Материалы международной научно-практической конференция «195 лет Туркманчайскому договору – веха мировой дипломатии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первая русско-персидская война длилась 9 лет, с 1804 по 1813 годы. Сначала был взят Елизаветполь (Гянджа), затем в мае 1805 года был подписан Кюрекчайский договор, по которому к России отходило Карабахское ханство. Персидский шах Фетх-Али из династии Каджаров не мог смириться с такими потерями и вознамерился вернуть Карабах обратно. Он попытался воспользоваться тем обстоятельством, что к тому моменту основные силы России были переброшены в Европу для ведения войны с наполеоновской Францией. (Не забудем, что в это же десятилетие Россия воевала также с Турцией, Швецией и Англией). Так что летом 1805 года персидское войско численностью 40 тысяч человек под командованием наследного принца Аббас-Мирзы смело форсировало Аракс. В это время границу оборонял 17-й егерский полк майора Д. Лисаневича, который ввиду превосходящего ресурса противника благоразумно отступил в Шушу. Пребывающий в ставке в Гяндже командующий русскими войсками на Кавказе князь П. Цицианов принимает решение выслать навстречу неприятелю другую часть 17-го егерского полка под командованием полковника Павла Михайловича Карягина. Так начался героический поход, вошедший в историю под названием «рейд Карягина».

3 июля (по нов. стилю) 1805 года 493 солдата и офицера с обозом и двумя орудиями вышли из Гянджи по направлению к Шуше на помощь Лисаневичу. Но до Лисаневича они не дошли, и вскоре сами уже были вынуждены запросить у него помощи. Дело в том, что по пути отряд Карягина натолкнулся на большой передовой отряд персов. Дороги вперед и назад оказались заблокированными. Оставалось одно — искать на месте пункт для обороны, ведь в горных условиях правильно выбранная позиция решала дело.

