Роман Салмана Рушди «Дети полуночи», вышедший в 1981-м, и его книга «Прощальный вздох мавра», увидевшая свет в 1995-м, – это сюрреалистические притчи об индийской истории со времен установления независимости. Светлые надежды постепенно перетекают в разочарование, вызванное кардинальными мерами, которые ввела в 1975-м премьер-министр Индира Ганди. Мечты о плюрализме уступили место сектантскому насилию и политической коррупции.
Эти романы демонстрируют талант Рушди как писателя и масштабные сюжеты, вдохновлявшие его на самые сильные литературные творения. Мы видим живое и богатое воображение, развитое в процессе документирования истории Индийского субконтинента; красочный эмоциональный язык, поочередно высокопарный и уличный, комический и элегический; интуитивное понимание чувства изгнания в культуре и психологии народа, обусловленного переменчивыми событиями в истории.
В «Детях полуночи» будущее Индии олицетворяет 1001 ребенок, чье рождение пришлось на первый час после установления независимости страны (в тот момент, когда стрелки часов «сошлись, словно ладони, почтительно приветствуя меня»), чьи судьбы будут «неразрывно сплетены» с судьбой родины. Каждый из детей обладает магическими, своеобразными способностями – например, путешествовать во времени или видеть будущее, – но в конечном итоге они окажутся в безнадежном положении.
Салим, ведущий повествование, обладает даром телепатии и считает, что родился в богатой мусульманской семье. Но позже узнает, что медсестра поменяла его при рождении с Шивой, ныне сыном обедневшего индуистского уличного певца. Салим и Шива станут заклятыми врагами, и их ожесточенное соперничество поможет подорвать надежды остальных детей полуночи.
В «Прощальном вздохе мавра» судьбу субконтинента точно так же олицетворяют взлеты и падения четырех поколений семьи да Гама-Зогойби и, более конкретно, приключения последнего выжившего члена клана, Мораиша Зогойби, иначе известного как Мавр.
Мавр – незаконнорожденный, страдающий редким генетическим заболеванием, из-за которого стареет в два раза быстрее обычного. Он тоже становится символической фигурой, показывающей тяжелое положение Индии – страны, вынужденной расти слишком быстро, «не имея времени остановиться и поразмыслить, извлечь уроки из собственного и чужого опыта, из собственных и чужих ошибок».
На самом деле всю семью Мавра терзают ревность, предательства и ужасные акты мести. Родственники по линии матери разделились на две стороны и боролись друг с другом долгие годы, прежде чем объявили о разделе дома и семейного бизнеса; в другом семейном конфликте сошелся брат – убежденный националист с братом – пробританцем. Роман между матерью Мавра, католичкой, и его отцом-евреем едва не закончился трагедией Ромео и Джульетты. И прабабушка умерла с проклятием на устах: «Пусть дом твой вечно будет расколот, пусть фундамент его обратится в пыль, пусть дети твои восстанут против тебя, пусть низвержение твое будет ужасным».
Это проклятие догонит и Мавра, когда ему придется выбирать между мечтой властной матери о плюралистической Индии и грезами страстной подруги о религиозном абсолютизме; между миром насилия и денег его отца и его собственным миром слов и искусства. К концу книги, после многих убийств, драк, тирад, интриг и катастроф, семья да Гама-Зогойби окажется в руинах, как и Бомбей, а Мавр, оставшийся в одиночестве после опалы и изгнания, завершит историю.
Герои-рассказчики в «Детях полуночи» и «Прощальном вздохе мавра» – это современные шахерезады, которые разделяют любовь и почтение создателя к повествованию и превращают историю и собственную жизнь в миф. В мемуарах «Джозеф Антон», вышедших в 2012 году, Рушди упоминал о высокой чести заниматься «прекрасным древним искусством» и описывал, как литература поощряет «понимание, сочувствие и отождествление с разными людьми», в то время как «мир толкает всех в противоположном направлении – к узости мышления, фанатизму, межнациональной вражде, пропаганде культа и войне».
Книги Оливера Сакса
Человек, который принял жену за шляпу, и другие истории из врачебной практики (1985)
Антрополог на Марсе (1995)
Оливер Сакс стал выдающимся писателем благодаря тем же качествам, которые сделали его прекрасным врачом: неисчерпаемому запасу эмпатии, острой наблюдательности и интуитивному пониманию тайн человеческого разума. В таких книгах, как «Человек, который принял свою жену за шляпу» и «Антрополог на Марсе», он прославлял симметрию и странную, удивительную взаимосвязь между телом и разумом, наукой и искусством, красотой природы и магией человеческого воображения.
Описанные автором портреты пациентов настолько неожиданны и объемны, что воспринимаются как часть сказок Борхеса или Кальвино. Доктор П., учитель музыки, обнаруживает, что его способности зрения и восприятия настолько ослаблены, что он ошибочно принимает голову жены за шляпу и может разглядеть розу только как «изогнутую красную форму с зеленым линейным придатком». Близнецы по имени Джон и Майкл живут в воображаемом мире, полностью состоящем из чисел: испытывая трудности с решением самых обыденных задач, они могут мгновенно запомнить последовательности из трехсот цифр и без запинки выпалить двадцатизначное простое число. Один человек, напоминающий персонажа рассказа Борхеса – Фунеса Памятливого, – одержимо вспоминает все о юности, проведенной в маленькой итальянской деревушке, и, кажется, не способен думать ни о чем другом. Память другого человека перестала фиксировать новые события в 1960-е, заключив его в капсулу времени, ограниченную периодом раннего рок-н-ролла.
