Трусливый Петухов утвердительно замотал головой:
— Непременно-с поднять!.. Непременно-с!..
Шарапов сел с видом человека, которому подсказали спасительную мысль, и перекрестился:
— Господи, помоги нам!..
На следующий день в положенное время лавки Шарапова не открылись. Жители, пришедшие купить кто сахара, кто хлеба, выстроились в шумную очередь. Стали ждать.
Подошел Петухов, спросил с хитрой улыбочкой:
— Что, замочек?
На бывшем уряднике была замызганная одежда и рваные сапоги. Он производил впечатление опустившегося человека.
— Что-то припозднился сегодня Кузьма Петрович, — сказал высокий хлыщ с рыжими бакенбардами, который только что подошел. Это был новый служащий с пристани.
— Кузьма Петрович ни при чем, — загадочно жмуря глаза, ответил Петухов. — Вчера ревкомовцы опечатали его имущество. Видите, печать? — показал он на дверь.
— А где покупать? — заволновались женщины. — Не помирать же с голоду!
— Это беззаконие, господа! — подлил масла в огонь хлыщ. — Надо послать делегацию в ревком. Нельзя закрывать лавки.
Петухов скептически поморщился:
— Ничего не поможет. Не затем ревком закрыл лавки, чтобы так взять и открыть.
— А что же делать, господа? — горячился хлыщ. — Мне надо папирос купить!
Подошел зажиточный мужик Семен Серкин. Высокий, жилистый, длиннорукий. Звали его в селе «ямщиком», потому что один из предков Семена служил на почте ямщиком. У Семена два взрослых сына. Колчаковцы хотели их в солдаты забрать, да Юшмин выручил: поладили как-то с воинским начальником. За заступничество волостного старосты пришлось отдать яловую корову. А что дал Юшмин воинскому начальнику — осталось тайной.
— Чего народ толпится? — спросил Семен.
— Сейчас еще подойдут, — осклабился Петухов. — Нет торговли.
— Почему? — удивился Семен.
Петухов не ответил — увидел приближающихся Усова и Кузю. Бывший кучер нес большой кусок жести. Жесть белая, а на ней большие красные буквы.
Ревкомовцы завернули к лавкам. Люди расступились.
Усов сорвал вывеску, красовавшуюся над дверью: «Торговля Шарапова, Шалаева и Кº».
— Тебе подсобить, Иван? — выкрикнул задорный женский голос.
— Не надо, — хмуро отозвался Усов, прибивая принесенную вывеску.
— «Мачинская народная лавка», — громко прочитал рыжий с бакенбардами и хмыкнул. — Господа, а когда я смогу купить папиросы?
— Сегодня-то лавку откроете? — послышался тот же женский голос.
— Сегодня нет. Новые продавцы примут товар и произведут учет.
К удивлению Усова, недовольства никто не выражал. Люди спокойно расходились по домам. Последними ушли Петухов и Серкин.
— Как думаешь, Семен, долго продержится новая власть? — спросил Петухов, чтобы завязать разговор.
Мужик пожал плечами: