Экслибрис. Лучшие книги современности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К концу повествования роман «Чума» становится свидетельством самоотверженности таких личностей, как доктор Риэ, и добровольцев, рискующих жизнью, чтобы помочь пострадавшим. Доктор Риэ настаивает, что в его действиях нет ничего героического, это «вопрос элементарной порядочности», что в его случае означает добросовестное выполнение своей работы.

Чувство личной ответственности, соединенное с ощущением солидарности, позволяет доктору Риэ крепко держаться за две не вполне противоречивые истины. Во-первых, понимание, что мы не должны ослаблять бдительность, потому что «бактерия чумы», подобно яду фашизма или тирании, «никогда не умирает и не исчезает». И во-вторых – оптимистичную убежденность в том, что за время эпидемии стало ясно: «в людях гораздо больше того, что достойно восхищения, а не презрения».

Переход власти

Годы жизни Линдона Джонсона (2012)

Роберт А. Каро

Роберт А. Каро как-то сказал, что его не интересует написание биографий как таковых, его цель – «исследование политической власти». Это утверждение справедливо и в отношении монументального труда «Торговец властью: Роберт Мозес и падение Нью-Йорка» («The Power Broker: Robert Moses and the Fall of New York»), и проекта, которому автор посвятил несколько десятков лет жизни. Речь о многотомном и далеком от завершения жизнеописании тридцать шестого президента Соединенных Штатов – Линдона Бэйнса Джонсона.

В 2019-м Каро все еще работал над пятым – и предположительно последним – томом биографии Джонсона, где рассказывается о провальных решениях лидера страны относительно войны во Вьетнаме. Между тем четвертый том, «Переход власти» («The Passage of Power»), являет собой образец работы, в которой воочию виден талант Каро-писателя. Умелый рассказчик, он дает читателю ощущение истории в процессе ее творения. Его дар – освещать события вне зависимости от эпохи.

Книга начинается с поспешного водворения Джонсона в Белый дом после трагической смерти Джона Ф. Кеннеди. Автор правдиво передает, с какой лавиной проблем столкнулся Джонсон в этот непростой и переломный для американской истории период.

Каро подмечает, что сначала Джонсону пришлось завоевать доверие растерянных от постигшего их горя американцев. В разгар холодной войны, внезапно обострившейся из-за Кубинского кризиса, необходимо было вселить в людей всего мира чувство стабильности. Джонсону не оставалось ничего другого, кроме как убедить ведущих членов администрации Кеннеди остаться на постах и действовать заодно под его началом. Новоиспеченному президенту пришлось иметь дело с многочисленными скептиками, в том числе с либералами и южанами, которые не верили в его приверженность гражданским свободам и пытались препятствовать социальным инициативам.

Автор обращает внимание, что особые качества – умелое применение тактики и стратегии, личные связи с влиятельными конгрессменами, готовность прибегнуть к чему угодно ради достижения желаемой цели, будь то запугивание, лесть или плетение хитроумных интриг, – помогли Джонсону преодолеть «сопротивление членов Конгресса и политическое влияние южан» и направить страну «по пути социальной справедливости на последующее столетие».

Каро подробно описывает, как умно и тонко Джонсон воспользовался разразившимся после смерти Кеннеди кризисом, чтобы протолкнуть в Конгресс законопроекты о снижении налогов и правах человека, тем самым заложив основы для борьбы с бедностью. Кроме того, Каро анализирует, какую роль в политических процессах сыграли черты личности самого президента – такие, как неуверенность, страх неудачи, потребность потворствовать вышестоящим и доминировать над подчиненными.

Джонсон – персонаж двойственный. Шекспировский герой с великими замыслами и ярко выраженными пороками, но наделенный и более человеческими чертами, переплетенными в причудливый пазл. Он нуждается в эмоциональной поддержке, не чурается обмана, обладает блестящим умом, жесток, грубоват, склонен к идеализму, тщеславен, любит себя пожалеть и наделен потрясающим запасом энергии, о чем Эйб Фортас сказал: «Будто у этого парня есть дополнительные железы». Линдоном Джонсоном двигало огромное самолюбие и искреннее сострадание к слабым и бедным, идущее еще из раннего детства. Каро показывает его человеком, который ненадолго, но, по словам автора, «на достаточное время» преодолел собственные слабости и базовые инстинкты. И это стало «триумфом не столько разума, сколько воли».