Сакс писал о таких людях не как о пациентах, страдающих от ущербности или тяжелого недуга, а как о личностях, чьи дилеммы – психологические, моральные и духовные – становятся для нас такими же реальными, как дилеммы героев Чехова или Уильяма Тревора. Автора беспокоило влияние неврологических расстройств пациентов на отношения с людьми, на бытовую сторону жизни, на простор их воображения. Его исследования стали литературными повествованиями, которые подчеркивали не маргинальность переживаний больных, а их воздействие на обычные человеческие жизни со всеми непредвиденными обстоятельствами и опасностями. И в то время как его сочинения описывали страдания и нередко встречающееся философское одиночество пациентов, автор также подчеркивал способность таких людей адаптироваться и поддерживать индивидуальность личности и свободу воли.
В некоторых больных жизненные обстоятельства пробудили поразительные творческие способности. Девушка с низким IQ научилась петь арии более чем на тридцати языках. Женщина в возрасте примерно девяноста лет обнаружила, что забытое детство вернулось к ней после приступа ностальгии и песни юности волшебным образом зазвучали у нее в голове.
Описывая этих людей, Сакс освещал сложности человеческого разума и выступал за новую, более гуманную медицину, которая могла бы объединить физиологию и психологию с воображением и душой. В его книге приведены слова, которые он когда-то использовал для описания работы великого писателя-медика А. Р. Лурии: «Наука стала поэзией и воспела кардинальные потери».
Там, где живут чудовища (1963)
Сюжет и иллюстрации Мориса Сендака
«Дети, переживающие детство, – сказал однажды в интервью Морис Сендак, – это моя навязчивая тема и интерес всей моей жизни». Его книги, такие как «Там, снаружи» («Outside Over There»), «На ночной кухне» («In the Night Kitchen») и шедевр «Там, где живут чудовища», доказывают, как хорошо Сендак разбирался в том, что дети – это «маленькие смелые люди, которым приходится каждый день иметь дело с множеством проблем, как и нам»; и они «не готовы к большинству из происходящего и больше всего жаждут лишь немного правды».
Его книги служили этим истинам с необычайной изобретательностью, честностью и юмором, запечатлевая радости детства, неукротимую способность детей удивляться и темную сторону – страх быть покинутыми и потерянными, чувство уязвимости в хаотичном мире, где контроль и понимание родителей кажутся иллюзией. В то же время он говорит о жизнестойкости детей – их находчивости и смелости, а также способности самостоятельно определять свою судьбу.
Сказка о Максе – озорном мальчике в костюме белого волка, который отправляется в страну, где обитают чудовища, – воплощает вечные темы Сендака. Увлекательные и ставшие теперь культовыми рисунки изображают способность детей с волшебной легкостью пересекать черту между мирами реальности и фантазии, а сама история повествует, как маленький мальчик, которого за плохое поведение отправили в его комнату без ужина, с помощью своей фантазии борется с гневом и разочарованием. Он выдумывает маленькую лодку, которая переносит его сквозь ночь и день к «месту, где живут чудовища», издающие ужасный рев и скрежещущие страшными зубами. Макс укрощает чудовищ – и свои собственные эмоции – с помощью авторитета и таланта. И становится «королем всех чудовищ».
Пользуясь новым титулом, Макс объявляет: «Пусть начнутся дикие пляски!» В серии из трех великолепных макетов с двойным разворотом Сендак показывает нам необычные образы праздничных торжеств – настолько кинетические, настолько яркие, что мы почти слышим музыку, играющую, когда Макс вместе с чудовищами резвится под бледным лунным светом. А потом Макс отправляет чудовищ спать – точно так же, как мать отправила его спать без ужина. Чувствуя себя одиноким, он направляется домой, плывет обратно через миры в свою спальню, где «его ждал ужин» – «все еще горячий».
Использование Максом воображения – как для освобождения себя, так и для укрощения эмоций – перекликается с открытием самого Сендака, сделанным во времена, когда он был болезненным маленьким мальчиком, часто прикованным к постели. Автор обнаружил, что воображение – дар, способный превращать страхи в прекрасное и незабываемое искусство.
Книги Доктора Сьюза
Хортон слышит ктошку (1954)
Кот в шляпе (1957)
Как Гринч Рождество украл (1957)
Зеленые яйца и ветчина (1960)
Дриад (1971)
Где тебе предстоит побывать (1990)
Пьесы Уильяма Шекспира
Даже спустя четыре столетия после смерти Шекспир остается самым современным из писателей – его пьесы ставят по всему миру на бесчисленном множестве языков и в разных культурах. Он оказал влияние на творчество и воображение авторов и мыслителей – от Достоевского и Мелвилла до президента Линкольна и президента Обамы, Кьеркегора, Ницше, Фрейда, Бодлера, Брехта и Беккета. И стал частью литературной атмосферы, в которой мы существуем. Структура голливудских романтических комедий, использование потоков сознания в романах и телешоу, даже фразеологические обороты, укоренившиеся в языке (например, «Дивный новый мир» и «в ней много слов и страсти»), – все это восходит к Шекспиру. Как выразился один из персонажей воспитательного романа Джейн Остин под названием «Мэнсфилд-парк», «человек знакомится» с творчеством Шекспира, «сам того не понимая».
Всякий раз, когда меня спрашивают, какую книгу я взяла бы с собой на необитаемый остров, если бы потерпела кораблекрушение, я всегда отвечаю: пьесы Шекспира. Они бесконечно увлекательны, настолько многослойны и сложны, так ошеломляющи в простых оборотах речи, что вы могли бы читать и перечитывать их снова и снова, пока не прибудет спасательная лодка (или даже если она не прибудет). Его пьесы напоминают о чуде человеческого воображения, которое бросает вызов основным законам физики – создание чего-то из ничего (или почти ничего: обрывков старых переработанных сюжетных линий) и открытие многолюдных, густонаселенных вымышленных миров, ныне известных школьникам по всему земному шару.