– Насчет чего?
– Насчет всего. Что я за человек. Что обо мне думают учителя. Есть ли у меня неофициальные выговоры за поведение. И знаете что? Старик не подкачал.
Амир опешил:
– То есть он отмазал тебя?
– В общем, да. Но с оговорками. Блум установил мне правила.
– Какие? – спросил Амир.
– Скажем так: ему не очень нравятся мои… внешкольные интересы. (Я поежился, присел на угол письменного стола.) Мне сохранят жизнь при условии, что я перестану совершать неприглядные, с его точки зрения, поступки, постараюсь впредь воздерживаться от них. То есть, по сути, он назначил мне колоссальный испытательный срок. Стэнфорд получит отчеты из реабилитационного центра, от судьи и из школы. Чтобы убедиться, что я взялся за ум.
– А академия? – не унимался Амир. – Ты пропустил выпускные экзамены – и это сойдет тебе с рук?
– Я сдам их, когда выйду, – пояснил Эван, – но баллы мне снизят. Наверняка тебя это порадует.
Амир нахмурился:
– Снизят баллы – и все?
– Ты чем-то недоволен?
– Да нет, почему. Но… тут восемнадцать лет жопу рвешь, делаешь все правильно, а оказывается, можно все проебать и ничего тебе за это не будет. – Амир присел на стол рядом со мною. Ноах насмешливо похлопал его по спине.
– Кстати, о проебать. – Эван смущенно откашлялся, мы дружно покраснели, наблюдая его показное смирение. – Я позвал вас, чтобы, ну, официально извиниться. Ну и покаяться.
Оливер расхохотался:
– Покаяться?
Ноах пнул его.
– Я подверг каждого из вас, – Эван остановил взгляд на мне, – опасности и хотел бы загладить вину. Я хотел бы заслужить ваше прощение.
– Да всё в порядке, правда, парни? – с напускным воодушевлением произнес Ноах. – Не парься так, чувак.
– Может, ты и прав. Но я понимаю, что в этом году вел себя… неадекватно. Из-за меня вы попадали в ситуации, в которых, возможно, вам было… неудобно, дико или даже противно, мягко говоря…
– Ну что ты, – не удержался Амир, – мы обожаем воскрешать мертвых.
– Ари, – Эван повернулся ко мне, – ты больше всех пострадал от моего недостойного поведения. Ты получил травму из-за меня, и я искренне, от всей души сожалею, независимо от того, простишь ты меня или нет. Этот год выдался для меня трудным, я узнал много и о себе, и об отце, и, если уж начистоту, я далеко не сразу осознал, что боль от потери матери никогда не исчезнет, нечего и ждать. Разумеется, это меня не оправдывает, но… я был не в себе, вы и сами наверняка заметили, но я постараюсь исправиться. – Эван откашлялся. – В общем, разрешите ли вы мне искупить вину?
Ноах первый хлопнул его по руке:
– Ну конечно, дружище.
Оливер пожал плечами:
– Хочешь, чтобы мы спели песню, или что?
– Не совсем. В знак моего раскаяния я хочу позвать вас в путешествие.
– В Ки-Уэст я больше не поеду, – тут же отказался Амир.
– Точнее, в поход, – поправился Эван.
– В поход с палатками? – Оливер рассмеялся. – Ты не против, если мы раскошелимся на гостиницу?