Стремление к счастью

Голливудская комедия о возобновлении брака (1981)

Стэнли Кэвелл

Прочитав эту книгу («Pursuits of Happiness: The Hollywood Comedy of Remarriage»), вы иначе посмотрите на голливудские романтические комедии. Начнете замечать шекспировские мотивы в таких очаровательно-незамысловатых известных фильмах, как «Филадельфийская история», «Его девушка Пятница», «Леди Ева», и в относительно недавних – вроде романтической комедии «Безумно богатые азиаты». Вам откроется новое понимание некоторых классических сюжетов, встречающихся в комедиях на протяжении нескольких столетий, – например, использование кризисной ситуации для преодоления недопонимания (в то время как в трагедии кризис обычно служит катализатором несчастья).

В голливудских комедиях 30–40-х годов не только действуют яркие, харизматичные персонажи, напоминающие Беатрис и Розалинду из «Много шума из ничего». К этой пьесе Шекспира отсылают и забавные подмены мужчин женщинами. В таких фильмах сюжет развивается от конфликта к нескольким вариантам урегулирования, а в итоге – к примирению, и в большинстве случаев картины построены по принципу шекспировской комедии. Для подкрепления собственных аргументов ученый Стэнли Кэвелл приводит известное исследование работ Шекспира авторства Нортропа Фрая. Отмечая, что Фрай «обращает отдельное внимание на особую роль принципа понять и простить» в финале классических комедийных пьес, Кэвелл указывает, что в фильмах «Воспитание крошки» и «Ребро Адама» тему прощения поднимают недвусмысленно, а в «Ужасной правде» и «Филадельфийской истории» – в символической форме.

И даже уход в то, что Фрай называет «зеленый мир» (место, где повседневные правила на время перестают действовать, как в пьесе «Сон в летнюю ночь»), показан в подобных голливудских комедиях. Кэвелл справедливо подмечает: в «Воспитании крошки», «Ребре Адама», «Ужасной правде» и картине «Леди Ева» события в отдаленной перспективе приходят к мирному завершению, как правило, в Коннектикуте.

Кэвелл несколько лет преподавал в Гарварде, так что порой бывает надменным и резким: рассуждает о Фрэнке Капре[12] языком Канта, сравнивает Лео Маккэри[13] с Ницше и упоминает второй трактат Локка[14] «О правлении» применительно к фильму «Его девушка Пятница». Однако прошу вас – проявите упорство, даже если придется продираться через трудный для понимания текст. Кэвелл приводит уморительно смешные объяснения многочисленных двусмысленностей в фильме Говарда Хоукса «Воспитание крошки» и рассматривает с неожиданной точки зрения значение песен в комедиях «Ребро Адама», «Ужасная правда» и «Леди Ева». Важно, что автор побуждает нас осознать сложность этих великих голливудских фильмов и то, как восхитительно переработаны в них комедийные сюжеты и приемы, которые несколько веков назад первым ввел Шекспир в пьесах «Сон в летнюю ночь», «Зимняя сказка» и «Конец – делу венец».

Разве мы не можем говорить о чем-то более приятном?

Мемуары (2014)

Роз Чест

Персонажи мира Роз постоянно в тревоге. Их волнует, не слишком ли они сердитые, никчемные, напористые, безынициативные или пассивно-агрессивные. Они боятся водить машину и пугаются кур. Их беспокоит, что эбола проникнет на Манхэттен – прямиком на Западную 83-ю улицу.

Ее карикатуры – большинство печаталось в последние десятилетия в журнале «Нью-Йоркер» – иллюстрируют абсурд повседневной жизни, а именно неуверенность, неврозы, экзистенциальные тревоги и нарциссические жалобы жителей больших городов. Эти люди постоянно нервничают: и в торговых центрах, и на лоне природы.

Чест в своем творчестве выступает как сатирик и социальный антрополог, однако ее работы – еще и отражение личного опыта: как дочери, жены и матери. В вышедшей в 2014 году книге «Разве мы не можем говорить о чем-то более приятном?» («Can’t We Talk About Something More Pleasant?») автор с нескрываемой прямотой и юмором затрагивает тему отношений с родителями, по-своему пытаясь помочь им преодолеть непростой путь людей, вступивших в пожилой возраст с сопутствующими болезнями и плохим самочувствием. Ее любовь к восклицаниям (выраженным заглавными буквами, подчеркиванием и многочисленными восклицательными знаками) усилена поперечными черточками. При этом знакомые нам карикатурные персонажи выглядят то слегка усталыми, то, переходя грань, – пронзительно визжащими, словно на картине «Крик» норвежского художника Мунка. Они напуганы так, будто прямо перед ними на дороге разверзлась жуткая пропасть грядущих смертей.

