Экслибрис. Лучшие книги современности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сам Чатвин, несомненно, принадлежит к категории тех, кто в движении.

По его собственным воспоминаниям, страсть к путешествиям была у него в крови. Двоюродный брат его бабушки, Чарли, служил британским послом в Пунта-Аренас в Чили и в 1898-м попал в кораблекрушение близ входа в Магелланов пролив. Дядя Джеффри был исследователем-арабистом, путешествовал по пустыням и получил золотой наголовник из рук самого эмира Фейсала; а другой дядя, Хамфри, «кончил свои дни в Африке».

Отец Брюса служил во флоте и редко бывал дома, и детство мальчик провел с матерью, скитаясь по Англии и живя то у одних родственников или друзей, то у других. Позже он «страстно полюбил атласы» и после того, как оставил многообещающую работу в аукционном доме «Сотбис», решил отправиться путешествовать и посвятить себя журналистике.

Его первая книга – «В Патагонии» – наделала много шума. Коллажеобразное повествование, чеканная проза, с картографической точностью описанная местность, существующая не только в воображении писателя, а как реальное место на земном шаре, – все это помогло расширению границ жанра путевых заметок и его возрождению в целом. Начало книги достойно восхищения и отдельного внимания: речь об увиденном автором в кабинете бабушки куске кожи какого-то животного – как он думал, «части бронтозавра», найденной в Патагонии бабушкиным братом. Мысли об этом никак не выходили у юного Брюса из головы. Он грезил о той далекой земле, и в нем росла уверенность, что в один прекрасный день он туда отправится.

В книгу «Что я здесь делаю?» («What am I Doing Here?») вошли автобиографические очерки, эссе и путевые заметки, в которых отражена способность Чатвина наметанным глазом подмечать все волшебное, необычное и диковинное. Любая запись в этом томе показывает талант Чатвина к наблюдению и уверенное умение писать о чем угодно – от русского авангардного искусства и тактики выживания в странах третьего мира до соперничества в мире большой моды. Лучшие образцы его работ невелики по объему, идеально оформлены и населены поразительными персонажами. На страницах книги мы знакомимся с Надеждой Мандельштам, которая жалуется на нехватку хороших писателей в России и умоляет Чатвина дать ей почитать «настоящую ЕРУНДУ», и Дианой Вриланд, попивающей водку и путающей «Уэльс» и «китов»[17].

Сидящего на краю стула Андре Мальро «в светло-коричневом пиджаке с лацканами, похожими на крылья бабочки» он описывает как «талантливого молодого эстета, ставшего великим человеком». А Вернер Херцог производит впечатление «кладезя противоречий: до чрезвычайности жесткий, но при этом ранимый, ласковый, но отстраненный, не приспособленный к трудностям повседневной жизни, но прекрасно справляющийся с экстремальными условиями».

Не настолько известные персонажи книги описаны не менее ярко: «высокий, напоминающий скелет, математик и географ Герман» семидесяти двух лет, половину из которых провел в перуанской пустыне за исследованием археологического феномена под названием «геоглифы Наска»; тощий тибетский контрабандист, рвущийся в путешествие, которое проведет его через два ледника и перевал высотой около 6000 метров; ботаник и исследователь, который любит ставить записи Карузо для жителей китайских горных деревень.

Чатвин определенно чувствовал родство с этими одинокими авантюристами, оставившими цивилизацию ради неведомых пределов мира. И, бесспорно, его собственная жизнь вдохновлена страстной убежденностью, которую он разделял с живущей на востоке Непала народностью шерпа, представители которой «неисправимые путешественники» – они отмечают свой путь пирамидками из камней и молитвенными флажками, «напоминающими, что настоящий дом человека – не жилище, а Дорога и что жизнь сама по себе – путешествие, которое нужно пройти пешком».

