Хельга, принявшая новый образ, подошла к оригиналу, положила руки ей на голову. Память быстрым потоком по рукам понеслась к ведьме. Вместе с жизненными силами, истинная Алиса, потеряв естественный цвет кожи, глаз, волос, за считанные мгновения превратилась в истлевший от времени папирус, и, в конце концов, от лёгкого дуновения ветра, распалась на тысячи фрагментов, уносимых в разные стороны.
– Неплохие формы я приобрела… – без единой тени сожаления о содеянном убийстве, подумала Хельга. – Моё тело – всё же лучше.
Барбос каким-то шестым чувством, почувствовав подмену, зарычал. Опасность, исходящая от бывшей хозяйки, заставила его бежать прочь.
– Жаль… – вслух подумала ведьма. – Мог бы служить богине, глупый пёс.
Она вошла в дом.
Глава XXI
Роман с Першингом в очередной раз уходили от группы Долговцев.
– Надо было тебе свой наряд Свободовский напялить, а? Мог бы что-нибудь нейтральное… – ворчал Роман.
– Ты забыл, Рома, что я теперь – командир клана, а не шпана какая-то, – стараясь не отставать от своего друга, прохрипел Першинг.
– Тогда поторапливайся, «Командир клана», плетёшься, как болезный.
– Это я-то плетусь? – задыхаясь, словно рыба, выброшенная на берег, отреагировал Першинг. – Для нормального человека я очень даже шустрый. Если что – стероидов кровососовских не принимал. Ещё метров сто протяну, и всё… Надоело мне от этих ряженых бегать.
– Предложения есть?
– Есть… Кран впереди на боку лежит, стрела у него – через ложбину, как мостик. Короче, если хорошо раскорячиться, переползти можно. Под ним, в овраге, речка-вонючка – вся в кислотных аномалиях. В брод пройти – не вариант, а обходить – километров пять. У крана чёрно-красных придержим, сами передохнём. В обход пойдут – нам часа четыре форы, оторваться хватит. Ну а полезут – стрелу рванём.
– Годится...
Долговцы не отставали. Для точной стрельбы было далековато, а просто так долганы патроны не тратили – видно, что не новички. Как и говорил Першинг, скоро они достигли крана «Ивановец», лежащего на боку с разложенной до конца стрелой, соединившей два берега глубокого оврага.
– Давай первым! – пропуская Першинга вперёд, прикрикнул Роман.
– А что это ты раскомандовался? Тоже мне, Ля Женераль.
– Ползи говорю. Я стреляю лучше, прикрою, если что.
– Ну, насчёт стрельбы я бы поспорил… – заползая на ржавую стрелу, огрызнулся Паша.
Через пять минут паучьих манипуляций, Першинг оказался на сопредельной стороне.
– Ромыч, теперь ты! Прикрываю!
Когда-то крепкая металлическая конструкция превратилась в хрупкое, ржавое ничто. Под весом Романа фермы жалобно скрипели. Одна всё же не выдержала, и он чуть не полетел вниз, едва успев зацепиться за ржавое железо. И, только-только перемахнув за бугор, услышал, как в землю ударили несколько пуль.
Першинг, подняв автомат над головой, полосонул неприцельной очередью. В ответ раздался грохот сразу нескольких автоматов, и пули, с коротким свистом, полетели над бугром.
– Если они с табельным – нам их ближе, чем на пятьдесят метров подпускать нельзя – гранатами из подствольников забросают.
– Сам знаю… – сквозь зубы процедил Роман.
Ближе и не подпустили. Быстро привстав над бугром, он сделал несколько одиночных выстрелов. Першинг, наблюдавший в оптику, сконфуженно сморщился.
– Тоже мне, стрелок! Двоих в ногу зацепил!
– А я по ногам и целил.
– С каких это пор мы такие сердобольные стали? Они тебе в коленку стрелять не будут, по возможности – точно в башку приголубят.
– Думай, что хочешь. Если ты помнишь, тут, в Долганах, у меня друзья были, по прошлой жизни.