Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Р. Хасбулатов, напротив, утверждал, что при такой «реформе», какую осуществляет правительство по рецептам МВФ (так называемой «шоковой терапии», которая оказалась «экономическим шоком», но без «терапии»), наш народ скоро станет совершенно нищим.

Хорошо помню иронию, с которой Р. Хасбулатов отнесся к знаменитым словам и жестам Б. Ельцина о том, что к концу 1991 г. нас ожидает процветание: после того как цены возрастут в 3–3,5 раза, развернется конкуренция, будет достигнуто насыщение рынка товарами, цены пойдут на снижение… Правая рука Ельцина резко упала, и на лице появилось то мимическое выражение, которое затем многократно воспроизводилось при очередном предсказании Ельциным «позитивных достижений» реформ.

Прогноз Р. Хасбулатова тогда был иным. Цены, считал он, за год возрастут не менее чем в 300 раз (!), потому что при той политике, которую предложил Е. Гайдар, мы просто задушим производство, выпуск отечественных товаров станет сокращаться, цены будут резко расти, ибо создавать стимулы для товаропроизводителей не предполагалось. За счет взвинчивания цен на свою продукцию (при сокращении производства) они смогут получать большие прибыли. А чтобы трудящиеся не бастовали, не устраивали политических стачек, мы будем вынуждены повышать заработную плату – начнется инфляция, которая перерастет в гиперинфляцию. Об этом, повторяю, Р. Хасбулатов четко сказал еще в феврале 1992 г.

Здесь мне хотелось бы сделать небольшое отступление. Почти за год до этого вывода – в октябре 1991 г. – в Австрии состоялся международный семинар крупнейших экономистов мира, на котором рекомендации МВФ для стран Восточной Европы и России были подвергнуты жесточайшей критике. Было показано, что их цель – максимально выжать ресурсы из стран, финансируемых Всемирным банком, МБРР, МВФ, после чего наступает катастрофа. Но это уже, как говорится, «чужие проблемы». Полный английский текст итогового документа семинара – «Agenda 1991» и резюме на русском языке были разосланы многим членам Верховного Совета РСФСР. Другими словами, пагубность экономической «реформы» Гайдара – Ельцина понимали многие.

Прошел год, отданный «шоковой терапии». Все, о чем предупреждал Р. Хасбулатов, свершилось в еще худшем варианте. Вспоминается выступление Руслана Имрановича на праздновании 50-летия Сталинградской битвы в г. Волгограде 3 февраля 1993 г.: «…Прошедший 1992 г. войдет в политическую и экономическую историю как год огромного провала в провозглашенных реформах, год упущенных возможностей и безволия власти. Разве была объективная причина для того, чтобы производство мяса и молока в нашей недоедающей стране вдруг упало в прошлом году на 30–40, а спад промышленности превысил 20 %? Где логика, какие объективные причины для этого есть?»

Через несколько лет, как бы продолжая ту же мысль, Р. Хасбулатов напишет: «…Если бы избранные методы, средства и формы осуществляемых изменений были рациональными и продуманными, мы бы давно жили лучше, чем в 1990 г. И никто, не покривив душой, не может сегодня сказать, что не было альтернативных программ, идей, предложений. В Верховном Совете, у тех многочисленных ученых и специалистов, которые сотрудничали с нами, были хорошо разработанные программы, идеи, предложения, которые публиковались, одобрялись парламентами и передавались в правительство».

Главная наша беда, по мнению Р. Хасбулатова, заключалась в том, что движение по пути реформ возглавили не реформаторы-созидатели, а реформаторы-разрушители, в результате чего страна движется к какой-то экономике абсурда[424].

Вновь вспоминается в этой связи вывод, сделанный Карлом Марксом в «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» по поводу государственного переворота, совершенного президентом Франции Луи-Наполеоном Бонапартом 2 декабря 1851 г.: «Целый народ, полагавший, что он посредством революции ускорил свое поступательное движение, вдруг оказывается перенесенным назад, в умершую эпоху»[425].

Р. Хасбулатов имел свое представление о выходе из возникшего в стране социально-экономического кризиса. Прежде всего, по его мнению, следовало бы «четко очертить цели реформы», фундаментальные основы того общества, которое мы хотели бы построить, осуществляя реформы. «Мы должны сделать союзниками реформ, – подчеркивал он, – все социальные слои: наших рабочих и интеллигенцию, воинов и молодежь, хозяйственных руководителей и селян, пенсионеров и предпринимателей, все политические силы, профессиональные союзы».