В отряде Карягина и находился наш герой, молодой Аванес Арютинов Атабеков, Вани-юзбаши. В свое время Карягин спас семью Атабекова от разорения. И вот, движимый чувством благодарности, Вани явился к нему добровольцем, и с этой минуты в полном смысле слова стал спасителем отряда. Великолепно зная всю окрестность, он указал Карягину на высокий холм с раскинувшимся на нем мусульманским кладбищем, и предложил на нем укрепиться. Карягин так и сделал. Персы, ободренные ничтожностью отряда, не замедлили броситься в атаку. Ожесточенные приступы следовали один за другим до наступления ночи. Карягин удержал кладбище, но это стоило ему почти половины отряда. Персы задумали лишить осажденных воды, и с этой целью поставил над рекой 4 батареи фальконетов. «Мы очутились точно в осажденной крепости, — пишет очевидец. Нестерпимый зной истощал наши силы, жажда и голод нас мучили, а выстрелы из батарей не умолкали». С этой минуты потери в отряде стали быстро расти. Сам Карягин был контужен и ранен, большинство офицеров выбыли из строя в первый же день сражения. Командование отрядом перешло к Петру Степановичу Котляревскому, командиру роты. В таком положении прошел еще день, но далее держаться без воды было невозможно. К тому же было получено известие, что на помощь персам подошло 30 тысячное войско. Видя безвыходность положения, Вани вызвался доставить письмо от Карягина к Лисаневичу с просьбой о помощи. Он вышел ночью, пролез мимо сторожевых персидских караулов и добрался до ближайшего армянского поселения. Передав письмо надежному человеку, он вернулся обратно, полагая, что его услуги могут понадобиться русскому отряду. Атаки персиян не ослабевали, к тому же Лисаневич сообщил, что не имеет возможности выйти из Шуши к ним на помощь. Участь отряда висел на волоске: горсть солдат сражалась против 30 тысячного неприятеля. Тогда Карягин принял смелое решение — попытаться совершить прорыв сквозь врага и штурмом захватить неприступную крепость Шах-Булах, которая находилась между Гянджой и Шуши. «Идти напролом нельзя, — сказал Карягину Вани, — но я проведу вас тайными тропами». «А пройдет ли там артиллерия?» «Где не пройдет, там перенесем на руках». В дороге им внезапно встретился персидский конный разъезд. В темноте прозвучали выстрелы, поднялась тревога, но отряду удалось ускользнуть, и к рассвету он стоял под стенами Шах-Булаха. Гарнизон крепости состоял из 150 человек, там все спали. Русские подкатили орудия под самые ворота крепости и дали по ним залп. Ворота рухнули и через брешь отряд ворвался в крепость. Но не прошло и двух часов, как вся персидская армия оказалась возле захваченной крепости. По словам подпоручика П. Ладинского, «в этой ужасной крайности истинный наш благодетель, имя которого должно остаться незабвенным всем, оставшимся в отряде Карягина, верный наш юзбаши, предложил нам достать сколь возможно съестных припасов, а самое главное — известить князя Цицианова о нашем безвыходном положении. Отмечу, что отряд находился в совершенной крайности и уже 4 дня, как питался травой. Но теперь и травы не было, так как персы всюду выставили пикеты». Ситуацию опять спас Вани: он пробрался за продовольствием в родное село Кусапат на расстоянии 20 верст, где жил его отец. Младшего брата своего, Акопа, он тотчас направил в Елизаветполь с запиской к Цицианову о помощи, а сам принялся с отцом молоть пшеницу и к следующей ночи напек 40 больших хлебов, набрал чесноку и других овощей, и к рассвету все это доставил в Шах-Булах. На следующий день была проведена еще одна вылазка, теперь с Вани отрядили 50 солдат, чтобы запастись большим количеством провианта. Группа наткнулась на вражеский конный разъезд, расправилась со всеми; затем солдаты очистили место стычки, чтобы враг не хватился потери. Отец Вани к тому времени смолол остальную муку, напек хлебов, накормил ими солдат и остальное дал им с собой. По дороге отряд зашел в небольшую крепостцу, где скрывались армяне. Вани купил у них за 60 червонцев, взятых у отца, 12 штук рогатого скота, в окрестностях отыскал вино, фрукты, кислое молоко, овощи и два котла. Все навьючили на быков и благополучно возвратились в Шах-булах. Между тем персы предложили запертому в крепости отряду Карягина почетную капитуляцию. Договорились на том, что Карягин просто оставит Шах-булах. Но куда ему отступать? Все дороги заняты врагом. И опять Вани сослужил службу — посоветовал идти в Мухратаг, замок в горах на расстоянии 25 верст. И не просто посоветовал, а по скрытым тропам и оврагам вывел их из окружения, да так, что враг долго не сообразил, что крепость уже покинута. На стенах крепости были оставлены часовые, которые еще долго перекликались друг с другом, чем ввели персов в заблуждение, что русский гарнизон еще внутри. Когда отряд отошел на безопасное расстояние, Вани вернулся назад, снял часовых и благополучно привел их к отряду. Положение людей в отряде было отчаянное, три четверти состава были раненые и покалеченные. Но поход ознаменовался неслыханным примером самопожертвования. В одном месте глубокая канава делала невозможным перевезти через нее пушки, а вокруг не была ни дерева, чтобы изготовить мостки. И тут четыре солдата вызвались, чтобы пушки были перетащены по их телам. И легли в канаву. Двое из этих героев были раздавлены насмерть, а двое остались живы. Это был известный подвиг рядового 17-го егерского (позднее — лейб-гвардии Эриванского) полка — Гаврилы Сидорова.

В Мухратаге отряд Карягина пользовался относительным спокойствием. Вани каждую ночь выходил из крепости и доставлял съестные припасы из окрестных армянских селений. Аббас-Мирза, не сумев задержать Карягина, отошел к Аскерану, оставив на месте 2000-ый отряд для наблюдения за русскими. В это время в Мухратаг пробрался брат Вани, Акоп Атабеков, и принес с собой приказ Цицианова держаться в замке до его прибытия. «С этих пор, — рассказывает Вани, — я дни и ночи сидел вместе с Ладинским на кургане, сторожа появление русских на реке Тертер. Один армянин, посланный Цициановым, пробрался к нам с приказанием соединиться с отрядом». 15 июля князь Цицианов разбил персов и соединился с остатками отряда полковника Карягина.

