Жизнь Пикассо
Вундеркинд, 1881–1906 (1991)
Кубист-бунтарь, 1907–1916 (1996)
Триумфальные годы, 1917–1932 (2007)
Джон Ричардсон
Говоря о своем весьма эклектичном, крайне изменчивом художественном стиле, Пабло Пикассо однажды сказал своей любовнице Франсуазе Жило: «Само собой, если обратить внимание на все многообразие форм, размеров и цветов моделей, которыми он вдохновляется, можно понять его замешательство. Он сам не знает, чего хочет. Неудивительно, что его стиль так неоднозначен. Это как у Бога. На самом деле Бог – всего лишь еще один художник. Он создал жирафа, слона и кота. У него нет настоящего стиля. Он просто пробует разные вещи. То же самое и скульптор. Сначала он вдохновляется природой, затем пытается абстрагироваться от нее. В итоге все заканчивается тем, что он лежит и ласкает своих моделей».
Сравнение с Богом, как и использование третьего лица, конечно, преднамеренное. Как напоминает нам историк искусства и хранитель музея Джон Ричардсон во внушительной многотомной биографии, Пикассо был не только гениальным художником-самородком, но и самопровозглашенным мифическим Минотавром, который верил, что смелостью и талантом может изменить вселенную. Он был хамелеоном, ницшеанским шаманом и видел в искусстве таинственную магическую силу, предлагающую возможность экзорцизма и преображения. Без усилий он перемещался между кубизмом и классицизмом, иронией и сентиментальностью, жестокостью и нежностью; словно коварный чародей-людоед, он впитывал историю, идеи и огромное количество стилей с яростным неразборчивым самозабвением – все для того, чтобы взорвать условности и создать мир заново.
В первом томе антологии «Жизнь Пикассо» («Life Of Picasso») Ричардсон, друг и сосед Пикассо во время жизни на юге Франции, подробно излагает историю семьи художника и его раннего детства, авторитетно развеивая мифы, слухи и домыслы, которые накапливались, подобно слоям лака, вокруг образа этого человека.
Второй том посвящен кубизму – направлению, основанному Пикассо вместе с Жоржем Браком. По мнению Ричардсона, оно послужило основой для более поздних творений Пикассо, а также подпитывало «каждое крупное модернистское движение» в последующие годы. Описывая возникновение и развитие кубизма, Ричардсон объясняет, как разрушение конкретных фактов и манипулирование множеством точек зрения привели к зарождению искусства, одновременно изобразительного и антинатуралистичного, ставшего грубым противовесом красивому лоснящемуся импрессионизму. Он утверждает, что первая фаза развития кубизма, когда художники, подобно хирургам, пытались разложить изображаемый трехмерный объект на простые элементы, сделала возможными более поздние творения группы неопластицистов и последователей конструктивизма и минимализма. Во второй фазе развития, пишет автор, художники старались видеть объект не разложенным по частям, а целым, заложив основу для дадаистов, сюрреалистов и даже поклонников поп-арта.
Ричардсон умер в 2019 году, в девяносто пять лет, не успев завершить четвертый том, повествующий о заключительной части жизни Пикассо. Но третий том приглашает нас в увлекательное путешествие по перипетиям в середине карьеры художника. Ричардсон в общих чертах описывает дружеский спор, который Пикассо вел в течение многих лет с Матиссом, и отображает мириады внутренних размолвок и расколов, разделявших мир искусства в первые десятилетия XX века.
Даже если Пикассо не ваш любимый художник, невозможно не восхищаться тем, как его яркие, иногда грубоватые работы произвели революцию в современном искусстве, как они изменили сам лексикон живописи и художественного видения. И нет никого, кто мог бы объяснить авторитетнее, чем Ричардсон, чье доскональное творчество Пикассо видны во всех этих книгах – от рассказов о темпераменте художника и источниках вдохновения до понимания волшебства, с помощью которого Пикассо преобразовал переживания и эмоции в искусство. Через меткие и откровенные комментарии к отдельным произведениям и прослеживание развития карьеры Пикассо Ричардсон делится с нами глубокой оценкой прометеевских амбиций художника и его невероятной плодовитости, а также показывает тонкое понимание культурного наследия, оставленного его бурной, потрясающей основы работой.
Пикассо однажды заметил, что его творения – своего рода дневник жизни, и в биографии Ричардсон мастерски переводит этот дневник. Он показывает, как художник отражал на полотнах дома и окружение, как изучение работ других художников повлияло на его собственные холсты и эскизы, как его чувства к женщинам, спутницам жизни, – страсть, ярость, обида – проявлялись в образах на картинах: начиная от голубей и струнных инструментов и заканчивая искаженными биоморфными формами.
