— Блядь! — зашипел Алекс, поставив меня на ноги и выскользнув из меня.
Он уперся мне в грудь рукой, прижав к стене, и сделал широкий шаг назад, встав под струи воды и продолжив двигать ладонью по члену. Я с восхищением смотрела, как он кончил. Сведенные брови. Закрытые глаза. Поджатые губы. Напряженные мышцы. Меня завело быть свидетелем его освобождения, зрелища, как он ласкал себя таким примитивным образом. Между ног все сжалось, я снова хотела его. Вздрагивая, постепенно приходя в себя, он выпрямился, нависнув надо мной. Открыл глаза, уголки его губ приподнялись в ухмылке.
— Я испортил твой душ.
Я улыбнулась, схватив его за руки и притянув к себе.
— Давай испортим его еще.
Алекс затянулся и передал мне косяк из личных запасов Лена. Лучшая травка по эту сторону Айовы. Это ни о чем не говорило, но Лен был придирчив к своей любовнице (примеч. речь идет о марихуане). Она легко шла и имела сильный вкус. Мне не нужно было ее много, чтобы заторчать. Буквально три ее поцелуя, и меня унесло.
Выпустив дым, я с изумлением наблюдала, как он устремлялся ввысь к потолку. Дым замедлялся и покачивался, поднимаясь белым облаком и рассеиваясь в туман.
Алекс сел надо мной, поглаживая меня по щеке.
— Ты под кайфом, детка?
Я молча кивнула.
— Да?
— М-хм, — хмыкнула я в ответ и захихикала.
Он присел ближе и забрал косяк у меня из руки. Я наблюдала, как он сунул его в рот, обернув эти прекрасные пухлые губы вокруг кончика.
Мне хотелось поцеловать их. Укусить их.
Алекс встретился со мной взглядом, опустился и кивнул, чтобы я открыла рот. Как множество раз раньше, он выпустил дым в меня. Я задержала дыхание. У меня уже лучше получалось, легкие так не жгло, я могла удерживать дым в себе, иногда совсем забывая выдохнуть. Теперь голод был моим врагом.
— Такая красивая, когда укуренная, — произнес он, стягивая белую простыню и открывая мою обнаженную грудь. Алекс пробежался пальцами так нежно, словно перышко, сводя меня с ума. Я заерзала, выгибая спину и умоляя по-настоящему прикоснуться ко мне.
— Ты мне доверяешь? — задал он вопрос, ведя рукой вдоль ребер, по животу до трусиков, забираясь под их резинку.
— Больше всего на свете.
Он провел носом вдоль моей скулы.
— Я никогда тебя не обижу.
— Я знаю.
— Закрой глаза, — попросил он, его пальцы исчезли.
Мне хотелось кричать, но я доверяла ему, и с доверием шло слепое повиновение.
— Это моя девочка, — произнес он, тепло его тела испарилось, кровать прогнулась под переместившимся весом.
Я слушала, как он что-то делал на ночном столике. Похоже, доставал магазин из кольта. Взвел курок и положил что-то. Думаю, пулю из патронника (примеч. участок канала ствола, где размещается патрон), но не уверена. Затем вернулся ко мне и прижался к моим губам. Я ухватилась за его руки, чтобы хоть как-то держаться.
— Не открывай глаза, — напомнил он.
Я сглотнула.
Тело гудело от возбуждения.
Холодное — мое первое впечатление. Второе — твердое и тонкое. Алекс вел этим вдоль моей груди, обводя соски, возбуждая их. Что он делает, и почему это меня так возбуждает?
— Дыши, — шепнул Алекс, ведя штуку вниз по животу, вокруг пупка, ниже к линии трусиков.