— В том числе.
— Ты все равно меня бросил. Ушел тогда… Просто исчез, — я комкаю одеяло.
Ярослав встает и задирает футболку.
Шрам. Свежий. В том же месте, где у него прежде была ссадина, которую я обрабатывала.
— Две пули словил. Я бы сдох, Кудряшка, если бы вернулся за тобой. На твоих руках. Смогла бы с этим нормально жить, а? Уж лучше мразью оказаться в твоих глазах тогда было. В больничке валялся месяц, только вышел, — он отпускает край футболки, я больше не вижу последствия его огнестрельных ранений.
— Кто ты такой? Почему сегодня ты оказался здесь? Вы что… — запинаюсь, сглатываю ужас. — Вы торгуете людьми?
В голову уже лезет всякий бред. От голода, от слабости, от обезвоживания.
— Никем мы не торгуем, — устало выдыхает Яр, снова поворачивается лицом ко мне. До этого он смотрел в окно. — Я тебе позже все объясню, а пока мне надо с Ринатом перетереть. Из комнаты сбежать не пытайся. Через балкон не выйдет, территория охраняется, камеры повсюду. Дверь я запру.
— Я хочу домой…
— А я хочу десять лямов баксов.
— В-выкуп?
Яр качает головой.
— Поесть тебе принесу, чтобы мозги заработали.
И он просто уходит. Снова оставляет меня одну.
Я еще сильнее съеживаюсь на кровати, чувствую себя какой-то ужасно потерянной. Желудок вроде успокаивается, только на языке все равно остался ужасный привкус. Да уж, сильно меня зацепило в этот раз. Обычно при отравлении меня так не выворачивает.
Вздрагиваю, когда спустя минут пятнадцать дверь за мной открывается. Прислушиваюсь, но не поворачиваюсь.
— Тебя больше не тошнило? — Яр ставит на тумбочку поднос. Стакан воды с лимоном, нарезка из фруктов, сыр, кусочки белого хлеба с кунжутом. — Это все, что я смог найти. Поешь немного.
— Я не хочу… — говорю, а у самой слюна начинает активнее выделяться, когда я смотрю на ветку винограда. Кисловатая кожура и сочная сладкая мякоть… Что со мной? Я же никогда его не любила.
Наоборот, старалась избегать, потому что в нем слишком много природного сахара. Раньше мой выбор пал бы на кружочки цитрусовых.
— Через не хочу, чтобы в обморок не хлопнулась, — он сдвигает брови, смотрит на меня словно строгий папочка, которого я не слушаюсь.
— Ну вот сам и ешь.
В этот момент в желудке предательски урчит. Я краснею, пойманная на вранье. Аппетит вроде начал немного проявляться, и сыр еще вдруг так вкусно выглядит, с вкраплениями каких-то трав.
Под насмешливым взглядом тяну свою лапу к подносу.
— Может, сядешь все-таки? Попадет не в то горло, мне придется тебя откачивать, — произносит с улыбкой, делая одновременно для меня бутерброд.
— Как давно ты начал переживать обо мне? — брякаю в ответ, отщипываю несколько виноградин. Сам пусть свои бутерброды жует.
— Это будет сложнее, чем я думал, — выдыхает куда-то в потолок и поднимается на ноги.
Он отходит к подоконнику, приваливается бедрами к нему. Сверлит меня взглядом, сложив руки на груди. Очень сложно есть под таким пристальным наблюдением, между прочим.
— Выдержишь полчаса в машине? Или дать тебе чуть больше времени оклематься? — внезапно спрашивает.
— Ты отвезешь меня домой?
Яр лишь молча кивает.