– Я тебя в следующий раз познакомлю с одной, – сказал Боб. – Очень примечательная подруга!
Шандарахнули еще по стакану. И еще. И еще.
Назавтра, маясь от похмелья, Максим и думать забыл про Рухшанов совет. С бодуна порой не только разговоры, но даже и поступки собственные не вспомнишь. Одно неясное сожаление живет в душе, даже если и не натворил ничего…
А вот Боб пьяный треп запомнил.
И при следующей встрече на Пушкинской сказал:
– Вот, Француз, знакомься, это – Фрейя. В миру ее зовут Настя.
Из-за его могучей спины появился довольно симпатичный бабец. Ладная фигурка угадывалась даже через традиционную джинсу. А к буферам под футболкой и вообще никаких претензий выдвигать не стоило. Правда, юной она явно не была, но разве это недостаток среди музыкальной братии?
– А это Француз, Фрейя, – продолжал Рухшан. – Подает кое-какие надежды. Ему только некоторая помощь требуется. Возьмешь под свое крыло?
Рукопожатие у девицы ощутилось достаточно крепким, почти мужским, как будто она играла на бас-гитаре.
Так, впрочем, позже и оказалось.
– Фрейя недавно из Ебурга приехала. Чистым рокером я ее, конечно, не назову, уж больно на скандинавщине помешана. Но музыка у нее крайне необычная. И довольно часто пробивает до печенок.
– Спасибо, Боб, – отвечала девица голосом, в котором не чувствовалось ни прокуренности, ни пропитости.
«А почему бы и нет? – подумал Максим. – Чем черт не шутит! Хуже-то уж всяко не станет».
Так началось их знакомство.
Через полчаса они сидели в привычной компании за бутылкой портвейна. От вина новая подруга не отказывалась.
Максим рассказал недавней ебурженке, откуда понаехал в Питер. Но к тому факту, что он вырос в Южноморске, она отнеслась без особого интереса. Лишь спросила, не рванул ли с ним кто-то из друзей-приятелей. А выслушав ответ, сказала:
– Тяжело тебе придется. С единомышленниками намного проще.
– Так и ты же ведь одна.
– Мне легче. Я – не рокер. Мои композиции можно и без группы исполнять.
Ни одной ее композиции Максим пока не слышал, но вряд ли она врала. Да и Рухшану беспричинно хвалить девицу не было никакого смысла. Не сводник же он в самом деле!
– Слушай… А почему Фрейя? Ты же Настя.
Девушка взяла со стола заново наполненный стакан с вином и уселась в кресло. Положила ногу на ногу и сделала глоток.
– Знаешь, как в нашей среде порой бывает… Твое родное имя вдруг становится вовсе и не твоим. Вот у попсовиков есть уже Алла – Пугачева. И все остальные Аллы вынуждены брать себе псевдонимы. Алла Агеева называет себя Машей Распутиной. А Алла Перфилова – Валерией. – Она помолчала. – Так и у нас. Есть только одна Настя – Полева. А все остальные рылом не вышли.
– Но почему Фрейя? Кто она такая?
– Богиня в скандинавской мифологии. Занимайся я русским фолк-роком, назвалась бы Купалой. В общем, долго рассказывать. Заинтересуешься – сам прочитаешь. В мифологических словарях она присутствует.
Они оказались в одной постели уже через два дня.
Фрейя была очень хороша и на этом фронте.
Симфония любви длилась всю ночь.
Утром жарили яичницу и разговаривали.
Потом он исполнил для нее «Волны». Композиция Фрейе понравилась.
Конец ознакомительного фрагмента.