Мать и отца она описывает так подробно, что нам кажется, мы знаем их давным-давно. Словно они наши соседи или родственники: любящая командовать, неуступчивая Элизабет и мягкий, мнительный Джордж. Они неразлучны с пятого класса и до сих пор, «за исключением Второй мировой, работы, болезни и походов в ванную», «все делают вместе».

Несколько десятилетий Джордж и Элизабет жили в Бруклине («Не в том Бруклине, где селятся художники и хипстеры», а «в Бруклине, где живут те, кому в жизни досталось»), в той же самой квартире, где выросла Роз. Она вспоминает, что в детстве и юности в «обязательную программу» входили наставления вроде «Не играй с другими детьми» (потому что от них можно подхватить микробы), «Проверь симптомы по справочнику Мерка» и «Береги свою жизнь».

После замужества и переезда в Коннектикут Чест почти все девяностые избегала Бруклина. Однако позже поняла, что родители «постепенно покидают круг людей пожилого возраста в том виде, в каком рисуют его рекламные ролики на телевидении» – «БОДРЫЕ! ПОЛНОСТЬЮ НЕЗАВИСИМЫЕ! ТАКИЕ ЖЕ, КАК ОБЫЧНЫЕ ВЗРОСЛЫЕ, ТОЛЬКО С СЕДИНОЙ!!!» – и переходят «к поре старости, которая выглядит более пугающе» и о которой непросто говорить.

Тут автор не рубит сплеча. Она последовательно описывает привычку отца постоянно всего опасаться. И неуживчивый характер матери, которая упорно совершает бесполезные покупки – вроде огромных, на пять размеров больше, колготок истошно-оранжевого цвета, потому что они были со скидкой в 80 процентов. И при этом экономит на необходимом – не хочет тратиться на новый, более безопасный обогреватель для дома. Роз рассказывает, как родители уехали из квартиры и как она разбирала оставленные ими за сорок восемь лет геологические залежи из нераспечатанных конвертов, листочков с меню еды навынос, старых книг, ношеной одежды, старых журналов «Лайф», пустых картонок от яиц, древних бытовых электроприборов и не уступающих им в древности аптечки и крышек от банок. Она описывает свои попытки справиться с ситуацией и чувства, что ее охватывают, – тревогу, беспокойство, досаду и ошеломление.

Собранные вместе рисунки, фотографии и записи, сделанные Чест, сложились в грандиозный коллаж, посвященный памяти ее родителей. Эта книга, как «Маус» Арта Шпигельмана, «Персеполис» Марджан Сатрапи[15] и «Веселый дом» Элисон Бекдел[16], расширяет определение так называемого графического романа, подчеркивая возможности этого нового формата в написании биографий и непростых историй на злобу дня.

Книги Брюса Чатвина

В Патагонии (1977)

Что я здесь делаю? (1989)

В эссе, опубликованном уже после смерти, Брюс Чатвин замечал, что писатели делятся на две категории: «те, кто „углубляется“, и те, кто постоянно в движении». К первым относил «не покидавших библиотек Флобера и Толстого; Золя, который держал рыцарские доспехи у письменного стола; Эдгара По, работавшего в своем коттедже, и Пруста, писавшего в комнате, обитой пробковым деревом». А к «подвижным» авторам он причислял «Мелвилла, который постоянно вращался в джентльменских кругах Массачусетса, что его и погубило. А также – Хемингуэя, Гоголя и Достоевского: они жили, кто вынужденно, кто по своей воле, в круговерти отелей или арендованных комнат, а последний из перечисленных – в сибирской тюрьме».

[12] Фрэнк Капра (1897–1991) – американский кинорежиссер и продюсер итальянского происхождения, мастер бурлескной комедии, лауреат премии «Оскар».

[13] Лео Маккэри (1898–1969) – режиссер, один из ключевых комедиографов классического Голливуда.

[14] Джон Локк (1632–1704) – английский педагог и философ, представитель эмпиризма и либерализма. Способствовал распространению сенсуализма.

[15] Автобиографический графический роман иранской писательницы Марджан Сатрапи о взрослении, в котором изображена ее юность в Иране во время исламской революции.

[16] Элисон Бекдел (род. 1960) – американская художница, создательница комикса «Dykes to Watch Out For» и графических мемуаров «Веселый дом». Известна также «тестом Бекдел» – тестом на гендерную предвзятость в художественном произведении.