Ярослав очень горячий. Все его тело как большая печка, работающая без перерывов. Его тело передается мне — сначала скручивает низ живота, а после эта волна добирается до самых кончиков пальцев.
— Попробуем сначала по-хорошему, малыш? — урчит довольным котом мне на ухо, а я внезапно осознаю, что у меня пропал голос.
Я подпрыгиваю на носочки, когда Яр резко ладонями на ягодицах прижимает меня к своему телу и запечатывает мне рот горячими губами. Он толкает язык внутрь, проскальзывает им по моим зубам.
Находит мой язык, умело ласкает и толкается бедрами вперед. Боже, мы целуемся всего несколько секунд, а он уже невозможно твердый. Меня трясет, я забираюсь пальцами под кожаную куртку, комкаю его футболку.
Яр матерится мне в губы, когда я нечаянно впиваюсь ногтями в свежий шрам на его боку. Припечатывает мои руки к стене над головой, надавливает пальцами на запястья, когда я дергаю их, стараясь освободиться от его хватки.
Мы оба шумно дышит, Яр спускается языком к моей шее. Вылизывает, посасывает кожу. Царапает зубами чуть выше ключиц и дует холодным воздухом на пульсирующий участок.
Он прижимается лбом к моему, я не хочу открывать глаза. Боюсь, что все может закончиться.
Большая мужская ладонь ложится на полушарие груди, Яр сжимает пальцы. Ему удается как-то расстегнуть еще одну пуговицу на моей белой тонкой рубашке и теперь подушечки скользят по голой коже выше кромки белья.
Он отстраняется, чтобы опустить взгляд вниз.
— Охуенный вид, — ухмыляется, расстегивает еще одну пуговицу, несмотря на мои протесты. Я хнычу и извиваюсь в его руках. — Уже мокрая, девочка Лия?
Не дожидается ответа — сам задирает мою юбку и надавливает на пульсирующую промежность через белье.
— Тебе идут чулки. Напомни мне потом купить несколько пар и порвать их на тебе, — прикусывает мочку, ведет губами по ушному завитку.
Он продолжает гладить меня поверх трусиков, иногда надавливает на особо чувствительный бугорок нервов, выбивая из моего горла хриплые приглушенные стоны, которые он собирает в новых диких поцелуях.
— Тащишься, когда я тебя трогаю, да? Сразу такая послушная…
Его шепот возвращает меня в реальность. Я дергаюсь, но тут же пытаюсь расслабиться, выжимаю из себя новые стоны. Яр теряет бдительность и отпускает мои руки. Сжимает бедро, пока я скребу ногтями по его спине.
Ползу ниже и подцепляю телефон. Закатываю глаза и откидываю голову, подставив шею под укусы, на которые отвлекается Яр.
Да, есть!
У меня получается вытащить тонкий смартфон из его кармана. Но вот как поступить дальше — ума не приложу.
Идея приходит внезапно. Я выкидываю колено вперед, как учил меня дядя на одном из уроков по самообороне. Это единственное, что я смогла запомнить из трех мастер-классов, после которых на меня с поражением плюнули и обозвали хилой.
— Твою-то мать, Кудряшка! — Яр отшатывается в сторону, бьет ладонью по стене, согнувшись.
Пользуюсь моментов и прячу телефон за спину под резинку юбки. Хорошо, что она тугая и может вынести пару сотен граммов.
— Что это было? — поднимает на меня полный гнева взгляд, выравнивает дыхание.
— А нечего лапать меня.
— Через рот можно было сказать?
— Так доходчивее.
Яр точно хочет убить меня прямо сейчас, но это того стоило. Теперь нужно нанести второй «удар», чтобы выкроить себе время для звонка.
— Переодеться хочешь? Душ? — обыденно спрашивает Яр, пока я топчусь на месте и сканирую пространство вокруг себя.
— И во что мне переодеваться? Да и какой смысл? Я думала, ты кинешь меня в какой-нибудь грязный подвал — обычно так поступают похитители.
Ярослав лишь сжимает кулаки, пока я продолжаю размышлять:
— Одеяло мне хоть выдашь? Прогноз погоды обещал серьезное похолодание с завтрашнего дня, а я не слишком хорошо переношу низкие температуры. Вдруг еще коньки отброшу, шантажировать мою родню будет некем.