— Мне жаль, Шей. Я облажался, — пробормотал он. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, но черт… — Он снова и снова проводил рукой по губам, а из его глаз без остановки текли слезы.
Дрожа всем телом, он рыдал, сидя на крыльце моего дома. Под кайфом, пьяный и уничтоженный.
— Пошли, — сказала я, поднимая его на ноги. Обняв его за талию, повела к двери. — Давай приведем тебя в порядок.
— Не связывайся с этим дерьмом, — пьяно прошептал он, шатаясь взад-вперед, пока я пыталась удержать его на ногах. — Тебе не стоит иметь дело с моим гребаным хаосом.
— Ш-ш, — шепнула я ему, зная, что в нынешнем состоянии он вряд ли способен понять, что я говорю. — Давай просто примем душ, хорошо?
Он кивнул в знак согласия.
Пока я вела его через гостиную, сидящая на диване Трейси смерила нас взглядом.
— Что происходит? — Ее глаза переместились на Лэндона: — Он пьян? Сейчас три часа дня, — заметила она. — Вторник!
— Не сейчас, Трейси, — бросила я, направляясь в ванную.
Последнее, что мне было нужно, — ее колкости. Мы зашли в ванную, и я заперла за нами дверь. Лэндон прислонился к стене, а я включила душ и убедилась, что вода достаточно теплая.
— Черт, прости, Шей. Мне очень жаль, — повторял он.
Я ничего не ответила. Помогла ему снять одежду и забраться в душ.
— Зайдешь со мной? — спросил он.
Я тоже разделась и вошла вслед за ним. Горячая вода захлестнула нас, и, взяв шампунь в руки, я начала втирать его в волосы Лэндона. Затем я намылила его тело — он все еще был не в себе и покачивался из стороны в сторону. Мой собственный разум, в свою очередь, играл со мной в игры — в сознании одно за другим возникали воспоминания из прошлого.
— Мама, что ты делаешь? — спросила я, проходя мимо ванной.
Папа сидел в душе, сгорбившись.
— С папой все хорошо?
Он не выглядел хорошо. Его глаза были закрыты, и он медленно раскачивался взад-вперед.
— Он в порядке, Шей, — ответила мама, торопясь выгнать меня из ванной. — Возвращайся в постель. Я скоро приду.
Я попыталась оттолкнуть воспоминания, но ситуация была слишком свежа в моей памяти — сейчас я заботилась о Лэндоне так же, как мама об отце.
Пока я вела его в свою комнату и укладывала на кровать, меня преследовало жуткое предчувствие. Засыпая, он продолжал извиняться, и я обвила руками его тело, не в силах закрыть глаза. Что пережил Лэндон за последние несколько недель? Я видела его в журналах, читала его интервью — он выглядел счастливым и широко улыбался. Но в тот день у меня дома появился совсем другой человек. Мальчик, лежащий на моей кровати, был сломлен, покрыт шрамами и истекал кровью от ран, нанесенных демонами, захватившими его разум.
Было ясно, что человек, которого он показывал миру, — притворство.
Мальчик, который лежал в моей постели той ночью, был настоящим Лэндоном. Сломленным Лэндоном.
Мальчиком, который потерял отца и винил в этом себя.
Когда он проснулся среди ночи, я все еще не спала.
Он повернулся ко мне и слабо улыбнулся:
— Привет.
— Привет. Ты в порядке?
Он снова улыбнулся мне, и я покачала головой:
— Только правда, никакой лжи.