Экслибрис. Лучшие книги современности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хаас напоминает, что с окончанием холодной войны новый мировой порядок, на который все так надеялись и легкомысленно предсказывали после падения Берлинской стены в 1989 году, так и не наступил. Напротив, относительно стабильный биполярный мир, в котором вооруженные ядерным оружием Соединенные Штаты и Советский Союз сближались со сдержанной осторожностью, уступил место сложному многополярному обществу, подверженному процессам глобализации, распространению ядерного оружия и воздействию стремительно развивающихся технологий. Возросшее в новом тысячелетии влияние популистских и экстремистских течений и нападки на демократические институты способствуют будущей глобальной нестабильности.

К «тревожным событиям» Хаас относит возрастающее соперничество между ведущими мировыми державами, увеличивающийся разрыв в решении общемировых проблем, например, в сфере климатических изменений, и системный кризис в том, что касается практических шагов и политических решений, будь то внутренняя политика или внешняя.

Располагая всеми необходимыми сведениями, автор плавно переходит от обсуждения более крупных изменений к запутанным отношениям между конкретными странами – такими, как находящиеся в очагах напряженности Сирия и Афганистан. Прочитав «Мировой беспорядок» («A World In Disarray: American Foreign Policy аnd the Crisis of the Old Order»), вы познакомитесь с исключительно важным взглядом на текущее положение дел, рассмотренное в широком контексте с привлечением лаконично изложенной истории международных отношений со времен Вестфальского мира и подписания в 1648 году пакта об окончании Тридцатилетней войны до времен окончания холодной войны и привлечением столь же краткого анализа действующих на нынешнем глобальном ландшафте сил и происходящих событий.

Хаас говорит о том, что может прозвучать для читателей как предупреждение администрации Трампа из-за ее беспорядочной внешней и внутренней политики: «Соединенным Штатам следует опасаться внезапного или слишком резкого изменения того, что они обычно делают на мировой арене. Для великой державы важно оставаться последовательной и сохранять единообразие подхода. Друзья и союзники США должны знать, что доверились надежному партнеру. Если Америка начнет колебаться, это неминуемо приведет к совсем другому, еще менее упорядоченному миру».

Продолжая мысль, автор пишет, что беспорядок внутри страны «неразрывно связан с мировым беспорядком». Оба эти фактора, заключает он, «не приведут ни к чему хорошему».

Брат, я умираю (2007)

Эдвидж Дантика

Америка всегда была страной эмигрантов. Множество писателей и мыслителей, родившихся за границей, сыграли важную роль в формировании американской истории и литературы – от Томаса Пейна и Александра Гамильтона до Владимира Набокова, Якоба Рииса, Сола Беллоу и Айзека Азимова.

Несмотря на то что Дональд Трамп установил новые, ужесточенные иммиграционные правила и не гнушался расистской риторики, которая вносит разлад и различия во взгляды, результаты опросов по-прежнему показывают: американцы уверены, что благодаря усердному труду и выдающимся способностям эмигранты служат укреплению страны – с этим согласны 62 % опрошенных в 2019 году исследовательским центром Пью. К тому же в последние десятилетия мы стали свидетелями целого потока блестящих работ о жизни эмигрантов, авторы которых или сами из эмигрантской среды, или родились в семье уехавших в США родителей. Гари Штейнгарт, Джуно Диас, Джумпа Лахири, Марлон Джеймс, Динау Менгесту, Оушен Вуонг, Вьет Тхань Нгуен, Теа Обрехт, Колум Маккэнн и Яа Гьяси – их произведения напоминают о новизне, сложности и динамизме, которые привнесли в американскую культуру эмигранты. Часто они пишут со сторонней точки зрения, их внимание настроено на поиск гармонии между обещаниями и несоответствиями американской мечты, и они с особым вниманием подмечают те аспекты повседневной жизни, которые многие из нас воспринимают как должное.

В книге Эдвидж Дантики Америка увидена объемным, стереоскопическим зрением. И в то же время ярко изображена родина автора, жестокая история болезненного наследия Гаити.

На страницах книги мемуаров «Брат, я умираю» («Brother, I’m Dying»), опубликованной в 2007-м, Эдвидж Дантика рассказывает, как отец уехал в Нью-Йорк – она сама тогда была двухлетней девочкой. Через два года за ним последовала мать, оставив Эдвидж десять новых, собственноручно сшитых платьев, часть – слишком большие, на вырост. Восемь лет после отъезда матери Эдвидж и ее брат жили в окрестностях Порт-о-Пренс, столицы, где постоянно шли схватки между соперничающими бандами и политическими группировками. Дети остались на попечении дяди Джозефа, брата отца, и его жены Дениз.

