Ярости и отчаянию Лиу-Пин-Юнга не было конца.
Правда, рана в плечо была неопасна и пуля вскоре была извлечена, но все же болезнь обещала задержать его на несколько дней, а может быть, и на пару недель.
Свирепый бонза готов был искрошить весь мир и в бессильной ярости лишь скрежетал зубами, лежа на кане в помещении местного бонзы.
Все население смотрело на него как на героя, отважившегося вступить в открытую борьбу со страшным летающим чудовищем и преобразившимися в людей белыми чертями.
Но какая польза была ему от этого уважения!
Прикованный к постели, он дни и ночи обдумывал свое положение, стараясь найти какой-нибудь исход.
И вот наконец, на пятый день, его осенила блестящая мысль.
Он позвал к себе местного бонзу и приказал ему приготовить паланкин, в котором можно было бы лежать, и нанять двенадцать носильщиков.
– Великий бонза, служитель Будды, собирается в путь? – удивился тот.
– Да! – кивнул головой Лиу-Пин-Юнг. – Я буду преследовать врага Будды – человека до тех пор, пока или не погибну сам, или уничтожу его!
Приказание было исполнено.
Через день огромный удобный паланкин был готов.
Лиу-Пин-Юнг был положен в него на мягкие подушки, шесть носильщиков подхватили паланкин, укрепленный на бамбуковых палках, заменявших самые мягкие рессоры, остальная смена стала сзади, и шествие, под восторженный шум толпы, двинулось быстрым шагом вперед.
Меняя в поселках носильщиков, Лиу-Пин-Юнг двигался вперед, не останавливаясь и проводя даже ночи в носилках, в которых, по счастью, ему было очень удобно спать.
Время от времени в пути ему делали перевязки, и он лечился, так сказать, на ходу.
Бонза весь ушел в себя, мало разговаривал и думал лишь о своих врагах и о тех способах мести, которые он готовился применить к ним, без всякой жалости и сострадания.
Жажда мести и железное здоровье, казалось, помогали ему.
Лежа в носилках, он чувствовал себя с каждым днем лучше и лучше, а на пятые сутки путешествовал полдня сидя.
На девятые сутки он прибыл в Нанкин.
Здоровье его уже настолько поправилось, что он попробовал даже пройтись немного пешком.
Остановившись в лучшей китайской гостинице, он приказал позвать к себе нескольких купцов, ведших торговлю с Японией, Кореей и Россией.
– Мне нужна джонка! – объявил он им. – Хорошая, большая джонка с быстрым ходом, которая могла бы совершать плавание между Шанхаем и Владивостоком. Она должна быть хорошей оснастки и легка на ходу.
Купцы после короткого совещания предложили ему осмотреть два судна.
Не откладывая дела в долгий ящик, все вместе отправились на пристань.
Осмотрев оба судна, Лиу-Пин-Юнг остановился на красивой, почти новой джонке, заново оснащенной, способной принять тысяч десять пудов груза.
Сговорившись о цене и досыта наторговавшись, купил он судно и приступил к набору экипажа.
Разъезжая на носилках, он нанимал матросов, узнавал их репутацию и выбирал наиболее храбрых, умелых моряков, привыкших к дальним плаваниям.
К концу дня все было готово.
Экипаж, состоящий из капитана и шести матросов, перебрался на шхуну, куда был доставлен и большой запас провизии, а также запасные паруса, шкоты, брезенты и инструменты, одним словом – все необходимое в дальнем плавании.
Между тем весть о подвигах великого бонзы долетела, через принесших его носильщиков, до Нанкина.
Конец ознакомительного фрагмента.