Першинг дал длинную очередь, явно стараясь попасть не по ногам нападавших. Отщелкнув пустой магазин, защелкнул новый.
– Вот и именно, что в прошлой жизни. Мы и с Монолитовцами дружили. Долганы и Моники у меня стольких хороших парней извели, что дружба моя с ними закончилась, – и снова дал длинную очередь.
– Хорошо. Тогда давай не будем испытывать судьбу…
Роман отстегнул гранату Ф-1 от разгрузки, вырвав кольцо, спустил чеку. Выждав секунду, бросил на ферму крановой стрелы. Последовал взрыв, и она, лопнув почти пополам, упала в смертельную воду. Концентрация кислоты была столь велика, что сталь таяла, словно воск в кипятке, распространяя зловонный запах с привкусом железа.
– Уходим… – Роман забросил автомат, и, пригнувшись, пошёл прочь от оврага.
– Уходим, так уходим… – с сожалением ответил Першинг. – Жаль не дал Долговцев проредить.
К старому, полуразрушенному дому, добрались уже к вечеру. Используя секретную панель, попали в подвал, скрытый за настоящей шлюзовой дверью. За три года здесь почти ничего не изменилось. Также успокаивающе тихо жужжали аппараты фильтрации воздуха и температуры, лишь арсенал оружия значительно поубавился, да контейнеров с артефактами стало гораздо меньше. Пройдя в комнату профессора, Роман заметил на столе фотографию, где был запечатлён он сам, Алиса, и их лохматый друг – Барбос. Он отлично помнил, что в прошлый свой визит забирал фото с собой. Списав подобный парадокс на перемещение среди миров, сталкер положил фото во внутренний карман разгрузки. Першинг, не тратя времени даром, загрузился артефактами, пополнил боезапас своей гадюки, и уже шарил в ящиках со спиртным.
– Ты долго ещё? – Роман ждал у двери.
Паша сунул плоскую бутылку в свой рюкзак. Больше в подвале делать было нечего, и они, закрыв его в той же последовательности, за счёт которой сюда попали, вернулись на улицу.
– Вечер уже. Может к дубу завтра пойдёшь, а сегодня посидим? Мало ли что…
– Нет, Пашка, надо мне сегодня идти. Действительно, мало ли что там, а я тут коньячком причащаюсь.
– Как знаешь. В общем так. Я тебя жду пару дней, не дождусь – уйду, а дождусь – вместе уйдём.
– Стоит ли? – засомневался Роман. – Мой последний уход в три года растянулся.
– А я тебя три года ждать и не собирался. Пошли уже…
Немного не доходя до заветного места, они остановились. Не говоря друг другу больше ни слова, по-братски обнялись, и Роман, поправив и без того ровно висящий автомат, пошёл к дубу. Артефакты он достал заранее, и теперь, взяв их в руки, почувствовал усиливающуюся вибрацию. Яркая вспышка, поглотив руки, растворила его полностью. Першинг, тяжело вздохнув, побрёл к развалинам дома, вместе со своими невесёлыми мыслями.
Глава XXII
Роман стоял под дубом, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. То, что он наконец добрался в нужное место – сомнений не было. Неподалёку фыркали сбившиеся на ночёвку кони, сотни запахов диких трав и цветов приятно щекотали ноздри. Роман, словно опасаясь, что всё вдруг исчезнет, аккуратно, стараясь шагать как можно тише, двинулся знакомой тропинкой к дому. Он лихорадочно соображал, как вести себя при встрече с Алисой, но всё, что он мог придумать, ему попросту казалось глупым.
Вот оно – заветное крыльцо и полуоткрытая дверь. Света в окнах нет, и нет Барбоса.
«Может этот охламон где-нибудь бегает?» – подумал Роман. Но где-то, на самом краю сознания, появилась тревога. Он только сейчас заметил, что держит артефакты в руках. Наспех сунув их в карман, вошёл в дом.
Алиса сидела за длинным столом в столовой комнате, на стуле с резной, высокой спинкой, подперев ладонями голову. Старинный подсвечник витиеватой ковки был в подтёках воска от трёх горящих свечей. У Романа создалось такое впечатление, будто Алиса его ждала именно сейчас, настолько обыденным было её приветствие.
– Рома, милый, ты вернулся? Это просто славно! Я скучала по тебе, а ты скучал? Ну, иди же ко мне… Милый…
Ему показалось, что Алиса как-то уж очень быстро оказалась рядом с ним. Обвив его шею руками, она зашептала.
– Ты устал с дороги? Я слишком долго тебя ждала, чтобы дать отдохнуть. Пойдём скорее в спальню, я своей любовью сниму твою усталость. Ты ведь этого хочешь?
Всё, что Роман помнил, могло измениться, но только не она. А Алиса была настолько целомудрена, что даже после их близости она никогда не позволяла пошлостей, в отличие от Алисы теперешней, откровенно предлагающей себя, ведя себя так, словно они расстались всего час назад.
– Ну, пойдём скорее, милый, – продолжала горячо шептать она. – Я сама раздену тебя… – руки пробежали по телу Романа, явно ощупывая содержимое его карманов, невольно задержавшись именно на тех, где лежали артефакты. – Если хочешь, давай займёмся любовью прямо здесь! Давай я помогу тебе раздеться.
Теперь Роман был почти уверен, что перед ним не Алиса, хотя голос, внешность, и даже запах волос явно принадлежал ей. И что-то ещё… И тут, он понял. В отличие от Алисы настоящей, имеющей ярко зелёные глаза, которые смотрели с него на фотографии, у этой глаза были бледно-голубыми, почти серыми. Роман постарался легко отстранить женщину, подыгрывая её спектаклю.
– Алиса, солнце моё, подожди одну секунду, дай мне хоть дух перенести, я всё-таки с дороги.
– Ты что, не хочешь меня? Свою любимую Алису? Может ты меня не любишь? – Лжеалиса делано горестно закатила глаза, продолжая крепко удерживать Романа за плечи. – Я думала, что каждый мужчина желает свою женщину, а ты холоден со мной…
– Конечно, любимая, ты права. Просто дверь в дом открыта, Тузик может забежать, как-то неловко получится, он ведь тоже меня давно не видел. Подбежит поздороваться, лапы, так скажем, пожать, в самый неподходящий момент.
– Ах… – засмеялась Лжеалиса. Ты об этом не волнуйся, я этого блохастого озорника, Тузика нашего, на цепь посадила. Там, за домом.