Выбар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но — трудно говорить о таких понятиях, как совесть, когда вокруг так бурно бушуют-кипят политические страсти. Правда, за последние месяцы в нашем общем душевном состоянии что-то начинает меняться. Не так глаз, как внутреннее чутье улавливает первые приметы протрезвления. Или, может, это еще всего лишь предчувствие грядущих перемен? Ощущение таково, как будто борцы-герои в конфронтующих станах достаточно устали от взятой на себя миссии и призадумались. Дай Боже, чтобы было именно так. Ведь только в спокойной эмоционально-психологической атмосфере могут родиться решения в пользу национального согласия, благополучия и благосостояния граждан. Ибо только в такой атмосфере может властвовать нравственность. Это и будет ее победой. Это и будет означать, что экзамен на достоинство выдержан.

ВЕЧНАЕ СУМЛЕННЕ БЕЛАРУСІ

Слова на ўрачыстым вечары, прысвечаным 100-годцзю з дня нараджэння Максіма Багдановіча 9 снежня 1991 г.

У гэтыя незвычайныя, сапраўды гістарычныя дні, калі вырашаецца лёс нашай дзяржавы, нашай «краіны-браначкі», на беларускай зямлі завяршае сваё шэсце вялікае свята паэзіі і культуры. Свята ў гонар аднаго з самых слаўных сыноў Бацькаўшчыны, геніяльнага паэта, выдатнага мысліцеля і бліскучага літаратурнага крытыка Максіма Багдановіча. Сёння — апагей святкавання, менавіта сёння спаўняюцца сотыя ўгодкі з дня яго нараджэння. Год, які неўзабаве спадзе з календара вечнасці, напэўна, увойдзе у гісторыю чалавецтва з многімі адметнымі назвамі. Ну а для нас, беларусаў, як і для культурнай грамадскасці многіх іншых краін свету, гэта яшчэ і год Максіма Багдановіча. Пачаўшыся на зямлі, дзе паэт нарадзіўся, свята Максіма празіхацела прыгожымі яркімі водбліскамі і далёка па-за межамі Беларусі — у гарадах Расіі і Украіны, у Прыбалтыцы і Польшчы, у Парыжы і Нью-Йорку. Наперадзе — вялікі ўрачысты вечар у Маскве. І мы, ведаючы, што значыць імя Багдановіча ў беларускай, усеславянскай і сусветнай літаратуры, не здзіўляемся гэтаму: усё справядліва. І аднак жа — ці так ужо мы ведаем таго, чыё свята святкуем? Хто ён і што ён — Максім Багдановіч — у духоўным жыцці беларускага народа і Для кожнага з нас? Якія адказы пачулі б мы сёння на гэта пытанне? Найбольш частымі, сярод іншых, думаю, былі б наступныя: Максім Багдановіч — гэта вечнае сумленне беларускай паэзіі і самой Беларусі. Чым больш жыву — тым часцей і мацней яно стукаецца мне ў сэрца... Максім Багдановіч — гэта непераўзыдзены ў гісторыі беларускай культуры ўзор інтэлігента.

Максім Багдановіч — гэта мой пажыццёвы непазбыўны боль.

Ну, а многія, напэўна, адказалі б зусім проста. Багдановіч — гэта:

Або:

Або:

Або:

Думаю, што вось такія адказы — адказы ягонымі ж радкамі — засведчылі б самае галоўнае, а менавіта: яго паэзія і сёння жывая, як само жыццё, і абыйсціся без яе — проста немагчыма!..

Дасканала выхаваны на вялікай рускай літаратуры і культуры, на класічнай і сучаснай літаратуры свету, на літаратуры і народнай творчасці Беларусі, Багдановіч стаў узорам гарманічнай еднасці ўсяго гэтага шчаслівага спалучэння, і ў гэтым сэнсе застаецца прыкладам для ўсіх нас, для ўсёй беларускай інтэлігенцыі.

Бадай, яшчэ ніколі яго ўрокі і запаветы не адкрываліся чытачам з такой глыбінёй, як сёння, і ніколі не ўспрымаліся з такой удзячнасцю, як сёння, — сёння, калі збываецца векавечная мара беларускага народа аб свабодзе і незалежнасці.

