Возбуждение росло с каждой секундой.
И среди всей этой толпы было лишь одно маленькое существо, трепетавшее от страха за чуждых европейцев.
Это была маленькая Нянь-Си.
С ужасом слушала она слова приезжего бонзы и наблюдала остервенение толпы.
Незаметно выбралась она из этого сборища и опрометью кинулась в поле, чтобы найти своего отца и поведать ему о непонятном происшествии.
Между тем Верлов выбрал подходящую белую шелковую материю и приказал отрезать сто аршин.
Когда пакет был готов, он расплатился, сдал вещь нанятому тут же носильщику и вместе с Верой Николаевной пошел обратной старой дорогой.
Ничего не подозревая, вышли они за околицу селения и направились к месту стоянки своего корабля.
Впрочем, на этот раз, проходя по селению, Верлов заметил, что улица поредела, а встречные старики и женщины окидывали их какими-то странными, очень неприязненными взорами.
Это заставило его насторожиться, но он не сказал об этом ни слова Вере Николаевне, приписывая эти взгляды постоянному неприязненному чувству китайцев ко всем вообще европейцам.
Лишь только они вышли в поле, Лиу-Пин-Юнг стал отдавать приказание своему отряду.
– За мной! – скомандовал он. – Мы выйдем сейчас за околицу и рассыпемся в гаоляне по обе стороны дороги, по которой прошли слуги духа зла! Не спускайте с них глаз и двигайтесь, по возможности не отставая от них, осторожно поглядывая за ними из гаоляна. Когда они подойдут к своему чудовищу, я дам знак. По моему крику хватайте их смело, а крылья чудовища рубите мечами! Не бойтесь! Я уже произнес заклинание, благодаря которому превращенные черти и их чудовище нам совершенно не опасны!
И, идя сам впереди, он повел за собой отряд.
Перед выходом из селения отряд разделился и юркнул в высокий гаолян.
Лиу-Пин-Юнг торжествовал.
Теперь он уже не сомневался в том, что враги не минуют его рук.
О, с каким наслаждением будет он завтра пытать их собственноручно, вбивая им под ногти гвозди, поджаривая их тела раскаленным железом и отхватывая куски мяса острыми клещами!
При одном воспоминании об этих счастливых минутах лицо бонзы озарялось улыбкой торжества.
Тихо раздвигая стебли гаоляна, многочисленный отряд бесшумно двигался вперед, стараясь догнать ушедших шагов на тысячу вперед Верлова, Веру Николаевну и носильщика.
И никто из этого отряда не обратил внимания на маленькую Нянь-Си, пробежавшую по дороге и обогнавшую отряд.
Молодые люди беззаботно подвигались вперед.
Они уже отошли от селения версты три и, поднявшись на небольшое возвышение, остановились, чтобы перевести дух.
Верлов обернулся и машинально посмотрел на пройденное расстояние.
– А я уже начинаю уставать! – сказала с улыбкой девушка.
– Да? – улыбаясь, спросил Верлов.
Но вдруг глаза его блеснули тревогой.
– Пойдемте вперед! – произнес он, по-видимому, совершенно спокойно.
Но на сердце его было далеко не спокойно.
То, что он увидел своим зорким и подозрительным взором, заставило дрогнуть его сердце.
Он ясно заметил, как верхушки гаоляна как-то странно шевелились по обе стороны дороги, шагах в двухстах позади их.