Положив телефон на стол, я взял свою чашку, осушив ее одним глотком. Ричи пристально смотрел на меня. Чего, интересно, он ждал? Что меня сорвет в истерику? Или что я разозлюсь, что Аманда не сказала мне ни слова о том, что больна? Но, чтобы ни ждал Ричи, я ждал примерно того же.
Однако внутри был абсолютный штиль.
— Надо ехать, — наконец сказал я и, поднявшись, пошел в комнату.
Через час я стоял в прихожей с рюкзаком за спиной. Ричи стоял напротив, но молчал. Да и я не сказал ни слова. Прошла пара минут, прежде чем парень положил руку мне на плечо, слегка сжав. Я вздохнул.
— Ты не поедешь со мной? — тихо спросил я.
Губы Ричи дрогнули в грустной улыбке.
— Не переживай. Я буду рядом, — также тихо ответил он.
Я кивнул, не поднимая глаз, и выскользнул за дверь.
***
До Оттавы лететь было не так долго, всего час. Но я надеялся подремать в самолете, предполагая, что за такой короткий промежуток времени кошмары не успеют до меня добраться. Но так и не смог сомкнуть глаз.
Всё время полета мне казалось, что в салоне мелькает Ричи, но я не обращал внимания. Скорее всего так и было, друг же обещал быть рядом. Я думал о том, что нужно будет спросить у Аманды, почему же она мне ничего не сказала. Спросить о том, кому из родственников нужно сообщить. Я почему-то не верил, что у нее никого нет. Скорее всего она так сказала врачам, потому что мне было ближе ехать.
Мое спокойное, совсем безэмоциональное состояние пугало, но я думал, что лучше уж так.
Прилетев в Оттаву, я поймал первое же такси в аэропорту и помчался в хоспис. До этого я не бывал в таких заведениях и предпочел бы никогда не появляться. Как бы банально это не звучало, но здесь пахло смертью. Всё вокруг: стены, врачи, люди с потухшими глазами, всё кричало о скором конце.
Я потратил еще 15 минут на разговоры с врачами, и, наконец, меня проводили в палату.
Как оказалось, Аманда лежала одна. Пусть она и была плоха, но это не помешало ей выкатить круглую сумму, чтобы занять отдельную палату. Всё-таки Аманда была сильной женщиной и довольно упрямым человеком.
Но у дверей палаты я застыл, положив руку на ручку. Я боялся зайти, боялся, что опять не успел. Представив, что я открою дверь и увижу труп, эту пустую бездушную оболочку, я невольно отошел на шаг.
Да, может быть странно и некрасиво сравнивать человека и собаку, но у меня в жизни было не так много близких и дорогих существ. И вот один из них снова меня покидал.
Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и толкнул дверь.
Аманда спала в кровати, укутанная в пуховое одеяло. На ее лице была кислородная маска, но даже сквозь нее я слышал ее хриплое дыхание. Аккуратно прикрыв дверь, я медленно подошел к кровати. Казалось, что за эти полтора месяца она постарела на несколько лет. Хотя она всё равно не выглядела на свой возраст.
Врачи говорили, что она много спит и почти не ест, но это нормально для ее состояния. Еще они говорили, что у нее случаются помутнения сознания. Но по крайней мере, она была еще жива. Слабое утешение, но у меня отлегло от сердца. Я успел.
Я присел рядом, взяв ее за руку. Ее ладонь была ледяной, и я успел подумать, что одного одеяла мало. Но все мысли испарились из моей головы, когда Аманда приоткрыла глаза и, взглянув на меня, улыбнулась.
— Оливер, — едва слышно сказала она.
Медленно она подняла руку и сняла маску, я видел, сколько ей стоило усилий, чтобы это сделать, но словно застыл, не в силах оторвать от нее глаз.
— Ты приехал, — тихо сказала она. — А я дождалась. Мне… мне нужно тебе сказать кое-что.
Ее голос хрипел, она дышала так, словно пробежала сотню километров. И говорила так медленно и тихо, что мне приходилось прислушиваться.
— Аманда, не нужно. Вам нужно отдыхать, — начал я, но она слегка сжала мою руку, а ее глаза блеснули.
— Успею я… на том свете отдохну. Не так уж много мне осталось… Хоть ты поговори со мной.
Она была совсем слаба, но я осекся. В этой женщине даже при смерти остался железный стержень, который, я думал, не сможет сломить даже эта старуха с косой.
— Я… Ты прости, что не сказала. Я знала, что врачи не помогут. Такой рак, он не лечится. Не хотела, чтобы ты волновался, — делая паузы почти через слово, сказал она.
Я наклонился к ней, чтобы лучше слышать, и кивнул.