Мириамель и ее спутники потратили совсем немного времени, чтобы высадить Чаристру на изолированном причале на самой окраине Кванитупула. Оскорбленные чувства хозяйки постоялого двора лишь частично успокоил мешочек с монетами, который Изгримнур бросил к ее ногам на причал.
— Господь накажет вас за такое обращение с эйдонитской женщиной! — крикнула она им вслед, когда Изгримнур и Камарис снова налегли на весла.
Она стояла на краю причала, размахивала кулаком и что-то невнятно вопила, а лодка медленно плыла по каналу, вдоль берега которого росли деревья. Вскоре Чаристра скрылась из вида.
— Если то, что нам довелось перенести, было расположением Бога, — поморщившись, сказал Кадрах, — то я, для разнообразия, готов испытать Его наказание.
— Не богохульствуй, — прорычал Изгримнур, мощно налегая на весло. — Мы еще живы, вопреки всему, и на свободе. А это уже дар богов.
Монах пожал плечами, слова герцога не произвели на него впечатления, но он не стал ничего отвечать.
Они вошли в открытую лагуну, настолько мелкую, что пучки болотной травы плавали на поверхности и колыхались на ветру. Мириамель смотрела, как Кванитупул остается позади. Солнце уже прошло высшую точку, и в полуденном свете серый город казался дрейфующими обломками кораблекрушения, оставшимися на песчаных отмелях, огромный, но бессмысленный. Ей ужасно хотелось, чтобы существовало место, которое она могла бы назвать домом, хотя бы для самых глупых и скучных рутинных дел повседневной жизни. Приключения совершенно потеряли для нее привлекательность.
— Нас все еще никто не преследует, — с некоторым удовлетворением сказал Изгримнур. — Как только мы доберемся до болот, то будем в безопасности.
Сидевший на носу лодки Тиамак сдавленно рассмеялся.
— Не говорите подобных вещей. — Он указал направо. — Гребите к входу в узкий канал между двумя большими баобабами. Нет, не нужно так говорить. Вы можете привлечь внимание.
— Чье внимание? — раздраженно спросил герцог.
— Тех Кто Выдыхают Мрак, — ответил вранн. — Они запоминают смелые слова людей, чтобы вернуть их тогда, когда те испытывают страх.
— Языческие духи, — пробормотал Изгримнур.
Маленький вранн снова рассмеялся, но его смех получился печальным и беспомощным. Он стукнул ладонью по костлявому бедру, громкий звук эхом промчался над неспешной водой, а потом моментально стал серьезным.
— Мне очень стыдно, — продолжал Тиамак. — Должно быть, вы думаете, что я глупец. Я учился вместе с лучшими умами Пердруина, и я такой же цивилизованный человек, как любой обитатель материка! Но мы возвращаемся ко мне домой… и мне страшно. Старые боги моего детства вдруг стали казаться мне еще более реальными, чем прежде.
Сидевший рядом с Мириамель Кадрах холодно и удовлетворенно кивнул.
Заросли окутанных лианами деревьев по берегам становились гуще по мере того, как день клонился к вечеру, а каналы, по которым Тиамак направлял лодку, совсем узкими, и водоросли все сильнее им мешали. К тому моменту когда солнце заскользило к лиственному горизонту, Камарис и Кадрах — Изгримнур решил немного отдохнуть — с трудом двигали веслами в воде, густой, точно месиво.
— Скоро нам придется использовать весла в качестве шестов. — Тиамак прищурился, глядя на тусклый канал. — Надеюсь, наша лодка достаточно мала, чтобы пройти все узкие места. Думаю, нам придется найти суденышко с меньшей осадкой, но будет значительно лучше, если мы сделаем это позже, чтобы преследователи не поняли, что мы сделали.
— Не думаю, что у меня осталось хотя бы несколько медяков. — Изгримнур резким движением руки отогнал крошечных насекомых, круживших у него над головой. — Мы не сможем купить другую лодку.
— Мы обменяем ее на эту, — ответил Тиамак. — Конечно, мы получим не такую надежную посудину, но новый хозяин сможет продать нашу лодку в Кванитупуле за такие деньги, которые позволят ему купить две или три плоскодонки, а также бочку пальмового вина.
— Кстати, о лодках, — сказал Кадрах, перестав грести. — Под ногами у меня скопилось многовато воды. Быть может, нам стоит остановиться и привести днище в порядок, если нам придется оставаться в ней еще несколько дней. И я бы не хотел искать место для лагеря, когда наступит полная темнота.
— Монах прав, — сказал Тиамак Изгримнуру. — Пришло время для остановки.
Пока они медленно плыли вперед, а стоявший на носу вранн изучал заросшие берега в поисках подходящего места для причала, Мириамель изредка замечала сквозь деревья маленькие ветхие хижины.
— Это дома твоего народа? — спросила она у Тиамака.
Он покачал головой, и по его губам пробежала быстрая улыбка.
— Нет, леди. Вранны, которые отправляются в Кванитупул, чтобы что-то заработать, там и селятся. Это не настоящий Вранн, для них жить в таком месте хуже, чем провести два времени года в городе, а потом вернуться в свои деревни после того, как они скопят денег. Нет, здесь живут в основном покинувшие города обитатели материка, из Пердруина и Наббана, довольно странный народ, не похожий на своих сородичей, ведь многие из них строят свои дома по берегам болот. В Кванитупуле их называют «прибрежниками» или «прыгунами» и считают необычными и ненадежными. — Он снова застенчиво улыбнулся, словно его смутили столь долгие разъяснения, и снова принялся искать подходящее место для лагеря.
Мириамель увидела завитки дыма, поднимавшиеся над одним из скрытых в зарослях домиков.
Интересно, — подумала она, — какова жизнь в таком изолированном месте, где ты можешь не услышать человеческого голоса с раннего утра и до позднего вечера?
Она посмотрела вверх, на странной формы деревья с изогнутыми, точно змеи, корнями, сползавшими к воде, и шишковатыми, цепкими ветвями. По берегам узкого канала, оказавшегося в тени, — солнце уже заходило — выстроились одинокие тени, казалось, они пытались схватить маленькую лодку и держать, пока вода не поднимется, чтобы ее поглотить. Мириамель вздрогнула. Где-то в темных зарослях, словно испуганный ребенок, закричала птица.
12. Танец ворона
Конец ознакомительного фрагмента.