Лунатики

Как Европа вступила в войну в 1914 году (2012)

Крис Кларк

Первая мировая война – настоящая катастрофа: двадцать миллионов солдат и мирных жителей погибли, двадцать один миллион – ранены. Она ускорила революцию в России, способствовала возникновению фашизма в Германии во время Второй мировой войны и заложила почву для многих современных неразрешимых конфликтов на Ближнем и Среднем Востоке. И, как заметил Пол Фассел в замечательной книге «Великая война и современная память», бесчеловечность окопной войны окатила волнами ужаса всю Европу, уничтожив старый уклад жизни и породив модернизм с присущим ему тотальным недовольством.

«Я никогда не смогу понять, как это произошло», – напишет позже о Первой мировой войне писательница Ребекка Уэст. Как убийство предполагаемого наследника Австро-Венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его жены Софии в Сараево 28 июня 1914 года втянуло мирную Европу в войну? И как эта война стремительно охватила пожаром весь европейский континент, изменив мир?

Сегодня эти вопросы звучат очень актуально – ведь время, предшествовавшее Первой мировой, сильно напоминает наши дни. Тогда глобализационные процессы и появление новых технологий вроде телефонизации привели к колоссальным изменениям, которые, в свою очередь, вызывали рост популистских настроений. Набирали силу правонационалистические движения, крупные геополитические сдвиги начали угрожать мировой стабильности.

«Любого читателя, живущего в двадцать первом веке, несомненно, поразит, насколько события летнего кризиса 1914 года напоминают современность», – пишет историк Кристофер Кларк в весьма занятной книге «Лунатики» («The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914»). Автор утверждает, что за убийством эрцгерцога Фердинанда стоят выросшие на почве «культа жертвоприношений, смерти и жажды мести» «экстратерриториальные» террористические объединения. Колея, ведущая к войне, образовалась из-за непростой картины на политическом ландшафте, которую можно описать как «упадок империй и возрастание держав» – что не слишком отличается от того, что мы переживаем в наши дни.

Кларк тщательно анализирует огромные пласты информации о Первой мировой, обращая особое внимание на то, как (а не почему) принимали решения, каким образом был отрезан путь к компромиссу и различным способам мирного урегулирования. Он не ищет виновных, подчеркивая, что одним дымящимся дулом не объяснить произошедшее. «Столь внезапное начало войны, – утверждает он, – было лишь кульминацией цепи решений, принятых политическими деятелями» разных стран. И часто эти решения основывались на недопонимании или неполной информации, а кроме того, были связаны с идеологическими предубеждениями политических лидеров.

Преподаватель Кембриджского университета, прекрасно знакомый с европейской историей, Кларк подробно рассматривает обусловленные историческими событиями и культурными традициями давние предрассудки и подозрения, которые питали основные участники схватки – Германия, Австро-Венгрия, Франция, Британия, Сербия. Он исследует, как их неосознанное отношение друг к другу стало мотивом для принятия неверных решений. И как внутриполитическая жизнь (например, лоббирование давления националистических движений в каждой из стран) иногда приводила к столкновениям различных объединений внутри внешнеполитического аппарата страны.

Кроме того, Кларк искусно описывает отдельных участников, сыгравших не последнюю роль в наращивании военных настроений. Например, министра иностранных дел Великобритании сэра Эдварда Грея, благодаря которому политика страны «была сосредоточена главным образом на „немецкой угрозе“» и который старался скрыть «процесс разработки политических решений от пристального внимания враждебно настроенных наблюдателей». Также автор рисует портрет сумасбродного немецкого кайзера Вильгельма II, зачастую «пренебрегавшего мнением своих ответственных министров, консультируясь лишь с „фаворитами“», «поощрял рознь внутри фракций» своего собственного правительства и демонстрировал взгляды, расходящиеся с преобладающей политикой.

Каждая из этих предпосылок внесла вклад в то, что Кларк характеризует как «всеобщую неразбериху», кружившуюся по всей континентальной Европе в годы, предшествовавшие войне, на которую, по словам автора, европейские народы наткнулись, как сомнамбулы, «осторожные, но незрячие, заколдованные грезами, все еще слепые перед ужасающей действительностью, которую они собирались произвести на свет».

Книги о внешней политике и о международном сообществе

Пристанище западного либерализма (2017)

Эдвард Льюс

Мировой беспорядок: Американская внешняя политика и кризис старого порядка (2017)

Ричард Хаас

«Все рушится, основа расшаталась» – неудивительно, что именно эти строки стихотворения Уильяма Батлера Йейтса «Второе пришествие», написанного в 1919 году, спустя сто лет снова стали широко цитировать.

