— Смерть никто не ожидает, — вырвалось у меня. Я погладил Аманду по руке, а на ее лице вдруг мелькнула тень знакомой слегка хитроватой улыбки.
— А здесь ты не прав. Кое-кто и ожидает, — выдала она, и я тихо засмеялся.
Вот так черный юморок от умирающего в хосписе. Ладонь Аманды дрогнула в моей, она подняла дрожащую руку, коснувшись моей щеки. А я поддерживал ее за запястье, чувствуя, что ей тяжело дается даже это движение.
— Ох, ты так похож на него. И одновременно ты совсем другой. Увидев тебя в тот день… ты был таким потерянным, таким… печальным… я просто не смогла пройти мимо. И знаешь…
Она открыла глаза, посмотрев на меня с бесконечной теплотой и нежностью.
— Я смогла снова… хотя бы ненадолго… почувствовать себя матерью. Мамой, в которой нуждались. Хотя думаю, матерью-то я всё-таки была дерьмовой.
Аманда тихо рассмеялась, кашляя. Услышать такое из ее уст было дико и непривычно, но я пропустил ругательство мимо ушей. Повернув голову, я прижался губами к ее руке.
— Неправда. Я бы сказал, что плохих матерей не бывает, но это не так, Вы просто их не видели. Одно точно могу сказать, Аманда. Вы были отличной матерью. А еще… Еще Вы стали мне хорошим другом. Правда… Если бы не Вы, то меня бы уже не было.
По моим щекам снова струились слезы, стекая по руке Аманды и капая на одеяло. Она погладила мою щеку большим пальцем.
— А если бы не ты… я бы никогда не осуществила свою мечту. Так бы и ждала своей смерти… сидя в кресле перед телевизором.
Она подвинула свободную руку, поймав мою ладонь, и слегка сжала пальцы.
— Прости, что не могу остаться с тобой, милый… Однако, я прожила долгую и очень хорошую жизнь… Можно уже идти… Но я всё равно буду рядом… буду оберегать тебя. А ты… когда будешь смотреть хороший фильм, вспоминай обо мне. А потом… спустя много лет, когда ты станешь папой… расскажи своим детям про такой фильм. Начни его так… «Жила-была тетушка Аманда, которая любила кино и мечтала путешествовать»… Обещай мне…
— Конечно. Конечно, я обещаю, — тихо ответил я, надеясь, что она меня услышит.
Я боялся, что если хоть немного повышу голос, то совсем расклеюсь. Аманда снова прикрыла глаза.
— Я полюбила тебя, милый. Я всей душой желаю тебе найти свое счастье. И я знаю… ты будешь еще счастлив. Спасибо тебе… за то… что ты так скрасил мои последние месяцы…
Я видел, что Аманда засыпает, но никак не мог отпустить ее руку. Я чувствовал, что мы говорим в последний раз, знал это. А мне ведь так многое нужно было ей сказать.
— Нет, Аманда, это Вам спасибо. Вы же…
— Ш-ш-ш-ш, — ее палец, скользнув по щеке, лег на мои губы. — Не нужно слов. Я знаю. Я все знаю. Просто… обними меня на прощанье. Этого будет достаточно…
Я прикусил губу. Наклонившись, я аккуратно обнял ее, положив голову на ее плечо. А она, из последних сил сумев поднять руку, положила ее на мою голову, растрепав волосы.
— Береги себя… Алекс…
Ее голос был похож на подкинутый ветром пух, так он был тих и невесом. Но я услышал. Рука Аманды плавно соскользнула с моей головы. Она уже давно спала, а я так и лежал, рядом, не в силах остановить слезы.
Это было тяжело. Но я был благодарен судьбе за предоставленный мне шанс узнать эту невероятную женщину и проводить ее в последний путь.
***
Я оказался прав. Больше Аманда так и не пришла в сознание. Мне все казалось, что она просто спит, я говорил врачам, что мы с ней проговорили довольно долго. А сейчас её сердце билось ровно и размеренно, даже руки вроде бы потеплели. Казалось, что ей лучше.
Но врачи сказали, что это агония. Так организм готовился к логическому завершению своей функции. Ей оставалось совсем чуть-чуть.
Выгнав из палаты всех людей, я попросил не беспокоить нас, обещав сообщить, когда всё закончится. Весь день и вечер я просидел рядом с Амандой. Я рассказывал ей истории, вычитанные в книгах, увиденные в фильмах. Пересказывал старые сказки и просто говорил. Не знаю, слышала ли она, но я, почему-то, был уверен, что так ей легче.
Ближе к полуночи меня сморило, и я уснул рядом с кроватью, положив на нее голову.
Проснулся я посреди ночи, не понимая, что меня разбудило.
— Аманда? — сонно щурясь, спросил я, вглядываясь в бледное лицо.
Я скользнул взглядом по ее телу, а потом глубоко вздохнул, прикусив изнутри щеку. Моя рука все еще держала ее запястье. Теперь я понимал, что не так. Пульса больше не было.