После Шах-Булахской обороны жители Закавказья стали произносить имя Котляревсого не просто с уважением, а с каким-то мистическим трепетом. Борьба против врага, в двадцать раз сильнейшего, казалось им чем-то сверхъестественным. Подвиги братьев Вани и Акопа были оценены по достоинству. Их наградили медалями, денежными премиями, пожаловали в военные чины, снабдили аттестатами и рекомендациями, назначили пожизненные пансионы. В 1819 году Вани во главе собранной им карабахской конницы участвовал в походе генерала Ермолова в Дагестан. К сожалению, до нас не дошло никаких официальных сведений, никаких семейных преданий, по которым можно бы было судить о деятельности мелика Вани в этом походе, и памятником этому остается лишь документ, датированный 1821 годом и подписанный Ермоловым: «Государь Император, вознаграждая отличное усердие ваше к службе и храбрость, показанную в сражении с лезгинами и при разбитии акушинцев, всемилостивейше соизволил пожаловать вам препровождаемую при сем золотую медаль «За храбрость» для ношения на шее, на георгиевской ленте. Я уверен, что вы, получив такой знак монаршей милости, усугубите усердие ваше к службе Его Императорского Величества». Братья активно участвовали и во второй русско-персидской войне. Особо примечательны их действия во время осады Шуши 1826 года. Более того, Вани тогда попал в плен к Аббасу-Мирзе и чудом оттуда вырвался. Об их дальнейшей деятельности, общественной, хозяйственной и военной, подробно рассказывается в книге Потто. Там же приведено большое количество благодарственных документов от разного рода официальных лиц Российской империи. Последний хан Карабахского ханства, будучи в чине генерал-майора российской армии, возвел Вани в достоинство мелика, а Акопа — в звание юзбаши. Государь император признал Атабековых в бекском достоинстве. В их жизни бывали тяжелые, драматические эпизоды, они частенько оказывались на краю гибели. Память о заслугах братьев Атабековых еще долго жила в народе. Роль братьев Атабекянов в победе русского оружия в Закавказье и заключении судьбоносного для Армении Туркманчайского договора, неоспорима.

Братья оставили большое потомство. Их сыновья учились в престижных учебных заведениях России и Европы, занимали высокие должности, достигали профессионального успеха и признания. Одна из ветвей Акопа Атабекова получила от казны взамен карабахских земель поместье на месте теперешнего ереванского аэропорта Звартноц и перебралась в Эриванскую губернию. Дальнейшую историю рода Атабекянов продолжим рассказом о правнуке Акопа, Иосифе Нерсесовиче Атабекове (1870–1916). Во время учебы в сельскохозяйственной академии в Германии он увлекся марксизмом, переписывался с Энгельсом, переводил труды марксистов с немецкого языка на армянский. Увлечение марксизмом было пресечено его отцом, и в зрелом возрасте Иосиф стал членом Государственной думы II созыва от партии кадетов. Будучи ученым-агрономом, он с увлечением внедрял прогрессивные новшества в хозяйство своих Эриванских поместий. Но случился финансовый кризис, цены на зерновые резко упали, и И. Н. разорился. Не сумев пережить удара, он покончил с собой. Атабеков был похоронен в Эчмиадзине, во дворе церкви св. Гаяне. Могила сохранилась, надгробие находится рядом с могилой Хента.

Иосиф Атабеков был женат на Елене Авакимовой из родовитой армянской семьи из Дагестана. У Елены и Иосифа было двое сыновей и две дочери. Старший из сыновей, Вани, выбрал карьеру артиллериста, участвовал в боевых действиях в Зап. Армении в годы Первой Мировой войны. С приходом большевиков эмигрировал во Францию, где благополучно устроился, создал семью. До последних дней жизни поддерживал связь с братьями и сестрами в Советской России. Другой сын, Григорий Иосифович, стал известным советским ученым, лауреатом Сталинской премии, доктором технических наук, профессором, зав. кафедрой Теоретических основ электротехники Московского авиационного института. Его сын, Иосиф Григорьевич Атабеков (скончался в 2021 году), был выдающимся вирусологом, академиком РАН и Академии Европы, дважды лауреатом Госпремии РФ, зав. кафедрой вирусологии МГУ, автор более 300 научных работ. Одна из дочерей Иосифа Нерсесовича, Анаид Иосифовна Атабекова, была профессором Тимирязевской академии, ученицей Н. Вавилова. Вышла замуж за Николая Александровича Майсуряна, академика ВАСХНИЛ, член-корр. АН Армянской ССР. Все эти замечательные потомки Акопа-юзбаши Атабекова никогда не порывали связей с Арменией и по мере возможностей оказывали помощь родине своих предков — Карабаху.

