— А я знаю, почему ты влез в это дерьмо.
Я поперхнулся.
— Ну-ка просвети меня, несведущего.
Для меня-то всё было понятно. В тот момент, когда я увлекся, мне не было ни до чего дела. Я был мертв внутри. Я и сейчас был мертв. А наркотик давал мне иллюзию прекрасного, иллюзию жизни. Собственно, я и сказал об этом Ричи, не дав ему ответить.
— Ты был в депрессии, Ал, вот и всё. В глубокой, дерьмовой, но всё же депрессии, которая переросла в нервный срыв. А наркота тебя просто от этого отвлекала.
Ричи пожал плечами и уставился на меня, ожидая, что я начну возражать. Я и начал, оправдывая ожидания.
— Да ты понятия не имеешь, что это такое! Мне сдохнуть хотелось! — меня взорвало. Я поднялся из-за стола, опрокинув стул. — Я пил антидепрессанты, они ни хрена не помогают! И этот черт всё время поблизости был! Ты, мать твою, не был на моем месте!
Ричи покачал головой и, поднявшись, схватил меня за руки, пока я не снес ничего.
— Придурок, — спокойно протянул он. — Таблетки такие пьются по рецепту. А учитывая, как ты наркоту свою употребляешь, то предполагаю, что и колеса жрал пачками. А если бы помереть хотел, то давно бы уже помер. Но я не об этом вообще сказать хотел.
Он усмехнулся и внезапно притянул меня к себе, зажав мою голову в локте и начав методично лохматить волосы.
— У тебя друга просто не было, чтобы по башке дать. А теперь есть, и я именно этим и займусь. Ну-ка не вырывайся, я буду тебя бить по пустой тупой башке!
Он засмеялся, повалив меня на пол. Началась шутливая потасовка, которая закончилась только потому, что нам было трудно дышать от смеха.
Я валялся на полу и думал о том, что у меня был такой друг. И да, он вытаскивал меня, как мог. А потом я его потерял.
Я посмотрел на Ричи: он кое-как поднялся, умыл раскрасневшееся лицо, а потом стал набирать воду в пульверизатор. Кажется, намечалась водная война. Я вскочил на ноги и бросился в ванную, прихватив со столешницы пустую бутылку.
Кажется, у меня снова был друг. И он снова вытаскивал меня из дерьма, пытаясь защитить от себя самого.
***
— Оливер, подожди!
Том попытался меня догнать, но, пробежав за мной с километр, остановился. Я мчался выше по улице, стараясь не оборачиваться.
За мной бежал Митчелл Морган в окружении адских гончих. Красные светящиеся глаза этих здоровых псов прожигали мне дырки на футболке, от них воняло так, что я задыхался. По кустам, сзади деревьев и машин прятались копы. Они все хотели меня схватить, поэтому я несся со всех ног, бросая взгляды на искаженное небо.
Я пробежал через половину города, врезаясь в редких прохожих и едва не попадая под машины. Мне сигналили и орали вслед, а Морган скакал по крышам. Пару раз я навернулся, не вписавшись в поворот, и наконец остановился за каким-то зданием в тени, переводя дыхание.
Руки дрожали, когда я коснулся губ, впрочем, меня всего трясло. Футболка была напрочь мокрой. На пальцах осталась кровь, и я отупело уставился на руку. А потом сполз по стене на землю. Сердце разрывалось, чуть ниже под ребрами как-то странно болело. Я попробовал подняться, но боль усилилась, заставив меня застонать. Я вышел на улицу, шаря глазами по зданиям, и наконец увидел вывеску госпиталя. Сейчас была ночь, но пункт неотложной помощи работал круглосуточно.
Я кинулся к госпиталю, воя от боли. Когда я ворвался внутрь, на меня обернулись все врачи, мне казалось, их там сотня. Я бросился к первому, крича, что мне нужно МРТ или КТ, срочно. Орал, что у меня сломано ребро и инфаркт. Врачи переглянулись, а я заорал, срывая горло, что сейчас умру, а меня никто не лечит.
Я носился по приемному отделению, опрокидывая кресла. Откуда-то появились санитары и попытались меня поймать. Не на того напали! Одного я со всей дури ударил локтем по ребрам. Как оказалось, дури у меня много, потому что мужик согнулся, присев на пол. Второму заехал кулаком в челюсть. Я собирался драться за то, чтобы меня лечили, ребро болело так, что я сам едва не падал. Я всё продолжал орать, что мое сердце останавливается, плюясь кровью, заливавшей подбородок.
И тут я снова увидел Моргана, на этот раз за стойкой. Замерев на секунду, я увернулся от рук санитара и выскочил из приемного отделения. Оглядевшись, я увидел полицейскую машину, заворачивающую за угол, и бросился за ней. Надо было им сказать, что меня преследуют. Сказать, что меня не хотят лечить.
Только бы успеть, пока сердце еще бьется.
Я свернул в переулок, ловя сине-красные отблески на стенах домов, и, воя от боли, помчался следом. Я почти догнал машину, как на моем пути, прямо перед лицом, возник… кулак. Я не успел затормозить, перед глазами резко вспыхнули звезды, а сразу за ними меня накрыла темнота. Я не успел даже боли почувствовать, моментально отключившись.
***
— Вот черт…
Первое, что я почувствовал, открыв глаза, — адская головная боль. Я не сразу понял, где нахожусь, из-за боли всё вокруг смазывалось. Сначала я узнал запах, исходящий от подушки, — лаванда, а когда с трудом сел, увидел хозяина квартиры.
— Придурок, — поприветствовали меня.