Как и в поэмах Овидия, идея трансформации стала метафорой хаотичной непредсказуемой природы мира. Намеренные изменения и метаморфозы – средство, с помощью которого Пикассо нашел применение своей ненасытной зрительной памяти и способности усваивать информацию, ассимилировать творчество других художников. Перерабатывая под себя их идиомы и образы, он, как полагает Ричардсон, в чем-то одержал над ними победу – в своем магическом воинственном видении искусства он превзошел их, овладел прошлым и направляет историю в будущее.
«Я есть Бог, – сказал однажды Пикассо своему испанскому другу. – Я есть Бог. Я есть Бог».
Книги о работе и призвании
Больной на голову: Разговоры о жизни и комедии (2015)
Джадд Апатоу
Правильный вид сумасшествия: Правдивая история командной работы, лидерства и инноваций (2016)
Адам Штельцнер (при участии Уильяма Патрика)
Жизнь пастуха: Современные послания с древнего ландшафта (2015)
Джеймс Ребэнкс
Не навреди: Истории о жизни, смерти и нейрохирургии (2014)
Генри Марш
Чужое мастерство завораживает – будь то Стеф Карри, совершающий один изумительный трехочковый бросок за другим практически с любой точки на баскетбольной площадке, Арета Франклин, вкладывающая в каждое исполняемое классическое произведение собственную тайну и магию, или Михаил Барышников, изменивший взгляды на возможности танцора своей необычайной способностью сочетать атлетизм и артистизм.
Нам хочется понять, как люди оттачивают мастерство – знания, навыки и умения, которые применяют в профессии. Как напомнила нам много лет назад книга Стадса Теркела «Работа» («Working: People Talk About What They Do All Day and How They Feel About What They Do»), трудовые будни отнимают много часов нашей жизни. А для тех, кому посчастливилось иметь работу, которую они считают значимой, профессия может стать настоящим окном в большой мир. Вот несколько книг, где авторы красноречиво рассказывают о своих профессиях, раскрывая ноу-хау, лежащее в основе их мастерства – подводную часть айсберга. А также описывают ритуалы, рутину, годы практики и ученичества, потраченные на овладение профессией и подарившие возможность изучить все нюансы специальности.
Джадд Апатоу всю сознательную жизнь обожал комедии. В детстве обводил имена комиков в еженедельнике «Телегид», чтобы не пропустить ни одного выступления в ток-шоу. В пятом классе написал тридцатистраничный доклад о жизни и карьере братьев Маркс – не столько ради домашнего задания, сколько для «личного пользования». А в десятом классе начал брать интервью у комиков – таких как Джерри Сайнфелд, Джон Кэнди, Гарольд Рамис, Джей Лено – для школьной радиостанции. С тех пор, конечно, Апатоу сам стал легендой жанра комедии – исполнительным продюсером сериалов «Хулиганы и ботаны» и «Девочки», а также сценаристом и режиссером таких кассовых фильмов, как «Сорокалетний девственник», «Немножко беременна», «Приколисты», «Любовь по-взрослому» и «Король Стейтен-Айленда». Он также продолжал интервьюировать артистов, которые стали его друзьями и коллегами. Из бесед с ними Апатоу составил книгу «Больной на голову» («Sick In The Head: Conversations About Life and Comedy»): замечательный сборник устных преданий комедийных актеров, откровенный взгляд на искусство жанра комедии, развиваемое такими людьми, как Мел Брукс, Майк Николс, Стив Мартин, Крис Рок, Джон Стюарт, Эми Шумер, Стивен Колберт и Сара Сильверман.
Апатоу – потрясающий интервьюер, и его респонденты гораздо более откровенны с ним, чем с многими журналистами. В ранних интервью они дают молодому Апатоу – отлично подкованному фанату, который, кажется, знает нюансы их работы так же хорошо, как они сами, – конкретные и полезные советы о том, как писать и исполнять шутки. А кроме того, искренне объясняют, сколько терпения и самопознания необходимо для того, чтобы найти собственный стиль. Более поздние интервью – на самом деле уже беседы между друзьями и коллегами по жанру, где они с поразительной эмоциональной откровенностью и мудростью говорят обо всем – начиная с детских психологических травм, которые изначально подтолкнули к увлечению комедией, до отношений между их реальными личностями и персонажами, созданными на бумаге, сцене и экране.
Гарри Шендлинг – герой документального фильма Апатоу, получившего премию «Эмми» в 2018-м, «Дзен-дневники Гарри Шендлинга» и выпущенной в 2019-м книги под названием «Это книга Гарри Шендлинга» («It’s Garry Shandling’s Book»). Он нанял молодого Апатоу сценаристом «Шоу Ларри Сандерса» и учил его, что ключ к хорошей истории – «попытка добраться до эмоционального ядра каждого персонажа» и что «комедия – это правдивость и раскрытие себя».
