— Прости, залип немного, — я пожал плечами. Юпи смерил меня взглядом и вздохнул.
— Да ты вечно подвисаешь. Глянь, че творят, — он махнул рукой на озеро.
Лола с Розой увлеченно макали мой телефон в воду, а Джей снимал это на свой смартфон. Я только фыркнул.
— Да пусть развлекаются, — благодушно разрешил я и откинулся спиной на траву.
Солнце приятно пригревало. Том, валяющийся рядом с привычным косяком в зубах, передал мне другой. Я с благодарностью затянулся.
— И кто это тебя всё-таки убедил, что тебе нужен мобильник? — протянул Юпи, положив на меня листочек.
Видимо, это ему чем-то понравилось, потому что он, приподняв брови, хмыкнул и начал выкладывать листики на мне в незамысловатый узор.
— Друг, — ответил я, улыбнувшись и прикрыв глаза. Я чувствовал, как трава расслабляет каждую клеточку тела.
— Это какой такой друг, а? Бродяга нас променял, — внезапно оказавшись рядом, капризно заныла Лола. Вот ведь вездесущая гадина.
Я не ответил, и она запрыгнула на меня, шутливо избивая. Юпитер тяжело вздохнул и лег рядом, недооцененный художник в нем только что покончил с жизнью благодаря Кутиле. На наши крики подтянулись и Джей-Джей с Розой.
— Вы че?
— Бродяга друга завел! Он вот с ним, по ходу, и свалил из клуба тогда! Еще и не рассказывает! — слету сдала Лола, продолжая меня щипать.
Я только тихо фыркал от смеха и убирал косяк подальше от ее рук. Том, перевернувшись на живот, привстал на локтях, заглянув в мое лицо блаженным взглядом.
— Ладно тебе, Бродяга. Расскажи. Мне пришлось выпить четыре бутылки лимонада тогда, ты мне теперь должен, — лениво проговорил он.
Я посмотрел на лица друзей, на которых было написано любопытство, и рассмеялся. Я и не собирался скрывать, зачем мне это было нужно.
— Короче, его зовут Ричард, и у него глаза разного цвета.
***
Через пару дней Ричи показал мне свою квартиру. Это была простая однушка с большой кухней, большой комнатой и ванной, половину которой занимала здоровая ванна. В комнате умещались кровать, диван, кресло и шкаф. Еще здесь было здоровое зеркало. Телевизора у Ричи не было, он сказал, что не смотрит его. Мы просидели у него весь вечер, распивая чаи, которых у него была целая коллекция. А еще через пару дней я остался у него ночевать. Точнее мне пришлось остаться.
Мы снова были в клубе с ребятами, когда мне внезапно стало плохо. По-настоящему плохо. Выдавив из себя, что пойду домой, я вывалился из клуба и, дойдя до ближайшего дерева, уселся под ним. Было чувство, что сердце сейчас разорвется, настолько сильно оно билось. Я слышал его биение в ушах, чувствовал в висках, даже в горле. И тогда я позвонил Ричи. Мне больше некому было звонить: в моем телефоне было всего семь контактов, и шестеро из их обладателей остались в клубе.
Ричи приехал сразу же, загрузил меня в машину, привез домой. Так я узнал, что у Ричи есть машина, а Ричи узнал, что я наркоман. Впрочем, может быть он и до этого догадывался, но всё это было совсем неважно. Я думал, что умираю. Я орал во всю глотку всю дорогу.
Когда он дотащил меня до кровати, я был на грани истерики. Или обморока, черт его знает. Только продолжал твердить, что сердце остановилось, и легкие не работают.
Когда Ричи попытался подняться, я вцепился в него мертвым грузом, умоляя, чтобы он не бросал меня. Он закатил разноцветные глаза и, присев обратно, хлестанул меня по щеке. Потом по второй, и так несколько раз.
— Отставить истерию, я сейчас вернусь. Сиди, балда, а то свяжу, — фыркнул он и скрылся на кухне.
Всю ночь он отпаивал меня водой и впихивал какую-то странную белую пасту5. На вкус она была сладковатой, но ничем не пахла. Ричи объяснял мне, что это белый уголь, и что он выводит из организма токсины. Уснуть мне не удавалось до самого утра, но после пары таблеток, заботливо впихнутых в меня Ричи, я всё-таки вырубился. Видимо, это было снотворное.
Когда я проснулся, он валялся на диване, глядя в телефон. Голова трещала по швам, во рту и горле чувствовалась Саха́ра. Мучительно застонав, я уткнулся лицом в подушку. От нее пахло лавандой.
— Там на полу таблетки от головы и бутылка воды. Всё для тебя, — дружелюбно отозвался Ричи, скосив на меня глаза.
Я промычал в ответ что-то отдаленно похожее на благодарность и наощупь нашел бутылку. Влив в себя половину, я проглотил таблетку и выпил оставшуюся воду, а потом снова спрятался в дебрях подушки. Минут через 20 стало полегче, и я, повернув голову, посмотрел на своего спасителя.
— Прости… Хреновая ситуация получилась. Ты сам-то спал? — мой голос был хриплым, и я закашлялся.
Ричи вздохнул и, отложив мобильник, поднялся, сев рядом.
— Шутишь? Ты вторые сутки уже дрыхнешь. Я еще никогда так не высыпался, — со смешком выдал он.
[5] Энтеросгель — кишечный адсорбент для перорального применения.