Материалы международной научно-практической конференция «195 лет Туркманчайскому договору – веха мировой дипломатии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

28 февраля монарху сообщено о начале военных действий с открытия весной горных проходов занять прежде всего Эчмиадзинский монастырь для организации здесь главного этапного пункта до занятия Еревана. Передовой отряд намечалось иметь в составе 6 батальонов пехоты и 12 орудий[11]. Первочередность занятия Ереванской крепости, которую неудачно дважды осаждали русские войска главнуправляющие региона П.Д. Цицианов в 1804 г. и И.В. Гудович в 1808 г., диктовался направлением из Киева осадного парка из четырех 24 фунтовых пушек, двух гаубиц 40 фунтовых, 6 мортир большого и 12 кегерновых малого калибра. Прибытие в Грузию осадного парка ожидалось в течение четырех месяцев, а продвижение к Еревану требовало обеспечение его безопасности[12].Учитывался опыт предшествующих осад Ереванской крепости, когда легкие орудия не позволяли успешно завершить осаду.

30 марта 1827 г. Паскевич доложил царю Николаю I, что с этого дня вступил в командование отдельным Кавказским корпусом и руководства главным управление, региона на имеющихся «основаниях»[13]. Смена руководства Кавказского корпуса диктовалось желанием царя Николая I закончить войну с Персией, чтобы сосредоточиться на решение Греческого вопроса и урегулировать отношения с Османской империей. Это обусловило высочайшее повеление Паскевичу ускорить военные действия: «С началом нынешней весны возобновить наступательные действия против Персии». Достижение успеха рассматривалось инструментом воздействий на сопредельные азиатские державы: «Известие о состоянии военных сил наших и неприятельских — подает надежду, что с помощью Божию, быстротою вашею заставили бы беспокойных соседей наших раскаяться в своем враждебном покушении и просить мир»[14].

13 апреля 1827 г. передовой отряд ген. К. Х. Бенкендорфа занял Эчмиадзин и стал заниматься зачисткой окрестностей от неприятеля. Надежда на занятие крепости Сардар-Абад не состоялась[15].23 апреля он выдвинулся к Ереванской крепости, куда 27 апреля послал «Прокламацию», где жителей «армян, татар и других племен» призвал к принятию подданства Российского престола: «Объявляю вам именем Великого Российского императора, которого я имею счастье быть генерал-адьютантом, что со дня вступления моего в Эчмиадзин, Эриванская и Нахичеванская провинция, принадлежат Российской державе на вечные времена»[16]. Нахрапом требовалась сдача крепости. Прокламация, очевидно, ставила целью вызвать сардара Еревана на переговоры, чтобы оговорить условия сдачи либо перехода под российское покровительство. Но сдача не состоялась.

Параллельно стартовал процесс подготовки мирного договора. В апреле 1827 г. начальнику главного штаба И. Дибичу был направлен «Проект мирного договора между Российской империей и Персидскою державою», состоящий из 11 статей, «Проект конвенции о торговых отношениях в виде отдельного акта к договору с Персией, согласно III статьи оного», а также «дополнительные наставления». Он также уведомлялся о назначении д. ст.с. А. М. Обрезкова для ведения переговоров. Глава внешнеполитического ведомства К. В. Нессельроде отмечал, что проекты утверждены е.и.в. и направлены для реализации Паскевичу, а ему для разных соображений[17].

Проект мирного договора с Персией воплощал план графа Зубова 1802 г. об установлении естественной границы с Персией, что должно было содействовать азиатской торговле России[18]. В проекте подчеркивалась геополитическая значимость разделительной межи: «Причина, побуждающая Государя Императора, назначить течение Аракса будущею границею между обоими государствами, основаны не столько на желании присоединить к обширным своим владениям ханства Ереванское и Нахичеванское, сколько по необходимости иметь границу твердую и естественную, которая будет опираться на крепость довольную важную и доставит ощутительные выгоды в отношении политическом и военном»[19].