Брексит, победа Трампа на выборах, захлестнувшие планету национализм и популизм – порядок, организованный Соединенными Штатами и союзниками после Второй мировой войны ради сохранения мира и продвижения демократических идеалов и всеобщего экономического процветания, оказался под серьезной угрозой. Авторитаризм на подъеме, Трамп превратил Америку из стабилизирующей силы в дестабилизирующую, Россия вмешивается в выборы других стран в попытке подорвать либеральную демократию, на мировой арене набирает силу авторитарный Китай.

Что предвещают эти тревожные события? От каких факторов будет зависеть устойчивость демократических режимов? К каким долговременным последствиям приведут внутриполитические потрясения (вроде непрекращающихся с 2016-го событий в США и Великобритании) и как повлияют на процессы, происходящие в мире? Эти две содержательные книги дают читателю шанс получить краткое и исчерпывающее представление о такого рода событиях, затрагивающих весь мир.

Эдвард Льюс, американский комментатор и обозреватель «Файнэншл таймс», в своей книге («The Retreat of Western Liberalism») рассматривает деятельность Трампа и правых европейских политиков вроде Марин Ле Пен не как причину современного кризиса демократического либерализма, а как его признаки. Причиной победы Трампа на выборах в 2016-м он не видит «случайность, вызванную предсмертным вздохом белого американского большинства, и то, что здесь поспособствовал Путин». Напротив, Льюс утверждает, что избрание Трампа – часть более крупной мировой тенденции, которая включает в себя падение с начала второго тысячелетия двух десятков демократических режимов и все возрастающее давление на средний класс на Западе, вызванное резким ускорением процессов глобализации и автоматизации и последствиями финансового кризиса 2008-го, что способствует разжиганию националистических и популистских протестов.

Самым прочным клеем для удерживания либеральных демократий вместе, по мнению Льюса, служит экономическое развитие, и, когда оно терпит крах, все может принять неожиданно мрачный оборот. Из-за растущей конкуренции за рабочие места и ресурсы те, кого автор называет «левыми», часто ищут козла отпущения, виновного в их бедах. Прийти к всеобщему согласию все сложнее и сложнее, в то время как политика все больше походит на игру, где каждый тянет одеяло на себя, а победит только один.

«Многие атрибуты современной жизни столь дороги, что едва ли доступны большинству», – пишет Льюс, имея в виду переоцененную стоимость жилья, медицинского страхования и университетского образования. Кроме того, он отмечает растущее неравенство доходов на Западе страны; Америка, «традиционно демонстрировавшая высочайший, по сравнению с любой из западных стран, уровень мобильности, теперь по этому показателю среди последних».

Льюс предостерегает, что экономическая политика Трампа, в противовес риторике предвыборной кампании, будет способствовать «усугублению условий, которые привели к его выдвижению на пост президента», в то время как «выказываемое им презрение к демократическим традициям у себя в стране» ставит под угрозу развитие либеральной демократии за рубежом. Льюс напоминает, что благосклонность Трампа к автократическим правителям (например, к Путину и Эрдогану) вкупе с пренебрежением к НАТО и давним союзникам способствуют потере престижа и репутационных преимуществ США за рубежом. По мнению Льюса, принимая во внимание текущее положение дел, «обеспечение стабильности на планете, а вместе с этим амбиции на право выполнять роль сдерживающей силы вынужденно перейдут в руки Си Цзиньпина и других могущественных руководителей». Однако автор предупреждает: «вероятнее всего, место Америки займет не Китай, а хаос».

Глава Совета по международным отношениям Ричард Хаас констатирует появление глобального тренда на «ослабление порядка». «Двадцать первым веком будет чрезвычайно сложно управлять, принимая во внимание, что он отстает от предшествовавшей четырехвековой истории, которую обычно считают современной эпохой».

[17] Имеется в виду сходство произношения англ. слов «Wales» – Уэльс и «whales» – киты.