Некоторых так захватили слова Мегвин, что они радостно закричали. Другие, полные сомнений и надежд, лишь переглядывались с соседями.
— Краобан, — позвала Мегвин. — Встань и расскажи, как вы меня нашли.
Старый советник поднялся с очевидной неохотой. Выражение его лица не вызывало сомнений: он был политиком, человеком практичным, не склонным верить в сомнительные вещи вроде пророчеств и богов, говорящих с принцессами. Люди, собравшиеся в пещере, прекрасно это знали. И Мегвин сделала блестящий ход.
Краобан оглядел пещеру.
— Мы нашли принцессу на Брадах-Торе, — нараспев сказал он. Несмотря на возраст, его голос сохранил прежнюю звучность, и он не раз это использовал, когда служил отцу и деду Мегвин. — Я сам не видел, но знаю людей, которые принесли принцессу… они заслуживают доверия. Она три дня провела в горах, но не пострадала от холода. Когда они ее обнаружили, она была… — он беспомощно посмотрел на Мегвин, но не увидел на ее застывшем лице ничего, что помогло бы ему выйти из затруднительного положения, — она находилась во власти очень глубокого сна.
Все вокруг зашумели. Брадах-Тор обладал непростой репутацией — к тому же трудно было поверить, что на него могла забраться женщина, да еще зимой, в период сильных морозов.
— Был ли это обычный сон? — резко спросила Дайавен из-за спины Мегвин.
Краобан сердито посмотрел на нее и пожал плечами.
— Мужчины сказали, что он не походил на обычный, — продолжал Краобан. — Глаза принцессы оставались открытыми, и она говорила так, словно кто-то стоял около нее… но там была лишь пустота.
— И с кем она говорила? — спросила Дайавен.
Старый Краобан снова пожал плечами.
— Она… говорила так, словно обращалась к богам, — и слушала, как будто они ей отвечали.
— Спасибо, Краобан, — мягко сказала Мегвин. — Ты верный и честный человек. Я знаю, что боги говорили со мной, — продолжала она. — Мне показали место, где обитают сами боги в их неодолимой красоте, и они готовились к войне.
— К войне? — выкрикнул кто-то. — Но против кого, миледи? С кем могут сражаться боги?
— Не с кем, — возразила Мегвин, успокаивающе поднимая палец, — но за кого. Боги будут сражаться за нас. — Она наклонилась вперед, заставив толпу замолчать. — Они уничтожат наших врагов, но только в том случае, если мы полностью отдадим им свои сердца.
— Они владеют нашими сердцами, миледи, да, это так! — крикнула какая-то женщина.
— А почему они не помогали нам прежде? — спросил кто-то другой. — Мы всегда их чтили.
Мегвин подождала, пока уляжется шум.
— Верно, мы всегда их чтили, но как старого родственника — по привычке и без особой охоты. Мы никогда не относились к ним, как того заслуживают их могущество, красота и дары, которыми они награждали наш народ! — Ее голос стал сильнее. Она снова чувствовала близость богов; ощущение возникло, как вода чистого родника, необычное и пьянящее, и она рассмеялась, что поразило смотревших на нее людей. — Нет! — выкрикнула принцесса. — Мы выполняли ритуалы, полировали резьбу, зажигали священный огонь, но лишь немногие из нас спрашивали, чего еще могли боги хотеть в качестве доказательства того, что мы достойны их помощи.
Краобан откашлялся.
— И чего они хотят, Мегвин, как вы думаете? — Он обращался к ней так, словно нарушал какие-то запреты, но она в ответ лишь рассмеялась.
— Они хотят, чтобы мы показали им нашу веру! И преданность, желание передать свои жизни в их руки — как, впрочем, было всегда. Боги помогут нам, это я видела своими глазами, — но только если мы будем достойны! Почему Багба дал людям домашних животных? Потому что люди потеряли лошадей, когда сражались в войнах богов, когда те действительно находились в тяжелом положении.
И когда Мегвин произносила эти слова, в сознании у нее прояснилось. Дайавен права! Дварры, напуганная женщина ситхи, которая говорила через Осколок, страшная бесконечная зима — все стало для нее совершенно очевидным!
— Как видите, — вскричала она, — боги и сами воюют! Почему выпал снег, почему зима пришла и не уходит, хотя миновала дюжина лун? Почему древний ужас разгуливает по Фростмаршу — чего не было со времен Эрна? Потому что сами боги сражаются между собой точно так же, как люди. Дети играют в войну, копируя нас, и наш маленький конфликт повторяет великую войну, которая бушует на небесах. — Она сделала вдох, чувствуя, что в ней бурлит радость, наполняя силой. Она уже не сомневалась, что ее видение было истинным. Все стало ярким и понятным, точно солнечный свет для только что проснувшегося человека. — Но, как в детстве, когда мы начинаем понимать конфликты взрослых, наша борьба здесь, на зеленой земле, влияет на сражения на небесах. Вот почему, если мы хотим получить содействие богов, мы должны им помочь, должны быть отважными и верить в их милосердие. Мы должны сотворить величайшую магию против наступающего мрака.
— Магию? — послышался хриплый старческий голос. — Вот чему научила вас пророчица?
Мегвин услышала, как втягивает в себя воздух Дайавен, но даже не почувствовала гнева.
— Чепуха! — крикнула она. — Я не говорю о смехотворных деяниях чародеев. Я имела в виду ту магию, что громко говорит в небесах и на земле. О магии нашей любви к Эрнистиру и богам. Вы хотите увидеть, как будут повержены наши враги? Хотите снова жить на зеленой земле?
— Скажите нам, что делать! — выкрикнула стоявшая впереди женщина.
— Я скажу, — ответила Мегвин, которая ощущала спокойствие и силу. В пещере наступила тишина, несколько сотен человек не спускали с нее взглядов. Стоявший перед ней старый Краобан скептически наморщил лоб, он был полон сомнений, тревоги и гнева. И Мегвин любила его в этот момент, потому что видела подтверждение своим пережитым страданиям и доказательство истинности собственных снов. — Я скажу вам, — продолжала она уже громче, и ее голос эхом прокатился по пещере, стал таким сильным, настолько полным триумфальной уверенности, что те немногие, что еще сомневались, поверили в то, что слышат посланницу богов.