Нежно звонили колокольчики на цитрусовых деревьях, растущих во дворе.
– Вы с Кайлой обручились? Купили собаку и дом?
Я подумал, не приписать ли слабости или нехватке самоуважения мою способность пропускать мимо ушей такие вспышки обыденной жестокости – а может, извращенному желанию сдаться на милость Софии? Но отогнал эту мысль.
– Смешно.
Она раскачивалась, ее лицо то показывалось, то скрывалось из виду, то возвращалось в тень, то врывалось в ослепительный свет: вот передо мной девушка, чей сумрак пронизан блеском, и тут же – девушка, чью прелесть туманит отчаяние. Гипнотический транс – из света в тень, из тени в свет. Я видел, что хотел увидеть, я видел, чем я владел.
– Я поторопилась?
– Да.
– Извини. Хочешь выпить? Я позову Норму.
– Нет, спасибо.
Я направился было за шезлонгом, но София остановила меня:
– Тут есть место. – Она подвинулась в гамаке. Я опустился рядом с ней, запутался в сетке; левая нога Софии неожиданно накрыла мою. – Ну так что, все в порядке? – уточнила она, помолчав.
Я смотрел на джакузи, из которого в белый переливной бассейн ниспадала вода, на шезлонги, парящие над мелководьем, на белые бегонии, лилово-голубой барвинок и светло-розовые зефирантесы в саду. Быть может, это, помимо прочих значимых вещей, и есть кратчайший путь к счастью, подумал я, чувствуя близость Софии, – богатство, праздность, красота. Меня охватил зуд.
– Просто отлично.
– Впервые слышу, чтобы ты с такой радостью отзывался о чем-либо. – София придвинулась ближе, повернулась ко мне лицом. – Расскажи.
– Я поступил в университет.
Она уставилась на свой ноготь, покрытый свежим нежно-розовым лаком.
– В какой-то из местных?
– Ближе к тебе.
– На Северо-Восточном побережье? Или в самом Нью-Йорке?
– В Нью-Джерси.
– Ты решил поиграть в угадайку? Окей. Значит, Ратгерский?
– Нет.
– Сетон-Холл?
– Что?
– Не знаю. Университет Фарли Дикинсона? По-моему, я перечислила все варианты.
– Один пропустила.
– Ты меня озадачил.
– Принстон.
– Твой университет в Принстоне?
– Ну хватит, Соф.