Семен вынул кисет и закурил. Руки у него дрожали от волнения и гнева.
V
Открыли лавки на следующий день с утра. Людей набилось битком. Многие пришли просто поглазеть из любопытства.
Сукном и материей торговал Кузя-хромой. За прилавком, где отпускались хлеб, мука, крупа, мясо, масло, стояла Христина, жена Усова.
Сгорбленный старик в рваной одежонке протиснулся к прилавку и, подслеповато вглядываясь в нового продавца, закачал головой.
— Ты ли, Кузя? — удивился он. — Я сперва не поверил, когда сказали. — Шаркая ногами, старик пробился к Христине. — Нет, не соврали — Христина. Вместо одного торгаша двое теперь. На паях с Кузьмой?..
— Тебе что, Юхим? — не понял Кузя.
— Интересуюсь, на паях вы или как? С Христиной-то?
— А-а. — Кузя переглянулся с товаркой. — На паях. А что?
— И выручку пополам? — вытянул морщинистую шею Юхим.
— Нет. Не пополам. Христине — побольше, мне — поменьше.
— Ой, так ли? Что ж ты, дуралей, соглашаешься?
— А много ли мне надо? Детей я вырастил. — Кузя окинул взглядом жалкую фигуру Юхима. — Подойди ко мне, дед. Сюда, за прилавок.
Старик, смеясь, замахал руками:
— Ну какой я помощник? Кликни кого помоложе.
— Иди, иди, не бойся! — Новый продавец затащил Юхима за прилавок. — Хочу малость приодеть тебя. — Он снял с плечиков пальто с меховым воротником. — Ну-ка, примерь.
— Надевай, Юхим. — Кто-то явно посмеивался. — За примерку денег не берут.
— А что? И одену! — Голос Юхима задребезжал. Старик скинул изодранный кафтан и влез в пальто.
— Глядись в зеркало! — зашумели посетители, включаясь в игру. — На боярина похож! Хоть жени!
— Не велико? — вполне серьезно осведомился Кузя. — Христина, глянь-ка!..
Христина подошла к Юхиму:
— Ну-ка, повернись, дед. Вроде бы ничего.
— Ему надо брать на вырост, — острили в лавке. — А может, наоборот?..
— А тебе, Юхим, нравится шуба? — спросил Кузя.
— Эта? — Дед вертелся перед зеркалом, как молодой. — Да мне такая и во сне не снилась. Соболь, что ли?
В лавке засмеялись:
— Мерлушка соболем показалась!
— А вот этого ситца возьмешь на рубашку? — Кузя развернул перед Юхимом материю. — Три аршина на тебя хватит?
— А за какие шиши я возьму? Ситец хороший — в глазах рябит. — Старик вздохнул. — Век прожил, а ни одной такой рубашки не сносил. Все больше из дешевой китайки шил. Ты уж того наряжай, у кого деньги водятся. — Старик осторожно снял пальто, положил на прилавок.
Кузя-хромой отмерил пять аршин сукна: