– Славой! – предостерегающе сказала Алеф.
– Хорошо, хорошо! – Старик поднял руки в знак капитуляции, а потом, чуть понизив голос, пожаловался Бенни: – Ну прям как мать.
Вообще не похожа, подумал Бенни, но вслух этого не сказал. Вместо этого, осмелев от водки, он решил задать вопрос, который его давно мучил:
– Вот ты сказал «за голоса», значит ли это, что ты, как и… – Вопрос оборвался, прежде чем Бенни успел закончить его. Он почувствовал, что краснеет.
– Значит ли, что я как что?
– Нет. Я имею в виду, слышишь ли ты… – Слова отказывались подчиняться.
– Голоса? – ворчливо спросил Славой. – Конечно, я слышу голоса! Я же поэт!
Его руки снова заволновались. Они погладили его бороду, ущипнули за нос, потянули за ухо, а потом одна рука начала чесать тыльную сторону другой. Когда они успокоились, старик пристально посмотрел на Бенни.
– А как ты думаешь, откуда берутся стихи? Все вокруг нас имеет свой голос, юный школьник! Но только поэты и пророки, святые и философы имеют способность слышать.
– Они слышат голоса?
– Конечно! Сократ! И Жанна д’Арк! Рильке, Мильтон, Блейк!..
Бенни понятия не имел, кто эти люди, но кивнул, чтобы не показаться дураком.
– Моисей, Авраам, Исайя и все пророки! – продолжал старик, дергая себя за ухо и хлопая в ладоши. – И отцы психологии – Зигмунд Фрейд и Карл Юнг. Да, они тоже слышали голоса! Не говоря уже о великих миротворцах – Махатме Ганди и Мартине Лютере Кинге…
Вот, наконец, хоть кто-то знакомый. Мартина Лютера Кинга они проходили в младших классах. Мартин Лютер Кинг был великим человеком и героем движения за гражданские права. В честь него назвали праздник.
– Великие революционеры современности, все они слышали голоса и полагались на них…
Знание того, кем был Мартин Лютер Кинг, придало Бенни смелости.
– Но что, если ты просто обычный человек? В смысле, ребенок, например? Не поэт, не революционер и не… – Он по привычке сделал паузу, но, как ни странно, никаких сигналов тревоги в голове не прозвучало, и он продолжил, на сей раз, слова полились сами собой, стоило открыть рот: – Я хочу сказать, что тоже слышу голоса, но я не являюсь никем из перечисленных. Я просто сумасшедший.
– Вздор! – фыркнул Славой. – Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь пробовал сочинять стихи? Задумывался над философскими вопросами? Пытался возглавить революцию?
– Нет.
– Ну, вот! Ты не знаешь этого про себя, потому что никогда не пробовал – поэтому я предлагаю тебе попробовать немедленно. Давай начнем с малого. Начни с коротенького стихотворения, или простого философского вопроса, или малюсенькой революции. Нет, погоди, эта страна пока еще не готова к революции. Отложим революцию на потом.
Бенни взглянул на Алеф. Глаза ее были закрыты, но он знал, что она слушает.
– Я не понимаю, – сказал он. – Что нужно сделать?
– Сочини стихотворение! – сказал старик. – Сформулируй философский вопрос! И если окажется, что ты не в состоянии сделать ни того, ни другого, тогда мы сможем сделать вывод, что ты действительно сумасшедший.
Бенни уставился на свои шнурки. Вопрос вроде бы проще, чем стихотворение, но в чем разница между философским вопросом и обыкновенным? Он вспомнил о стихах, которые раньше составлял на холодильнике магнитиками, но их теперь нельзя было трогать. Когда он был маленьким, мама часто читала ему детские стишки. Они вообще считаются стихами? Они больше похожи на песенки без музыки, и иногда они помогали Бенни успокоиться. «Эй, Диддл-Диддл». Хороший стишок. И «Гикори, Дикори Док». А вот еще «Кто убил петушка Робина?»[48]
– Итак? – нарушил молчание Славой. – Есть что-нибудь?
«Кто убил петушка Робина?» Это вопрос, но он не похож на философский.
– Я не знаю ни одного вопроса, – сказал Бенни, затем вспомнил ответ. «Это был Воробей. Со своим луком и стрелами».
– Ба! – сказал Бутылочник. – Это же свойство нашей человеческой природы – задавать вопросы. Например, ты спросил меня, слышу ли я голоса. Почему ты спросил?
«Кто видел, как он умер?»
– Потому что я иногда кое-что слышу. И я хотел знать, слышат ли эти голоса другие люди.
[48] Далее цитируются отрывки из британского стишка «Смерть и похороны бедного петуха Робина».