– Четверо. Всех положили, можете обшмонать. Двое у вагончика, двое напротив – в лесочке.
– Что ж сами не обшмонали?
– Нам без надобности, – гордо заявил Першинг.
Баркас нахмурился ещё сильнее.
– Чем долг заберёшь? – сразу перешёл к делу он. – Хочешь – долю Пыжика возьми артами, впредь ему наука будет.
– Я ж говорю, Баркас, без надобности.
– Как быть? Ты меня знаешь, в должниках ходить не люблю, – ещё более посуровел он.
– Даже не знаю. Чисто по дружбе патроны жечь – не вариант, конечно. Поляну в баре… Когда там пересечёмся – неизвестно…
– Может водкой с пайками тут заберёшь? – с надеждой поинтересовался Баркас.
– Ну, не знаю… Не знаю… – делано сдвинул брови Першинг. – Водка у тебя, видать, сивуха, типа «Казаки».
– Обижаешь! Я что, молодняк какой? Смирновочка, с перчиком, и сухпай с правильным мясом, от братьев-бульбашей. Ну так что, а?
– Ладно! Если смирновочка с перчиком – соглашусь. Ты как, Ром, поддерживаешь?
– Пойдёт, что уж теперь, – поддержал спектакль Роман, едва сдерживая смех.
Содержимое, в количестве двух бутылок и двух сухпаев перекочевало к новым обладателям.
– Спасибо, братцы! – поблагодарил Баркас, довольный решением вопроса такой малой кровью. – Пыжик, ты, говнюк, со своей доли всё возместишь!
Пыжик молча кивнул, отведя взгляд в сторону. Обменявшись рукопожатиями, сталкеры разошлись, каждый своей дорогой.
– Хитрец ты, Пашка, как я погляжу.
– Нет, друг мой, это и есть настоящая жизнь в Зоне. Всем хорошо – мы запас пополнили, сталкеры живы, да хабар сохранили. А бандюки – они не в счёт, легче другим дышать будет.
До моста шли прямо по дороге. Несколько аномалий, притаившиеся на ней, были известны почти всем, и оставались на месте уже много лет, поэтому обойти их не было проблемой. Въехавший Бог есть когда маневровый тепловоз с несколькими вагонами навечно застыл на железнодорожном мосту, совместившим в себе и стоянку, и блокпост вольных сталкеров. Место так и назвали – Паровоз. К нему-то и пришли Першинг и Роман. Время перевалило за полдень.
Как и договорились, Роман двинулся вдоль насыпи железнодорожных путей, в сторону территории под названием «Радар», а Першинг остался у моста, поболтать с охраняющей группой. Прощание получилось каким-то скомканным. Першинг просто сунул бутылку недавно полученной водки и один сухпай в рюкзак Романа, приобняв, похлопал по плечу.
– Если вдруг передумаешь – я тут подзадержусь, пока арты не продам. Ну, а не передумаешь… В общем, Бог даст – свидимся. Если не в этой жизни, то на том берегу – точняк, – и, отвернувшись, ушёл к костру.
Роман простился молча. Нечего было говорить, итак, всё было ясно. Возвращаться или отказываться от намеченного он не будет. Поэтому был уверен, что увидеться им больше не суждено. До позднего вечера он шёл, не останавливаясь. Несколько раз натыкался на небольшие отряды разных группировок, обходя их стороной, или пережидал в подвернувшемся укрытии. Живность тоже попадалась в основном в виде кабанов, да слепых собак. Он знал, что на границе Радара есть капитальное укрытие, оставшееся от учёных, погибших в очередной вылазке в странный лес. О нём когда-то знали и несколько бойцов Монолита, но они тоже погибли, поэтому Роман был почти уверен, что укрытие будет пустым, и теперь изо всех сил старался в него успеть до наступления ночи.
Зрение, доставшееся ему в качестве подарка от народа хоррт, позволяло хорошо видеть даже в густых сумерках, и лишь немногим уступало прибору ночного видения. Странный лес оправдывал своё название – тут не росло ни одного дерева, знакомого самому искушённому ботанику. Они были настолько фантастически необычными, что просто завораживали своим видом. Часть из них фосфорицировала фиолетовым, розовым и зелёным цветом. Жгучий пух, свисавший с ветвей многих из них, светился, словно новогодняя гирлянда. Аномалий тут было тоже предостаточно, соответственно, и артефактов. Неслучайно именно в этих местах погибло так много научников, и сталкеров-проводников.
Появились первые признаки приближения к намеченной точке. Сначала небольшие, разной формы валуны. Дальше располагались чуть более крупные, и затем – камни-исполины. Как раз между ними и расположилось модульное шестиугольное здание со шлюзовой дверью и кодовым замком. Роман набрал знакомую комбинацию. Сервоприводы замков сработали, и дверь, с лёгким шипением, отошла в сторону. Зайдя в тамбур, Роман проделал ту же операцию со второй, точно такой же, дверью. Первая дверь закрылась, щелкнув блокировкой замков. Со всех сторон его обдало тугим потоком воздуха с насыщенным запахом медикаментов. Тут же отошла вторая дверь, впустив сталкера внутрь помещения. Оно состояло из двух отсеков – рабочего, с лабораторией, и жилого, для проживания четырех человек.
Жилой отсек напоминал купе вагона. На мягких, обтянутых кож. замом койках, лежали скрученные матрасы. На аккуратно сложенных конвертом одеялах уютно возлежали подушки, и новые, запечатанные комплекты постельного белья, были уложены тут же, рядом, в нишу. Там же хранились стандартные вафельные полотенца. На столе, в мельхиоровых подстаканниках, находились обычные граненные стаканы. Роман снял автомат с рюкзаком, бросив их на одну из нижних коек, и прошёл в лабораторный отсек. Свет загорался и тух от сверхчувствительных датчиков движения. Уже миновав шлюз тамбурного отсека, Роман услышал, что снаружи как будто кто-то стучится. Он остановился, прислушиваясь к тишине. Даже сквозь броню двойного шлюза явно слышались тихие удары. Определённо за дверью кто-то был. Роман прошёл в лабораторию, и, одним нажатием пальца, активировал автономную систему видеонаблюдения. Экран, пару раз мигнув, включился, и Роман с удивлением застыл на месте. Удивляться было чему. В камеру, корча гримасы, что-то беззвучно кричал никто иной, как Першинг, продолжая колотить откидным прикладом автомата в шлюз. Минуту спустя, с улыбкой идиота, он уже был внутри.
– Ромка… Всё, думал мне шабздец. На моников два раза нарвался! Раз – пронесло, спрятался, а второй – едва оторвался. Мог бы, конечно, пару фанатиков уложить, но тогда бы не отстали. Так, пальнул пару раз, для приличия, и драть когти. В рюкзак несколько раз прилетело. Ни дай бог, твари, в смирновку попали! Ну, показывай, где шмотьё бросить можно. Чё стоишь, не рад что ли?
Роман указал на спальный блок.
– Нифига се хоромы… Может давай тут основную берлогу устроим? От меня барахло перетащим… – тараторил он.
– Притормози, Паша.
– Ах да, забыл… У нас с тобой героическая смерть намечается. Ну, давай хоть водки хорошей попьём перед кончиной.