— Но… — попытался я, но меня перебили.
— Не потерплю, чтобы меня закопали и оставили гнить! — ее голос внезапно взвился вверх на высокой ноте, она снова закашлялась.
Я налил ей еще немного воды. Отдышавшись, она продолжила.
— В моей комнате дома рядом с кроватью стоит тумба. В ней есть деньги, они покроют все расходы. Я же дальновидная женщина, я откладывала на свои похороны, — из ее груди вырвался смешок, похожий на кашель. — А еще… там лежит завещание… оно заверено, все, как нужно. Я посмею попросить тебя исполнить мою последнюю волю, милый. Если ты не против…
Разве я мог быть против? Но у меня на языке все крутился вопрос.
— Аманда, а где… где Ваши родственники? Может быть сообщить кому-то? Или они так далеко живут?
— Нет, Оли… У меня больше никого не осталось, — спокойно ответила женщина. Но развивать эту тему не стала: то ли не хотела, то ли боялась не успеть сказать всё, что должна была. — У меня есть знакомый юрист, он тебе поможет… В блокноте на кухне есть его номер, можешь ему позвонить. Или можешь сам, если хочешь.
Конечно, я мог сам. Я же чертов юрист. Но говорить об этом я не стал, как не стал и отказываться. Она была права, она имела право на свое последнее желание. И если эта женщина просила меня этим заняться, то я был готов. Я должен был сделать что-то для нее, после всего, что сделала для меня она. И если этим «что-то» была просьба достойно проводить ее, то я обязан был её выполнить.
— Конечно, Аманда. Я всё сделаю. Даже выбью Вам лучшее место в колумбарии, — тихо ответил я, снова улыбаясь сквозь слезы.
Она улыбнулась в ответ и закрыла глаза.
— Спасибо, мой мальчик, — шепотом ветра проговорила она, засыпая.
Я вернул маску на место и вышел из палаты. Мне нужно было на улицу. А еще я надеялся встретить кого-то, у кого можно стрельнуть сигарету. Пусть я уже не курил, но сейчас нестерпимо хотелось снова почувствовать горький привкус никотина на губах.
Я знал, что сегодня ночью больше не усну.
***
— Оли…
— Я здесь.
Отложив книгу, которую дала мне одна из медсестер, я пересел на кровать Аманды, снова взяв ее за руку. Был разгар дня, на улице на удивление было тепло и солнечно. Словно не приближалась зима, крадясь по тени города и прорываясь на холодных ветрах.
Рука Аманды дрогнула, но не поднялась, и я сам снял с нее маску.
— Что такое, Аманда? Воды? Позвать сестру?
— Ты знаешь… я никогда не сдавала комнату, — тихо протянула она, не открывая глаз.
Я сначала не понял, о чем она говорит, так неожиданно это было. Я подумал, что может быть у нее начались галлюцинации или бред, врачи предупреждали меня об этом.
— Жила одна… Почти ни с кем не общалась… Я думала… думала, так будет правильно. Не хотела, чтобы кто-то переживал, — продолжала женщина, улыбаясь уголками губ.
— А мне сдали комнату, — дошло до меня.
— Да… Ты так похож на моего сына… — протянула она.
— У Вас есть… был сын? — невольно я сам говорил тихо, но Аманда меня прекрасно слышала.
Ее улыбка стала шире.
— Да. Мой прекрасный мальчик. Он был твоим ровесником, Оли. Вечно… влипал в истории, но… был послушным. Добрым. Очень верным…
В уголках ее глаз скопились слезинки. Я помолчал немного, но она не заговорила. Тогда я решился спросить, мне казалось, для нее было важно рассказать об этом.
— Что… что с ним случилось?
— О… он погиб. Это был несчастный случай, никто не ожидал…