Дядя, истово верующий баптист, долгие годы категорически отказывался покидать Бэль-Эйр[18]. Только после того как одна из местных банд сожгла и разграбила его церковь, 81-летний Джозеф тайком оставил район, а затем и страну. Его перелет в Америку обернулся настоящим кошмаром. В Майами он попросил убежища, его направили в следственный изолятор Флориды, там он заболел и попал в больницу. Через день он умер.

Несмотря на то что Джозеф не хотел покидать нежно любимый Гаити, его, «изгнанного, наконец, в смерть», погребли на кладбище в Квинсе[19], «чтобы он стал прахом от праха страны, которая не желала его принимать». Вскоре к нему присоединился брат Мира, умерший на последней стадии фиброза легких, которым страдал долгое время. Братья выбрали непохожие жизненные пути, но в итоге упокоились бок о бок на кладбище одного из пригородов Нью-Йорка.

Рассказанная Дантикой об отце и дяде история объясняет читателю, какую роль сыграла гаитянская диаспора в судьбе ее членов – родителей и детей, братьев и сестер, тех, кто покинул страну и кто остался.

«Я умираю, брат» – запоминающаяся книга о жизни в изгнании и любви родных, о том, как эта любовь, преодолевая расстояния, разлуку, потери и заброшенность, остается неизменно сияющей и сильной.

Изнанка мира (1997)

Дон Делилло

Ни один писатель-романист так не углублялся в поиск сюрреалистичного в нашей недавней истории, как Дон Делилло. В романах «Игроки», «Весы», «Мао II», «Белый шум» и его главном творении «Изнанка мира» («Underworld»)[20] в полной мере проявляется ошеломляющий талант автора. Он создает яркую диаграмму американской истории, охваченной лихорадкой, – и с поразительной дальновидностью описывает, как случайные вспышки насилия и паранойя вкрадываются в коллективное подсознание, а воображением нации завладевают знаменитости и террористы.

Делилло изображает Америку страной, где вместо вытесненной религии организующим принципом стало мышление в духе конспирологических теорий. Для него это место, где осклизлая, лишенная человеческой теплоты «десница совпадений» проникает в жизнь каждого и где «правила возможного» меняются в одночасье. Автор говорит о соблазне новых технологий, объясняя, что они способны довести поп-культуру до еще большего абсурда. А также – о значительном влиянии боевиков и изготовителей бомб, которые не сходят с первых полос новостей в оцепеневшем от переизбытка информации обществе, страдающем от дефицита внимания.

Романы Делилло предсказывают ужас и страх, охватившие страну в роковой день 11 сентября, мрачные и необратимые последствия этой террористической атаки, а также рост влияния выплеснувшихся на просторы интернета масс, породивший рост недоверия к мнению экспертов и элитам.

Роман «Изнанка мира» поражает своей слаженностью. В этом блистательном повествовании о второй половине XX века в Америке, живущей в тени атомной угрозы и в ожидании потрясений нового тысячелетия, Делилло делится с читателем опасениями насчет будущего.

Сюжет «Изнанки мира» вращается вокруг похождений некоего Ника Шая, который, как и его создатель, провел детство в Бронксе и получил католическое воспитание. Однако на страницах романа перед нами предстает панорама всей Америки, где действуют как известные, так и вообще непонятные персонажи. Среди них – спортивные болельщики и фанатки заговоров, подозрительные типы и проходимцы, предприниматели, ученые и художники, чьи жизни пересекаются, и читатель интуитивно осознает, что личное и коллективное, сходясь в одной точке, способно превратиться во взрывную силу. Вступительную часть романа саму по себе можно считать одним из величайших достижений современной фантастики: более чем тридцать четыре тысячи поклонников бейсбола одновременно наблюдают за знаменитой игрой третьего октября 1951 года – тогда «Гиганты» победили «Доджерс» в борьбе за чемпионство. Для Делилло эта сцена – отправная точка в отслеживании длинной дуги, огибающей исторический период до конца прошлого века.