Ні адно паэтычнае, мастакоўскае і наогул нацыянальнае імя ў Беларусі не называецца з такім светлашчымлівым пачуццём, як яго. З усіх дарагіх, запаветных у памяці народа імён ягонае імя па-асабліваму патрабавальна напамінае кожнаму з нас пра наш галоўны чалавечы і грамадзянскі абавязак. Нашы адносіны да Багдановіча, нашы пачуцці да яго не падлягаюць параўнанню, як непараўнаны яго творчы дар, яго паэтычны геній.

Як быццам адчуваючы віну перад ім за ўсіх тых, хто не спяшаўся да яго на працягу доўгіх дзесяцігоддзяў, мы прыносім сёння яму ў вянок столькі любові і ласкі, столькі ўдзячнасці і малітоўнай пашаны, як, здаецца, ніколі нікому. Несумненна, адна з прычын гэтага — трагічны лёс паэта. Такі ўжо мы народ, беларусы, — чулы да болю, да гора і няшчасця, да трагедый чалавечых, і, можа, якраз гэта нас і ратуе, бо дабрыня, праўда і справядлівасць у рэшцэ рэшт непераможныя.

Як вядома, трагедыя паэта са смерцю яго на 26-ым годзе жыцця не скончылася. Трагічны лёс напаткаў яго творчую спадчыну. Як драпежылі і ахайвалі — нават у школьных падручніках — прыгожы плён яго душы, — без таго, каб не скалануцца ад гневу, успомніць немагчыма. Але ў нас сёння свята — свята несмяротнасці паэзіі і паэта, — і гнеў недарэчы. Можна было б і зусім абмінуць увагай гэты момант, калі б не пагроза, што той пракляты час можа на нашу зямлю, у наша жыццё вярнуцца.

Мы шчыра радуемся сціплым знакам прызнання яго творчасці, яго імя ў вялікім чытацкім свеце, і ў той жа час разумеем, што сапраўднае адкрыццё Багдановіча — такое, якога ён заслугоўвае, — яшчэ наперадзе. Яно прыйдзе да паэта тады, калі прыйдзе і да яго Бацькаўшчыны Беларусі. І ў гэтым сэнсе можна сказаць, што пасмяротная трагедыя Багдановіча працягваецца. Таму што працягваецца трагедыя культуры, якой ён належыць, трагедыя мовы, якою ён пісаў, і, значыць, трагедыя народа.

Так, нават і ў гэты святочна-ўрачысты дзень, мы мусім помніць, што трагедыя нашага народа працягваецца. Першапрычына яе — у нашай нацыянальнай раз'яднанасці. У тым ліку і ў першую чаргу — у раз'яднанасці творчай і навуковай інтэлігенцыі Беларусі. Настолькі моцнае і глыбокае пракляцце панявечыла нас, што дробныя эгаістычныя інтарэсы нярэдка бяруць верх, асляпляюць і не даюць праявіць волю добрую і разумную. Наша бяда — у неразуменні таго, чым трэба даражыць і ганарыцца. Удумаемся, шаноўныя: вуліца, на якой нарадзіўся геніяльны сын народа, да гэтага часу не названа яго імем. Нават наконт пераносу праха паэта на Радзіму няма еднасці, хаця паэтычнае завяшчанне яго бадай усе мы ведаем на памяць.

Бяда яшчэ і ў тым, што ў нашым небе няма Бога, які пачуў бы наш голас. Пачуць жа ён зможа толькі тады, калі загаворыць з намі на мове гэтай зямлі, на мове народа, які жыве тут адвеку. Пакуль яго няма — нас на добрыя справы бласлаўляюць вялікія паэты і вялікія мужы нацыі — такія, як Францішак Скарына, Кастусь Каліноўскі, Францішак Багушэвіч, Янка Купала, Якуб Колас, Максім Гарэцкі. Нас бласлаўляе несмяротны дух Максіма Багдановіча. Прымем жа і сёння яго бласлаўленне, паклонімся-падзякуем яму і — за працу, дарагія сябры, — за адраджэнне Бацькаўшчыны, роднай мовы і культуры, нашай панявечанай духоўнасці. Менавіта на гэта бласлаўляе нас ён — нябачна, але вечна існы тут, сярод нас, і сярод тых, што прыйдуць за намі, — што прыйдуць і праз дзесяткі і праз сотні гадоў, бо ва ўсім, што ёсць беларуская зямля і беларускае неба, яго душа, яго імя, яго боль, яго вера і надзея раствораны на вечныя векі!

