Я со вздохом сел на кровати. Поспать она мне точно больше не даст, я это знал, поэтому я просто полез за наркотиками в шкаф.
Задавала она этот свой вопрос еще долго. Метамфетамин был сродни афродизиаку, особенно в клубе от него вштыривало неплохо, и в принципе ее интерес был вполне логичен. Вообще, до мета я был уверен, что никогда не испытаю сексуального влечения к кому-либо после всего. Но я был не прав, очень жестоко не прав.
Когда я впервые почувствовал это желание, то перепугался. И перепугался очень сильно, в конце-то концов, я же был под наркотой. Тогда от панического припадка меня спасал Том, уведя из клуба. Он всю ночь доказывал мне, что секс — нормальное явление, и нет в этом ничего плохого. А прошлый опыт нужно оставить в прошлом. И уже на следующий раз из клуба я уехал не домой, а к девушке, даже не запомнив ее имени. Потом я уезжал и с парнями, и с девушками, и даже пару раз с Лилией и Розой. И именно поэтому я перестал ходить в клубы.
Я просто боялся, что когда-нибудь такими темпами у меня найдут какую-нибудь из многих болячек, от которых, в том числе, некоторые клиенты Юпи становились бывшими.
Достав порошок, я сделал два трека для себя и Лолы. Мы выпили чай, убрались в квартире и свалили гулять. Начинался очередной забег из бессонных ночей, когда ты чувствуешь себя максимально энергичным, и при этом максимально морально уничтоженным. Но морально уничтожен я был задолго до наркотиков, поэтому какая, к черту, разница.
***
— Эй, Бродяга, ты чего? Спятил?
Голос Джея нагнал меня где-то на повороте, когда я пытался забиться под кусты Хай-парка. Я резко обернулся, увидев его и мельтешащего сзади Тома, и зашипел на них.
— Чего вы орете? Он же нас найдет.
Парни переглянулись. Том легкомысленно пожал плечами.
— Словил идейку просто, ничего необычного, — заявил он и достал из кармана сигареты.
Я нервно посмотрел по сторонам и все-таки сунулся за кусты, попросив сигарету уже оттуда.
Это дерьмо началось пару дней назад. Мы сидели в баре с ребятами, и я понимал, что мне нужно поспать, потому что уже начинал ловить галлюны. Конечно, «скорость» я за это не винил, просто я не спал уже несколько дней. Снова. И вот потолок начинал раскачиваться, бармен орудовал двумя руками, имея третью фантомную, а у повара от колпака поднимался пар. Это всё я уже видел, когда изводил себя до предела, и знал, что дальше будет хуже. Поэтому я взял с собой бутылку коньяка и, придя домой, выпил пару рюмок.
Вообще, я почти не пил. Крайне редко я мог взять коктейль в клубе или глотнуть вина с девчонками, но мне совсем не нравилось то, что делал со мной алкоголь. Однако, мои ребята все как один говорили, что несколько глотков крепкого напитка сделают свое дело быстрее, чем трава. И я решил рискнуть.
Вырубило меня, конечно, быстро, но сон был рваным. Остатки стимулятора в моем организме воевали со снотворным действием алкоголя, и мне казалось, что я где-то на грани между сном и явью. А потом в мои бредовые сны внезапно вернулся Морган, заставив вспомнить о почти забытых кошмарах.
С тех пор с приемом наркотика я начинал ловить паранойю: мне всё время казалось, что он рядом, ищет меня, чтобы… А черт его знает зачем. Выяснять я не хотел. Зато стоило «скорости» немного отступить, и меня захлестывала злость. Чертов Морган нашел меня даже в этом новом, розовом от амфетамина и метамфетамина, мире. Мне до безумия хотелось вернуться в Чикаго, чтобы бить и бить ублюдка, желательно — арматурой.
Сегодня бэдтрип нагнал меня на улице, и я ломанулся в парк, увидев Митча среди прохожих.
Я выкурил сигарету в пару тяг и, пока парни обсуждали голубую ель, растущую неподалеку, забрался поглубже между кустов. В моей голове билась уверенная мысль, что Морган ходит по дорожкам парка и ищет меня. Просидел я там довольно долго, хотя казалось, что прошла пара минут, а когда вылез, с удивлением обнаружил, что на улице уже давно утро. Джей спал, свернувшись на лавочке, а Том все еще говорил ему про ёлку, покуривая траву.
Я кинул взгляд на часы и вздохнул. Прошло шесть часов с тех пор, как я полез исследовать местную флору.
— Том. Пошли пожрем, — устало протянул я, тронув друга за плечо. Он перевел взгляд на меня и усмехнулся.
— Шмали? — предложил он, и я согласился.
***
После этого инцидента я решил слезть с фена. Такой паники я больше переживать не хотел, и к тому же, у меня начало покалывать сердце. Том говорил, что я просто себя накручиваю, Джей — что ищу повод бросить. Вариант Пирата устраивал меня больше.
Отоспавшись до более-менее нормального состояния, то есть когда я хотя бы мог соображать не так смазано, как первое время после забега, я выбросил все наркотики. Настроив себя решительно, я был уверен, что слезу с системы. Жил же я как-то все эти годы.
Но, как оказалось, это было сложнее, чем я думал.
Я прожил целую неделю на сухую. Режим сна категорически отказывал восстанавливаться, аппетит тоже не появлялся. Всё вокруг было абсолютно серым и мерзким, и всё бесило. После того, как я едва не сорвался на Аманду, я стал подгадывать время, чтобы находиться дома тогда, когда ее не было. Я боялся обидеть ее, боялся, что сорвусь. Эта женщина слишком многое для меня сделала, чтобы я мог так с ней поступить.
Я пытался снова сосредоточиться на книгах, но забывал то, что прочитал несколько минут назад. Пытался писать статьи, но лишь тупо пялился на издевательски мерцающий курсор. Со мной пытались заговорить, но я не знал, о чем говорить. Какой-то парень с курсов программирования нашел меня в библиотеке. Он пытался помочь мне, развеселить что ли, но я и слова не мог сказать. Всё, чем я занимался до амфы, больше не приносило удовольствия, а то, чем я занимался под ней, — не получалось.
Через неделю меня выгнали из библиотеки, когда я швырнул книгу, которую никак не мог прочитать. А ведь мог бы прочитать за часа два, стоило только взять пару грамм. А ведь мог бы не кидать книгу в ни в чем неповинную библиотекаршу.
Оказалось, что я многое мог бы, только не выйти из этой поганой системы.
Спустя эту сухую, самую отвратительную в моей жизни неделю я снова пришел к Юпитеру. Воспоминания о последнем бэдтрипе немного подсмазались, и теперь они казались мне не такими паршивыми, как эта чертова жизнь. К тому же во мне крепло стойкое желание отомстить Моргану, а потом повеситься или вскрыться.