По словам Шендлинга, самое важное, что может сделать комик, – это писать о себе. «Как бы банально это ни звучало, многие комики вбивают себе в голову, что просто должны сочинить что-то смешное. Но это не так. Нужно основываться на личном опыте».
Апатоу и многие его коллеги подробно рассказывают, чему они научились у своих комедийных героев. На самом деле, всей книге свойственна атмосфера братства, ощущение того, как одно поколение делится опытом и вдохновением со следующим. «Всю жизнь я хотел иметь друзей со схожими интересами и мировоззрением, – пишет Апатоу, – людей, с которыми я мог бы поговорить о „Монти Пайтон“ и „SCTV“[53]. Людей, которые могут пересказать наизусть „Давайте станем маленькими“[54] и знают, кто был первым партнером Джорджа Карлина по комедийной команде (Джек Бернс). Когда твои интересы никто не разделяет, ты чувствуешь себя таким одиноким». Он нашел таких друзей в людях, чьи интервью поместил в эту книгу, и предоставляет читателям почетное членство в клубе тех, кого называет «племенем комедиантов».
Марсоход «Кьюриосити» совершил посадку на красную планету шестого августа 2012 года. Это открыло новую эру в освоении космоса, а также ознаменовало триумф человеческой изобретательности над всеми возможными трудностями. В проекте стоимостью 2,5 миллиарда долларов прибыль была практически нулевой, и все что угодно могло пойти не так в миссии, которая зависела от работы более чем семи тысяч ученых и инженеров и потребовала введения около 500 000 строк компьютерного кода.
После того как 26 ноября 2011 года ракета «Атлас-5» доставила марсоход в космос, «Кьюриосити» провел в безвоздушном пространстве восемь месяцев, пролетев около 354 миллионов миль, и вошел в атмосферу Марса с невероятной скоростью 13 200 миль в час. Чтобы марсоход благополучно сел в выбранном месте, весь процесс вхождения в атмосферу, снижения и посадки должен был пройти идеально. Процесс включал торможение с помощью ракет, гигантский парашют и реактивную посадочную платформу «Скай Крэйн» с нейлоновыми тросами – чтобы мягко опустить «Кьюриосити» на поверхность Марса и поставить его прямо на колеса.
Адам Штельцнер, инженер, возглавлял команду НАСА, ответственную за посадку. В книге «Правильный вид сумасшествия» («The Right Kind of Crazy: True Story of Teamwork, Leadership, and High-Stakes Innovation») он рассказывает об этом замечательном подвиге, о поразительных технических знаниях и навыках, которыми обладали члены команды. Он пишет о фактических данных, интуиции и круглосуточной работе в проекте, а также о том, как инженеры научились дробить с виду непреодолимые задачи на более мелкие, более простые в решении, чтобы «обмозговать» выход из любой ситуации.
Вдобавок к гонке со временем, обусловленной «небесной механикой» (то есть движениями Земли и Марса), команда Штельцнера столкнулась с необходимостью изобретения системы посадки для схожего размерами с автомобилем марсохода «Кьюриосити», начиненного чувствительным оборудованием и слишком тяжелого для подушек безопасности, используемых в более ранних версиях таких аппаратов.
К счастью, посадка прошла по плану. Вот уже почти восемь лет маленький марсоход усердно работает, передвигаясь по поверхности красной планеты в поисках доказательств того, что на ней когда-то существовала жизнь, и отправляет домой огромное количество данных и фотографий, а иногда и твитов. В первую годовщину благополучной посадки на Марсе в сотнях миллионов миль от Земли одинокий маленький марсоход пропел себе песенку «С днем рождения».
В увлекательной книге «Жизнь пастуха» («The Shepherd’s Life: Modern Dispatches from an Ancient Landscape») Джеймс Ребэнкс рассказывает о маленькой овечьей ферме в Озерном краю Англии, которая принадлежала его семье на протяжении многих поколений. История повествует о сохранении традиций и корней в эпоху перемен и новых веяний, о принадлежности к эпохе быстротечности. Автор описывает сезонные ритмы фермерской жизни: летняя стрижка овец и заготовка сена на зиму; спуск животных с возвышенности осенью; подготовка к ягнению весной. Перечисляет изнурительные бесконечные дела, составляющие жизнь фермера, – починка стен, рубка бревен, перемещение стад между полями, – и передает сокровенное чувство понимания земли, которым наделены его семья и их соседи: «Мы различаем тысячи оттенков зеленого, как инуиты видят различные слои снега».
Вся книга Ребэнкса пронизана любовью к работе («если бы мне оставалось всего несколько дней, – пишет он, – я бы провел один из них, осматривая овец породы Хердвик») и пониманием того, что жизнь его семьи «неразрывно связана с тем, о чем мы все заботимся больше всего на свете. С фермой».
[53] Канадское телевизионное скетч-комедийное шоу, которое шло с 1976 по 1984 год.
[54] Альбом американского комика Стива Мартина.