— И на каком языке будет вестись делопроизводство?
— На якутском и русском.
— А если народ проголосует против Советской власти? — крикнул Юшмин, встав на цыпочки.
— Народ уже проголосовал оружием, гражданин Юшмин! — громко ответил Семенчик. — Поздно переголосовывать. И все равно вы останетесь в меньшинстве. Еще есть вопросы?
Вопросов больше не было. Семенчик, о чем-то пошептавшись с Усовым, обратился к односельчанам:
— Здесь гражданин Юшмин и ему подобные интересовались, нельзя ли отменить Советскую власть путем голосования? Вот для чего они хотели бы использовать свои голоса. А поэтому нам надо подумать, следует ли допускать к голосованию купца Шарапова, бывшего урядника Петухова и бывшего волостного старшину Юшмина? Не лучше ли здесь же, на этом собрании, лишить их избирательных прав?
Стало так тихо, что слышен был всплеск воды на реке.
Самодовольная улыбка мгновенно сошла с лица Шарапова. Он порывался что-то сказать, но его опередил Усов:
— Давайте проголосуем!
Шарапов окинул взглядом толпу. Большинство присутствующих здесь служили у него, или у Юшмнна, или у Петухова, Неужели они пойдут в открытую против своих хозяев?
— Голосовать будем в их отсутствие, — как будто отгадав мысли купца, сказал Семенчик. — Шарапов, Петухов, Юшмин, именем Советской власти приказываю вам покинуть собрание.
— Не имеете права! — сорвавшимся голосом крикнул Петухов. — Мы будем жаловаться!
— Пойдемте, раз комиссар приказывает, — небрежно бросил Шарапов. Он заложил руки за спину и первым демонстративно зашагал прочь. За ним поплелись Петухов и Юшмин.
Семенчик перекинулся словечком с Усовым и, когда все притихли, сказал:
— Может, кто-нибудь желает выступить? Будем лишать богачей избирательных прав или пусть вместе с нами голосуют?
Все молчали.
— Или, может, всех троих изберем в ревком? Юшмина сделаем председателем, — пошутил Семенчик.
В толпе засмеялись.
Вперед протиснулся белый как лунь беззубый старик.
— Говори, Юхим, — подбодрил старика Усов. — Мы тебя слушаем. Тише!
— Давеча мы выдворили отсюда тойонов, — дребезжащим голосом начал Юхим. — А ведь они-то кормят нас и одевают. Что будет, если Шарапов не откроет завтра лавку, Юшмин откажет в семенах? Что тогда? Зубы на полку?
— У тебя, дед, нету зубов! — выкрикнул молодой, задорный голос. — Обойдешься.
— А вот как ты обойдешься без штанов с голой задницей? — отвечал дед под общий хохот.
— Дедушка, — вытирая платком слезы, сказал Семенчик, — ревком отберет у Шарапова все товары и посадит вас торговать. Ну, не вас, так другого. — И уже обращаясь к собранию: — А какая вам разница, у кого покупать, у купца или у государства? Впрочем, разница есть. Государственные цены будут дешевле. Так что не беспокойтесь, Советская власть все предусмотрела! — Семенчик глянул на деда, махнул рукой и опять засмеялся.
К столу, припадая на левую ногу, подошел кучер Юшмина Кузя, всю свою жизнь пробатрачивший на волостного старосту. Он снял картуз и, теребя козырек, сказал, обращаясь к Семенчику и Усову:
— Я, стало быть, за Советскую власть. А мой господин — против.
— Говорите народу. Пусть все вас слышат. — Семенчик показал рукой на собравшихся.
Кузя повернулся к слушателям лицом:
— И все они против Советской власти. Богачи, стало быть. Против. А Советская власть — это мы!.. И пущай они попробуют без нас обойтись! Мы без них — за милую душу! А они без нас — ничто! Тьфу! — Кузя смачно плюнул и надел картуз. — Ни лошади подковать, ни крышу покрыть — ничего не умеют! Давеча говорю своему толстозадому: «Что бы вы делали, если бы по дороге в бричке ось сломалась и меня бы с вами не было?» — «А чего ради, говорит, я без тебя куда-то бы ехал? Такого быть не может. На то ты и кучер». Видали паразита? Без меня шагу ступить не может! А я вот запишусь в ревком!..
Поднялся шум. Все почему-то развеселились…