Требование естественной границы по Араксу указывалось безусловным императивом: «По сему статья, определяющая, чтобы Аракс составлял разъединительную пограничную черту, должна быть постановлением непреложным». Предусматривалось отступление от этого требования за счет правобережной части Ереванского ханства: «Но поелику небольшая часть ханства Ереванского лежит за Араксом, которую было бы выгодным удержать за нами единственно только по тому уважению, что из оной [Кульпинский солерудник] снабжается солью Грузия и другая смежная область»[20]. Тем не менее, допускалась возможность оставить эту правобережную часть Ереванского ханства Персии при условии свободного допуска российских подданных к соли. Вне намеченной русской границы оставлялся Макинский магал Ереванского ханства на правобережье Аракса. Сумма военной контрибуции определялась в 40 млн. руб., включая разные статьи: вознаграждения за военные расходы, возмещения ущерба закавказскому населению, местным хозяйствам, и казенным предприятиям, потерь отдельных лиц и купечества, потерявшему свои товары в самой Персии. Естественно, что контрибуция также преследовал цель ослабить экономический и военный потенциал Тегеранского двора, предупредить вспышку очередной войны между соседними странами[21].

Паскевич сам готовился к дипломатическим раутам по заключению мира. 4 апреля 1827 г. он назначил дипломата и писателя А.С. Грибоедова руководителем дипломатической канцелярии, вверив отношения с Персией и Османской империями[22]. Выдвиженец приходился родственником Паскевичу, женатого на двоюродной сестре супруги командующего, но Грибоедов имел опыт деятельности в Персии, знал персидский язык и был знаком с местными обычаями. Доверительные же отношения имели значение для воплощения установок самодержавия России.

24 мая Паскевич из главной квартиры в Джелал-оглу направил царю сообщение о прибытии ст.с. Обрезкова, который до этого служил секретарем миссии в Тоскане и в Риме, для ведения переговоров. Знание обоих дипломатов должны были послужить общему делу.

Наступивший летний зной побудил Паскевича удалиться в Нахичеванское ханство. Паскевич сумел занять 7 июля крепость Аббас-Абад, которую сдал Эксан-хан, сын Калб-Али-хана Нахичевана, за что Паскевич назначил его наибом Аббас-Аббада. Переговоры о сдаче крепости успешно провел Грибоедов[23]. За военные успехи Паскевич был удостоен монархом ордена св. Владимира I степени — занятие г. Нахичевана, нанесение поражения Аббас-Мирзе при сражении Джеван-Булаг и покорение крепости Аббас-Аббад[24].

Военный успех Паскевича заставил наследного принца Аббас-Мирзу запросить переговоры. 20 июля 1827 г. Паскевич предписал Грибоедову выехать на переговоры в лагерь Аббас-Мирзы в деревне Каразиадин у р. Аракс. Их несостоятельность обусловила Ошаканское сражение 17 августа 1827 г., где армия Аббас-Мирзы не сумела добиться успеха[25].1 октября 1927 г. состоялась сдача Ереванской крепости[26].13 октября последовало занятие г. Тавриза[27].10 февраля 1828 г. состоялась подписание Туркманчайского мира между Российской империей и шахской Персией на основе разработанных проектов, куда, по инициативе армянской стороны, была внесена статья о возможности переселению персидских армян на территории, отошедшие к российской стороне[28].

Таким образом, сложная международная геополитическая ситуация начала XIX в. обусловила относительно длительное время для присоединения Закавказья к Российской империи. В ходе русско-персидской войны 1826–1828 гг. российская сторона сумела эффективно осуществить решение военно-политического противостояния и наметить дипломатическое решение итогов. Коренной перелом в этом процессе имел Туркманчайский мир 1828 г., ставший результатом успешной военно-политической деятельности руководящих кругов Российской державы.

Участие декабристов в освобождении Восточной Армении и присоединении ее к Российской империи

После подавления восстания декабристов 14 декабря 1825 года по приказанию императора Николая I на Кавказ были сосланы 70 разжалованных офицеров — руководителей восстания и более 2800 солдат. Войдя в состав действующего Отдельного Кавказского корпуса почти что все они приняли участие в русско-персидской войне 1826–1828 гг. и русско-турецкой войне 1828–1829 гг.

В числе сосланных на Кавказ декабристов были И. Г. Бурцев, М. И. Пущин, Н. Н. Раевский, В. Д. Вольховский, Е. Е. Лачинов, Н. Н. Депрерадович, Н. Н. Семичев, Д. А. Искрицкий, Н. Н. Оржицкий, А. С. Гангеблов, Ф. Г. Вишневский, А. Е. Ринкевич, Н. Г. Цебриков, А. А. Добринский и другие. Все они приняли участие в боевых действиях.

Евдоким Емельянович Лачинов принял участие в сражении у деревни Ошакан, а в августе 1827 года во взятии Сардарапата и Эривани, за что был произведен в унтер-офицеры. Николай Николаевич Депрерадович участвовал в осаде Сардарапата и Эривани. Михаил Иванович Пущин, являясь командиром саперного батальона, принял активное участие в осаде и взятии Эривани. За проявленные храбрость и отвагу при взятии Сардарапатской крепости орденом св. Георгия был награжден декабрист Федор Гаврилович Вишневский, а за участие во взятии Эривани был произведен в унтер-офицеры. О доблести декабриста прапорщика Александра Ефимовича Ринкевича в октябре 1827 году царю докладывал лично генерал Паскевич.

Уроженец Белгородчины декабрист Николай Раевский принял участие во взятии крепостей Аббас-Абад, Сардарапат и Эриван, а также в русско-турецкой войне 1828–1829 гг.

Сосланные на Кавказ декабристы участвующие в восстании в Санкт-Петербурге на Сенатской площади были собраны в лейб-гвардии сводный полк под командованием декабриста-полковника (в дальнейшем генерал-майора) И. П. Шипова. Этот полк отличился во взятии Эриванской крепости.

1-го октября 1827 года во время взятия Эриванской крепости батальоны сводного полка первыми начали штурм крепости и ворвались в крепость. Бойцы полка показали примеры мужества и отваги и многие были награждены орденами и медалями.

Кроме декабристов собранных в лейб-гвардии Сводном полку рядовые декабристы-солдаты бывшего Черниговского полка Южного общества декабристов были определены в Кабардинский пехотный полк, Навагинский пехотный полк, Ширванский полк, во 2-й батальон Апшеронского пехотного полка и в 43-й Егерский полк.

Среди рядовых солдат-декабристов было много выходцев с Белгородчины. Так, в Кабардинский пехотный полк были определены бывшие солдаты Черниговского полка Степан Касиченко, Яков Брилев, Федор Титюнов, в Апшеронский пехотный полк Лукьян Дубинин, Андрей Тараватов, в Кабардинский пехотный полк Илья Новиков, Иван Шевченко, в Ширванский полк Иван Щербаков, Андрей Попов, Василий Масалов, в Егерский полк Андрей Зинзиров, Дмитрий Карамзин, Марк Сердюков и другие. Все вышеупомянутые полки составили костяк Отдельного Кавказского корпуса осаждавшего и захватившего Эриванскую крепость[29].

В начале июня основные силы русской армии под командованием генерала И. Ф. Паскевича достигли Араратской долины, и вошли в Нахичеванское ханство. 7 июля 1827 была захвачена построенная принцем Аббас-Мирзой и считавшаяся неприступной крепость Аббас-Абад. При взятии крепости отличился Н. Н. Муравьев (Карский). При взятии этой крепости у И. Ф. Паскевича в составе Отдельного Кавказского корпуса имелось 4000 пехоты, 3500 кавалерии и 300 пушек. Русские войска захватили в крепости 3000 сарбазов, 23 орудия, 1000 бочек пороха, 500 центнеров пшеницы. При взятии крепости отличился отряд под командованием князя Эристова, в составе которого проявил себя также генерал-майор барон Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен.

Находясь в лагере при урочище Джангели генерал Афанасий Красовский 12 июля 1827 г. писал в св. Эчмиадзин архиепископу Нерсесу Аштаракеци прося его при получении сведений о продвижении врага прислать их ему через армянина Кзиора Арутинова, а также просил его послать несколько человек — армян для ведения разведывательной деятельности[30].

В письме от 16 июля 1827 г. генерал А. Красовский благодарил архиепископа Нерсеса за снабжение 20-й дивизии 350 пудами соли, а также оповещал его о взятии генералом Паскевичем крепости Аббас-Абад. Генерал Красовский также просил уведомить его «в каком теперь направлении главный отряд войск наших»[31].

В письме от 19 июля 1827 года генерал А. Красовский просит архиепископа Нерсеса послать в сторону Эривани и Сардарапата «для разведания» несколько человек дабы разузнать «в каком состоянии находятся там войска и не имеется ли какого-либо сведения о действиях неприятеля, а также не предполагается ли со стороны оного какое-либо движение».

Со своей стороны генерал Красовский уведомлял архиепископа Нерсеса в том, что «осадная артиллерия выступает из Тифлиса непременно 20 числа сего месяца и прибудет сюда в первых числах августа»[32].