ОПАСНОЕ ЗАБЛУЖДЕНИЕ ОСТАЕТСЯ (О ТОМ, ЧТО ПРИНЕСТИ В ЖЕРТВУ НЕВОЗМОЖНО)

«Народная газета», 23 января 1992 г.

Распался Союз нерушимый. Как мы, родившиеся и дожившие до сплошной седины в этом Союзе, верили, что он действительно нерушимый! И вот — все-таки распался. И образовалось Содружество Независимых Государств. Точнее — еще образовывается, потому как — что может случиться завтра или послезавтра — лично я ничего определенного сказать не могу. Тем не менее — реальность на сегодня такова. Одиннадцать из бывших пятнадцати республик Союза, объявив себя независимыми государствами, согласились сосуществовать — экономически, политически и духовно — в Содружестве. Надолго ли? Ненадолго? Навсегда? Вряд ли сегодня стоит искать однозначный ответ на этот вполне естественный вопрос. Впрочем, ответ зависит от того, чего кто из нас хочет. Кто хотел бы, чтобы совсем не надолго, а кто — чтобы на веки вечные. Ну а рассудит и решит только сама жизнь. У нее — своя логика, совершенно независимая от наших мнений и желаний. Хотя предвидеть ход событий, как мы знаем, в принципе возможно.

Вскоре после 8 декабря — после принятия Соглашения о Содружестве — у меня был краткий разговор с одним россиянином, отставным офицером, давно, прочно и с благодарностью судьбе осевшим в Беларуси. Товарищ был явно опечален и даже возмущен. «Ну как это можно так, как это можно? Беларусь и Россия — каждая сама по себе, по отдельности? Нет, это просто немыслимо!..» И я сказал пребывающему в смятенных чувствах товарищу: «Можно ли немного пошутить? Ну так вот: не расстраивайтесь, пожалуйста. Если уж вам станет так невмоготу без Беларуси — вы нас опять присоедините, как это сделала двести лет назад Екатерина Вторая. А теперь — позвольте нам почувствовать себя народом державным и независимым». — «Да вы скоро сами под наше крыло попроситесь», — ответил на мою горькую шутку товарищ. И тогда я продолжил: «А вы знаете, что, если бы у нас в стране нормальным образом, по-человечески осуществлялась национально-культурная политика,— ничего этого могло бы не быть вообще. Об этом вы хоть сегодня задумываетесь или по-прежнему — нет? Ведь люди от добра добра не ищут. Все экономические трудности, все экологические и социальные неурядицы мы бы переносили вместе с вами — поскольку они у нас общие. Но как перенести убиение живой души нашей — родного языка и культуры, умерщвление нашей национальной духовности? Это принести кому бы то ни было в жертву — невозможно! Пока жив народ — с этим он не смирится никогда. Поймите же это, ради Бога!..»

Похоже, однако, что именно вот это понять труднее всего.

Сколько уже наговорено и написано за последние два-три года о том, что в республиках ущемляют права русскоязычных граждан Законом, согласно которому язык народа, давшего название республике, утвержден в качестве государственного. Да, конечно, этим людям приходится теперь трудновато. И надо идти им навстречу, помогать по возможности, тем более не злоупотреблять Законом. Но вот что удивительно. Люди прожили по 20-30-40 лет среди народа, который их гостеприимно принял, на земле, которая стала им второй родиной, и не удосужились за такое время хоть бы немного научиться языку этого народа, этой земли! Хоть бы детям своим внушили: учите, милые, непременно учите! Так нет же! Напротив, чад своих настоятельно освобождали от этой «ненужной химеры». Более того, подбивали местных, аборигенных жителей на это же нехорошее, а точнее — позорное, дело. Чтобы и их дети не изучали и не знали родного языка. Особенно преуспели в этом отношении у нас в Беларуси. К середине 80-х ни в одном городе, ни в одном городском поселке республики не осталось ни одной белорусской школы! Подчеркиваю: ни одной. Как и ни одной на всю республику канцелярии — от совминовской до колхозной, — в которой делопроизводство велось бы на белорусском языке. Если это не трагедия народа — тогда что же это?