«Изнанка мира» демонстрирует поистине выдающиеся таланты автора. Это и дар к написанию идеально выстроенных, вызывающих безотчетный страх диалогов, отчасти перенятых у Ричарда Прайса и Дэвида Мэмета, а отчасти подслушанных в метро; и умение создавать буквально радиоактивные образы, которые не выходят у читателя из головы; и способность писать яркой синестетической прозой, и кинематографичность одновременно происходящих событий – так что прошлое и настоящее, важное и второстепенное закольцовываются в нашем сознании. Прерывистое повествование с заимствованием приемов коллажа, а также импровизированный монтаж живописи, музыки и кино отражают рваную дисгармонию современной жизни.

В одной из ранних книг герой Делилло рассуждает о романе Джойса, «где ничего не упущено», где охвачены и навеки запечатлены в словах все выверты и заносы недавней американской истории: прошлое, которое никогда не прекратится, – в «Изнанке мира» Делилло добился именно такого эффекта.

Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау (2007)

Джуно Диас

Первое, что поражает в романе Джуно Диаса «Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау», – удивительный язык: английский со смесью уличного сленга, сдобренного спанглишем. Волшебная подвижная проза легко прыгает со страницы, она настолько эластична, что Диас может говорить о чем угодно – от Толкина до Трухильо[21], от аниме до ужасов истории Карибского моря, от сексуальных похождений в кампусе Рутгерского университета до полных ярости полицейских рейдов в Санто-Доминго. В языке проявляется то, как персонажи Диаса лавируют между двумя мирами. Первый – Доминиканская Республика, их родина, населенная привидениями и насылающая кошмарные сны. Второй – Америка, точнее говоря, штат Нью-Джерси. Земля свободы и надежды (а порой – разочарования), куда они сбежали, чтобы примкнуть к большой доминиканской диаспоре.

Смешной и за душу берущий, трогательный и достоверно показывающий жизнь улицы, этот замечательный дебютный роман из комического портрета доминиканского подростка-ботана, иммигранта во втором поколении, вырастает в западающие в память размышления об истории, всеобщей и личной, и о тяжести прошлого. В книге рассказано, каким образом эмиграция в Америку затрагивает сразу несколько поколений одной семьи. Родителей, которые в поисках спасения от насилия и угнетения на родине пытаются обрести новую жизнь на земле торговых центров и пригородов, где все кажется чужим. Детей, погрузившихся в американскую поп-культуру, поглощенных любовными разочарованиями и неприятностями в школе – хотя они и осознают, насколько ничтожны их проблемы в сравнении с тем, что испытали на родине их отцы и деды. Для персонажей романа прошлое – одновременно и якорь, связывающий с семейными корнями, и опасный отлив, грозящий затянуть в пучину травмирующих, разрушительных воспоминаний.

В описании Диаса Оскар – простой парень, но «не один из тех доминиканских котов, которые у всех на виду: не был он ни спортивным красавцем, ни порхающим танцором бачаты, ни плейбоем», при виде которого девицы укладываются в штабеля. Оскар – ботан с лишним весом, он страстно увлечен научной фантастикой и мечтает стать «доминиканским Толкином». Он вздыхает по девушкам, которые его напрочь не замечают, и переживает, что так и умрет девственником – вопреки советам Лолы, красивой оторвы-сестры, и соседа по комнате Джуниора, порекомендовавшего сесть на диету, заняться спортом и «не гнать постоянно психованный негатив». Джуниору приходит в голову, что, возможно, Оскар – жертва «мощного фуку» (что-то вроде проклятия), насланного на семью доминиканским диктатором Рафаэлем Трухильо.

По ходу развития сюжета мы вместе с Оскаром углубляемся в прошлое его семьи. Узнаем, что непреклонный характер и дерзкие манеры его матери Бэль коренятся в полном невообразимой боли и потерь детстве, проведенном в Доминикане: ее отца арестовали и пытали головорезы Трухильо, а мать попала под грузовик вскоре после задержания мужа. Бэль едва спаслась, бежав с острова после злополучного романа с опасным человеком, женатым на сестре Трухильо.

[18] Бэль-Эйр (Bel Air) – страдающий от бедности и преступности район трущоб Порт-о-Пренса, Гаити.

[19] Квинс (Queens) – район Нью-Йорка.

[20] На русском языке не издавался, в разных источниках название переводится как «Изнанка мира», реже – «Преисподняя».

[21] Рафаэль Трухильо (1891–1961), также был известен под прозвищем «Шеф» – доминиканский политический деятель, фактический правитель страны в 1930–1961 годах.