В письме от 29 июля 1827 г. генерал А. Красовский поставил архиепископа Нерсеса в известность о том, что посылает в Эчмиадзин на смену находящегося там в гарнизоне батальона Крымского полка батальон 39-го Егерского полка, а также повозки принадлежащие Армянской дружине для перехода ее в военный лагерь под Джангали. Красовский также просил архиепископа Нерсеса, если он и изволил «получить известие через посыльных в крепости Эривань и Сардар-Абат, то не оставьте принять труд уведомить меня о том с отправляющимся сюда батальоном Крымского полка, причем отправьте и наших посыльных, для получения от меня награждений и для подробнейших расспросов, как у очевидцев там бывших»[33].

В письме от 31 июля 1827 г. генерал Красовский благодарил архиепископа Нерсеса «за известия, доставленные мне посыльным от Вашего высокопреосвященства в Эривань»[34].

Генерал беспокоится о нападении персов на представителей армянского духовенства недалеко от Эчмиадзина и не советует отдаляться от монастыря и просит «приказать как всем монашествующим, давно и прочим монастырским жителям, чтобы они никак не отвергали благоразумных мер осторожности», а также требует от военного коменданта «в сады же монастырские находящиеся около монастыря Рипсиме и Шогакат, со всеми следующими туда посылать особое прикрытие не менее, как из 50 человек»[35].

Узнав о продвижениях неприятеля генерал Красовский 7 августа пишет архиепископу Нерсесу Аштаракеци следующее: «Теперь я весьма интересуюсь знать, какое намерение неприятеля, собравшегося в лагере при речке Кара-су? Если он приступит к вам, то я по-первому известию тотчас выступлю на помощь со всеми войсками для чего с утра до вечера делается наблюдение с моих передовых постов, и в зрительную трубу видно каждого конного, подъезжающего к монастырю, а между тем и от вас ожидаю частых уведомлений о намерении и движении неприятеля и покорнейше прошу посылать верных людей узнавать как о числе войск, так ровно и о том, куда они намерены идти»[36].

Из многочисленной переписки генерала Афанасия Красовского с архиепископом Нерсесом Аштаракеци (будущий католикос Нерсес V) налицо дружеские отношения и полное доверие командования русской армии к представителям армянского духовенства и участие последних в военных действиях и в разведывательной работе на благо русской армии.

[11] Там же, д. 344, л. 1, 5, 7, 28 об.

[12] Российский государственный исторический архив (РГИА), 1018,оп.2, д.85, л. 68, 69.

[13] Там же, оп. 1, д. 2, л. 90.

[14] Там же, оп. 3, д. 217, л. 1,2.

[15] ПВА, т. 2, N 143, с.248, 249; № 147, с. 259, 260.

[16] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф.728, оп. 1, д. 1457, л. 65.

[17] Там же, л. 21–37.

[18] Тунян В.Г. Админстративно-экономическая политика самодержавия России в Закавказье I пол. XIX в. Ереван, 2003, с.12.

[19] ГАРФ, ф. 728, оп. 1, д. 1457, л.42, 42 об.

[20] Там же, л. 42 об.

[21] Там же, 44–46 об.

[22] Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссией. Под ред. А.П.Берже.

[23] А.С. Грибоедов. Полное собрание сочинений. СПб, 2006, т. 3, с.679..

[24] Щербатов А.П… Генерал-фельдмаршал…,т. 2. Приложения к главе VII с.252, 253.

[25] Рукописный отдел Государственной публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина, ф.564, оп. 1, ед. хр. 2, л.1.

[26] Тунян В.Г. Х. Е.Лазарев: жизнь и деяния 1789–1871. Ереван, 2016, с.86.

[27] 13(25) октября 1827 г. — взятие Тавриза русскими войсками. — https://ochagsamara. wordpress.com /2016/10/13/1325

[28] Тунян В.Г. Х. Е.Лазарев…, с. 186, 187.

[29] С. М. Степанянц (Кертох). «Декабристы-белгородцы», Белгородские известия, 13 декабря 2014, № 240

[30] НАА Ф. 53, д. 175, л. 33–34

[31] Там же, л. 29–30

[32] Там же.

[33] Там же, л. 31–32.

[34] Там же.

[35] Там же, л.л. 26,37.

[36] Там же, А. 35–36.