И вот теперь наши русскоязычные сограждане обижаются. Зачем же и на кого обижаться? На то, что унижаемый, оскорбляемый и уничтожаемый в течение десятилетий язык наконец обретает права? Что вместе с языком возрождается национальная культура народа? Что народ становится на родной земле сам себе хозяином? Разве это что-то противоестественное или противоправное?

Беда в том, что значительная часть нашего населения в вопросах национального и интернационального поразительно безграмотна. Во всяком случае, до самого последнего времени в этом печальном невежестве пребывала.

Что такое, к примеру, твой родной народ, какой исторический путь прошел он, каковы отличительные черты и особенности твоей нации? Разве этому в шхоле или университете должным образом учили? Что есть жизнь нации как исторически сложившегося социального организма? Только ли хозяйственно-экономическая деятельность народа? А деятельность его души — не в счет? Жизнь нации без... жизни души, что ли? Но душа народа — это его язык, его культура, его историческая память, его национальное самосознание. Особенно велика роль языка — ведь это основа основ души. Совсем не преувеличивая, можно утверждать, что нация жива до тех пор, пока у нее есть свое собственное «культурное лицо». Как же мы хотели — например, мы в Белоруссии — организовать свою национальную жизнь,, ее поступательное саморазвитие? Без участия души? При почти полном игнорировании национальной культуры? Национальной — ибо это единственная естественная форма существования культуры; вненациональная культура, т.е. культура без своего природного языка, — это не культура, это — не жизнь, а смерть. Не физическая, разумеется. Физически люди продолжают жить, они приобщаются к культуре другого народа, т.е. ассимилируются. Люди — да, продолжают жить, но нация — умирает, исчезает, уходит в историю. Отсюда — неизбежные взрывы национального чувства, акции во имя национального самоспасения. Этого никак не хотели понять, к великому сожалению, вожди руководящей партии. Социально-классовый догматизм не позволил им взглянуть на положение вещей в мире иными глазами.

Но — не стало Союза, не стало КПСС, много чего не стало, а жить, как говорится, надо. Назад колесо истории не открутить. Точнее: открутить на какое-то время возможно, но делать это не имеет смысла, и именно потому — что только на время, потому что потом — все равно жизнь пойдет дальше по-новому, с учетом того, что произошло в стране и мире за последние годы. И задача здравомыслящих политиков, государственных деятелей не в том, чтобы ход событий повернуть вспять, а в том, чтобы не дать возобладать тенденциям взаимного отчуждения, духовного разъединения народов, еще недавно именуемых единым, или же «новой исторической общностью». Об экономической дезинтеграции не говорю вообще — это было бы прямым путем к самоубийству. Но — как распорядиться ныне возможностями, чтобы не ширилось и не углублялось духовное разобщение?

Не исследовав, не проанализировав обстоятельно и глубоко причины, приведшие к распаду Союза, невозможно построить прочные дружественные взаимоотношения в рамках нового межгосударственного объединения. А следовательно — невозможно обеспечить народам наших государств достойную человеческую жизнь. Наверное, общими усилиями необходимый всесторонний анализ будет сделан, и будет при этом учтено все — и все грехи, и все ошибки.

Говоря о том, как важно в новых условиях мудрое, продуманное решение вопросов из сферы национально-культурной, хотел бы выделить один момент, затрагивать который вообще-то мне очень горько и тяжело. Но и не высказаться — тоже нельзя. Ведь сколько живешь — столько веришь, что если твои слова говорятся искренне и во благо всем, то их обязательно поймут. И примут. И не обидятся на тебя.