Иосиф Нерсесович Атабеков (1870–1916). Отец

Вани Иосифович д'Атабекян (1898–1976). Сын

Григорий Иосифович Атабеков (1908–1966). Сын

Иосиф Григорьевич Атабеков (1934–2021). Внук

Самобытная российская цивилизация

Российская империя изначально строилась на многонациональной основе, в течение всего своего становления. Социокультурный, этнический и географический полиморфизм был ее данностью. Таким образом, с самого начала империи был принцип административными, военными или иными методами превратить самопроизвольно созданные национально-территориальные образования в единое политическое пространство.

Процесс территориальной экспансии российской государственности был своего рода исторической действительностью, которая длилась несколько веков. Российская имперская государственность легко адаптировалась и давала всем и каждому социокультурным и политическим, стать частью большого геополитического пространства империи.

Для политической традиции России, концептуальные категории «нация» и «империя» — это однородные понятия.

Российская империя никогда не была государством только русского этноса, она реализовывалась как государство русской имперской нации, в создании которого были включены в течение по крайней мере последних 500 лет многие этнические группы. Универсальность, присущая всей имперским государствам, в России воплощались как наднациональность.

Особенности российского имперского государства его строительства в зоне фронтиров, на границе территорий и культур, которые поглощались метрополией, воспринимавшей фронтиры как собственное продолжение. По этой причине в России никогда не было ясной и жесткой разграничительной линии между колониями и метрополией. В России колониальность и метропольность были явлением временным.

Российская империя предложила всем своим перифериям общее процветание и лучший путь к хорошей жизни. Эту идею активно пропагандировали и ретранслировали местные жители, уполномоченные на то центра представители высшей царской администрации.

Империя гарантировала устойчивый мир и безопасность всем этносам, кто вошел в ее состав. Кроме того, стремилась утвердить одинаковой для всех развития и экономического процветания. Жители имперской периферии имели те же возможности, что и жители имперских центров.

Постепенно приходит экономическая взаимозависимость на всем пространства. Природный и закрытый характер региональной экономики изменялись расширенным и разнообразным производством местной продукции, а также торговля становится постоянной. Предоставление коллективных благ и повышения степени экономической взаимозависимости в пространстве империи являются важным фактором, примирявшим окраине со своим новым положением.

Многие решения, которые играли важную роль для империи, могли быть принято на ее перифериях.

Важным отличием российского имперского проекта в культурной сфере в отличии от западных аналогов, было почти полное отсутствие каких-либо намеков на этническое превосходство, этнической исключительности, избранность, которые сделали приемлемым для всех, кто так или иначе сталкивался или было обратиться с ним.

Проблема, которая возникает в силу большой культурной дистанции, изначально умножала переживаемый сторонами культурный шок. Реакция со всех сторон были: с российской — желание обозначить неизвестные ей культурные значения, в обычных изображениях и именах; из горской — разрушение, уничтожение новых средств связи, захвата пленных, преследования и казни над представителями их собственной среде за контакт с российской стороны, вооруженное сопротивление.

По этой причине добытые артефакты были изначально носили избранность (приспособленность для общих потребностей), представляя для горцев, если так можно выразиться, культурной экзотики.

Поэтому имперский образ жизни вызвал настороженность среди горского населения. Тем не менее, обмен товара и устойчивые экономические связи и другие отношения, который устанавливались между сторонами, прорываясь через все препятствия, в первую очередь, благодаря культурной деятельности со стороны империи, в самом образе и стиле жизни ее представителей с неизбежностью способствовали взаимодействию культур.