– Дорогой, ты не мог бы убрать руки от ушей?
Бенни повиновался. Доктор Мелани не любила, когда он закрывал уши, потому что это означало, что он не слушает.
– Я ошибся, – пробормотал он.
– Ошибся?
Он начал дышать, считая в уме.
– Нет, – произнес он в промежутке между числами. – Это не ошибка. Я солгал.
– Ты солгал про песенку?
– Да, – Бенни выдохнул и зажмурился. Зачем она пристает? Разве она не видит, что он пытается считать? – То есть нет. Я соврал маме про чайник. Он ничего не говорил.
– Ты солгал мне про чайничек? – переспросила Аннабель. Ее вопрос, высокий и тонкий, поднялся и начал делать странные гибкие движения, извиваясь в воздухе и приближаясь к нему, как чьи-то пальцы. – Зачем тебе понадобилось лгать о таких вещах?
Загнанный в угол, он повернулся к ней.
– Потому что ты вела себя по-дурацки! И никак не могла остановиться! Я не хотел тебя обидеть, поэтому сказал первое, что в голову пришло, какую-то ерунду про чайник!
Его лицо покраснело, взгляд стал диким и яростным. Аннабель никогда не видела его таким – словно телом ее сына завладел инопланетянин и орал на нее оттуда, изнутри, через рот. Охнув, она отшатнулась, и в этот момент ножка маленького синего стульчика подломилась, и Аннабель с размаха села на пол, громко шлепнув об него задницей. Она сидела, закрыв глаза и раскинув ноги, в полном ошеломлении. Услышав голос доктора Мелани, спрашивавший, все ли с ней в порядке, она кивнула и открыла глаза. Сын смотрел на нее сверху вниз с выражением нескрываемого отвращения.
– Вот видите? – произнес он, повернувшись к доктору, как будто предъявил ей важное доказательство.
Оставшаяся часть сеанса прошла скверно. Доктор помогла Аннабель подняться и дала ей стул подходящего, взрослого размера, и она сидела в сторонке, пока доктор расспрашивала Бенни о школе и о том, как он себя чувствует. Бенни почти ничего не говорил. Аннабель так и не смогла вспомнить, что же он отвечал. Ей запомнилось только, что она ощущала себя большой и неуклюжей.
В конце сеанса доктор Мелани попросила Бенни выйти в приемную, а сама прочитала Аннабель лекцию о перегрузках опекуна. Она рассказала о самолетах и кислородных масках, о самопомощи и группах взаимопомощи, о стрессе и эмоциональном выгорании, а также о том, как научиться самой просить помощи. Аннабель старалась слушать внимательно. Она понимала, что доктор Мелани пытается проявить доброту, но в ее устах доброта ужасно напоминала снисходительность. И конечно, она была права. Разве Аннабель может как следует позаботиться о сыне, если не в состоянии позаботиться о себе самой? У нее даже это не получается.
Аннабель раздавила еще одного муравья. Хорошо, она уже готова обратиться к кому-нибудь за помощью, но к кому? К сотрудницам Благотворительного магазина? У нее нет друзей, которым она могла бы довериться. Что ей нужно, так это собственный психотерапевт. Или священник. Она подумала об Айкон. Женщина-священник дзен-буддизма – пожалуй, подходящий человек, с кем можно было бы поговорить. Прочитав первую главу «Чистой магии», Аннабель даже начала писать письмо этой монахине, но потом удалила его. Глупая была идея.
Один из муравьев-разведчиков сделал вылазку на кучу ненужной почты и полз по лежавшей сверху розовой глянцевой рекламной открытке. Что он надеялся там найти? Аннабель вытянула указательный палец смерти и опустила его на скаута. Его маленькое тельце было очень твердым, и когда она подняла палец, муравей еще извивался. Муравья удивительно трудно убить. Аннабель надавила еще раз, посильнее, и только тогда обратила внимание на надпись на открытке, в которую в этот момент тыкала пальцем. На нарисованном белом облачке изящным женским почерком было написано несколько слов:
Палец Аннабель, еще давивший муравья, указывал прямо в середину буквы «О» в слове «Опустошенность». Случайность? Она убрала палец и стала читать дальше.
На открытке была фотография красивой молодой женщины, лежавшей на столе с полотенцем на голове. Глаза ее были закрыты, плечи обнажены, а выражение лица – блаженное. Никаких следов стресса или беспокойства.
«Дзен-безмятежность» ~ Дневной Спа-центр и Оздоровительный центр ~ Потому что ВЫ этого заслуживаете!
Маленький разведчик все еще подергивал лапками и антеннами в середине буквы «О». Аннабель легонько толкнула его пальцем. Он махнул ей в последний раз, потом его крошечное тельце дернулось и замерло. Он умер. На глаза Аннабель навернулись слезы. Он заплатил своей маленькой жизнью, чтобы указать ей, куда идти. Она осторожно взяла листовку «Дзен-безмятежность» и сгребла на нее трупы муравьев. Каждому человеку нужна группа поддержки. Что ж, значит, ее группа поддержки – колония муравьев. Ее бесстрашный помощник должен отправиться вместе со своими товарищами к месту последнего упокоения. Аннабель даже подумала, не похоронить ли их должным образом во дворе, но потом решила, что это уже безумие, и кроме того она не хотела случайно встретить там Негодного. Поэтому она выбросила тела муравьев в мусорное ведро, взяла листовку и пошла искать свой сотовый, удивляясь этому удивительному совпадению. Ведь это не какой-нибудь обычный дневной спа-салон «Безмятежность». Это дневной спа-салон «Дзен-безмятежность»! Разве такое совпадение может быть случайным?
Опять это постукивание пальцем по виску, и вот падает последняя капля дождя, и чей-то голос шепчет…
– Эй.
– А? – Бенни открыл глаза и увидел перепачканный краской указательный палец. Сегодня краска была черно-фиолетовой. У него екнуло сердце.
– Опять заснул за книжками?
Он поднял голову, потер глаза и проверил, нет ли слюны на подбородке.
Алеф рассматривала названия книг, стопка которых служила ему подушкой.
– Вау. Ты читаешь Вальтера Беньямина?
В ее голосе прозвучало уважение, и Бенни почувствовал, что краснеет.
– Не сказать, что я его читал, – признался он. – То есть я читал слова, но не понял, о чем они.