За столами в среднем ряду расположились две незнакомые девчонки-студентки. У окна сидел белобрысый парень, с которым Андрей периодически сталкивался на стадионе, но по имени не знал тоже. А у белобрысого за спиной пристроился Дима — секретарь комсомольской организации всего универа.
Пятая точка подсказала Андрею, что это «жу-жу-жу» неспроста. Но он решил не торопить события и молча сел на тот ряд, что был ближе к двери. За третий стол, откуда просматривались ножки ближней девицы.
Аудитория была крошечная и не то чтобы тёплая — чугунные батареи пыжились, как могли, но январский холод просачивался сквозь оконную раму. Снаружи к окну тянулись голые ветки клёна, запорошённые снегом.
Грянул звонок на вторую пару.
— Начинаем, — сказал джинсовый тип, дождавшись, пока шум в коридоре стихнет. — Обойдёмся без ненужных формальностей. Меня зовут Анатолий, а Дмитрия вы и так наверняка знаете. Мы с ним курируем это мероприятие, каждый по своей линии. Он — по комсомольской, а я — по более специфической, скажем так.
— Совершенно верно, — подтвердил Дима. — Попрошу отнестись к словам Анатолия со всей возможной серьёзностью.
— Не будем нагнетать, Дмитрий, — вновь улыбнулся джинсовый. — Я ведь сам предложил неформальную манеру общения. Единственная просьба — не рассказывайте пока никому о том, что вы здесь услышите. Подписок с вас не беру — гриф секретности уже фактически снят, но желательно придержать шумиху на пару дней. Положусь на вашу сознательность. Договорились?
Все вразнобой кивнули.
— Замечательно, — сказал Анатолий. — Тогда сразу перейдём к делу. Вопрос на засыпку вам, товарищи комсомольцы. За границу хотите?
Присутствующие переглянулись. Блондинистая студентка, которая сидела ближе к Андрею, поинтересовалась:
— А куда именно? В капстрану?
— Мне нравится ход ваших мыслей, Юлия, — похвалил Анатолий. — Может, и конкретные предположения будут?
— С Америкой разрядка сейчас, — заметила другая девчонка, темноволосая. — И студенческий обмен налаживается, я слышала.
— Вы абсолютно правы, Карина. Но я, пожалуй, вас удивлю. Мы хотим предложить вам более масштабное путешествие.
— В Австралию, что ли? Там кенгуру, мне нравится. Но это было бы слишком сказочно. Вы над нами смеётесь, да?
Андрей, сидевший чуть сзади, не видел лица Карины, но догадался, что та состроила куратору глазки. Анатолий загадочно усмехнулся и сделал знак комсоргу. Тот взял со стула рядом с собой портативный диапроектор и перебрался на средний ряд.
Девушки, наоборот, отсели оттуда (Карина — к окну, налево, Юля — направо), чтобы не загораживать доску с проекционным экраном. Проектор засветился, и появилось изображение.
Сначала Андрей подумал, что видит архивный снимок из пятидесятых годов. На экране была обширная привокзальная площадь — автобусы, припаркованные машины, толпа народа. На заднем плане виднелся паровоз у перрона. Слева на краю площади стояла новогодняя ёлка, увитая сверкающими гирляндами.
Но при более внимательном взгляде возникали вопросы.
Фотография была слишком яркой и качественной. Краски совершенно не выцвели. Так мог бы выглядеть кадр из исторического кино, снятого на современную камеру. Вот только эпоху никак не удавалось идентифицировать.
Легковые машины в кадре отдалённо напоминали «ГАЗ-21» и «Победу». Пассажирский автобус смахивал на «ЛиАЗ» самой первой модели. Различия, впрочем, были вполне заметны; вывод напрашивался — это заграничные марки, тамошние аналоги наших. Однако рядом с вокзальным зданием хорошо различалась вывеска со словом «трактиръ». Вот именно так — кириллицей и на дореволюционный манер.
А ещё удивляли люди.
Во-первых, они выглядели слишком приветливыми. Это было, конечно, субъективное впечатление, но Андрей сомневался, что в советской толпе пятидесятых годов нашлось бы столько улыбок. Можно списать всё на новогоднее настроение, но…
Во-вторых, шаблонам не соответствовала одежда. Мужчины смотрелись щеголевато — никакой мешковатости и широченных штанин. Элегантные (так и хотелось добавить — фирменные) пальто, дублёные полушубки. Женщины же носили, по большей части, меха, а платья и юбки были не то чтобы откровенными, но без излишней строгости; цвета и фасоны буйно варьировались.
Чем дольше Андрей смотрел, тем сильнее запутывался.
Остальные студенты испытывали такое же замешательство. Блондинка Юля даже оглянулась растерянно на Андрея, будто надеялась на подсказку, но он лишь развёл руками. Анатолий, насладившись этой картиной, снова заговорил:
— Что ж, первое впечатление вы составили. Интересны ваши догадки.
— У нас тут кино снимается? — сказал белобрысый. — Странно, я и не знал. Массовка нехилая, но выглядит чё-то как-то…
— Ага, — сказала Карина. — Сборная солянка какая-то. Или это современная сказка? Ну, вроде как у Марка Захарова?
— Узко мыслите, уважаемые студенты, — попенял Анатолий. — Ладно, не буду больше томить. Нет, это не кино. Это реальный мир, но не наш. Параллельный, смежный. От нашего он, как видите, отличается по техническому развитию, но хронология совпадает. Там сейчас тот же год, что и у нас, восемьдесят девятый. И нет, я вас не разыгрываю, даже не переспрашивайте.