Петровский), Березовый (Петроградская сторона) и др.
Русское население устья Невы, побережья Финского залива и Карельского перешейка в XVII в. переживало тяжелые времена — шведскую оккупацию. Шведские феодалы захватывали земли. Шведское духовенство стремилось обратить в свою веру православное население захваченных земель — русских, карел, ижору, водь, привить им свою культуру. По условиям Столбовского мирного договора 1617 г. все население русских земель, захваченных Швецией, за исключением дворян и монахов, должно было оставаться на месте и подчиняться во всем шведским властям. Но ни русские, ни карелы, ни ижора, ни водь, давным-давно принявшие православие, усвоившие русскую культуру, обычаи, одежду, язык, не намеревались оставаться подданными шведского короля. На шведскую службу перешло лишь несколько дворян (Рубцов, Бутурлин, Аполлов, Аминов, Пересветов). Все остальные дворяне уехали в Россию. Сотнями и тысячами переселялись туда земледельцы.
[12] Marx K. Secret Diplomatic History of the Eighteenth Century. London, 1899. P. 89.
[13] Ibid. P. 82.