Вот здесь (как и в других высказываниях Р. Хасбулатова) – ответ тем, кто в трагедии 93-го увидел лишь столкновение двух сильных, властных лидеров – Президента и Председателя Верховного Совета Российской Федерации[426]. По существу, уже тогда наметились два альтернативных варианта социально-экономического реформирования страны. Каждый из вариантов имел своих политических сторонников, пришедших в непримиримое столкновение. Общество раскололось на два лагеря именно по этому коренному вопросу.

Конфликт «Ельцин – Хасбулатов» – явление далеко не межличностного порядка. За ним – процесс зарождения, оформления и бескомпромиссного столкновения двух направлений реформирования страны на постперестроечных основах движения к гражданскому обществу, рынку, экономическому и политическому плюрализму в целом.

Только такой человек, как С. Филатов, оценивая эволюцию Р. Хасбулатова, мог сделать вывод, будто бы Ю. Воронин, «работая один на один с Хасбулатовым, оказал на того решающее влияние, чтобы тот стал ярым противником реформ в 1992–1993 годах»[427]. С. Филатову с его весьма узким мышлением, пропитанному ненавистью к КПСС, КГБ, да и всему советскому в целом, было сложно понять, что член-корреспондент Российской академии наук Р. Хасбулатов, специализирующийся на проблемах мировой экономики, во многих вопросах теоретически был выше меня и сам понимал ущербность «гайдаризации» экономических процессов в стране.

Наступил 1992 г. Разгорелась новая схватка парламента с исполнительной властью, связанная с судьбой экономических реформ. И вновь Р. Хасбулатов, как и большинство народных депутатов РФ, потребовал корректировки реформ. Этого не было сделано. На Шестом Съезде народных депутатов РФ Е. Гайдара не поддержали и не рекомендовали премьер-министром правительства страны за то, что он не просто провалил реформу, а завалил всю экономическую политику. В то время Р. Хасбулатов не раз заявлял, что президенту следовало признать свою ошибку в ставке на Е. Гайдара и его «монетаристский курс». А признав это – принять рекомендации научной общественности и экономистов парламента, начать следовать тем объективным экономическим законам, которые обеспечили бы нормальное осуществление экономической реформы.

Мне до сих пор памятна одна беседа с Руслан Имрановичем. Оценивая то, что случилось в январе 1992 г., когда миллионы людей одним махом были лишены многолетних накоплений, Р. Хасбулатов назвал это верхом экономического цинизма. Ведь в то время было реквизировано 300 млрд р. (по курсу того времени более 100 млрд долл.). Они пошли не на реформы, а оказались в руках узкого круга лиц, из которых мгновенно выросли банкиры, новоявленные нувориши – так называемые «новые русские».

Помню, Р. Хасбулатов с горечью сказал: «Самое страшное, Юрий Михайлович, то, что наши новые «реформаторы» заложили новую тенденцию в развитии российского государства – экономический цинизм». Очень емкое определение, характеризующее одну из сторон политической экономии ельцинизма.

Этот государственный экономический цинизм периодически потрясает страну. Достаточно вспомнить «черный четверг» 1995 г., или дефолт августа 1998 г., или Величайшую российскую депрессию и кризис-2008.

Для того чтобы оправдать свои провалы в сфере экономики, «команда» президента Б. Ельцина переводила проблему в плоскость политических конфликтов, провоцировала противостояние парламента (Верховного Совета РФ) и президента. После нескольких всплесков этого противостояния – из-за референдума в апреле 1993 г., в связи с работой над проектом новой Конституции

РФ, досрочными выборами президента и народных депутатов РФ, – дело закончилось антиконституционным переворотом и разгромом законно избранного парламента страны – Верховного Совета РФ и Съезда народных депутатов, а затем и всех Советов на местах.

На этой стадии политической борьбы, к чести Р. Хасбулатова, он пошел до конца, проявил принципиальность и последовательность и, проиграв схватку, оказался в Лефортове вместе с другими защитниками Конституции и парламента.

Были ли в то время альтернативные варианты развития экономической ситуации в стране? Да, были. Как писал Р. Хасбулатов, были программы, разработанные на высоком научном уровне, идеи, предложения, которые публиковались, одобрялись парламентом и передавались в правительство. Однако правительство не прислушивалось к мнению отечественной научной школы. Напротив, как грибы после дождя возникали сомнительные «институты рынка», переходного периода и т. п., получавшие щедрое правительственное содержание. Заправляли ими зарубежные специалисты, на оплату которых шли немалые деньги из тех многомиллиардных займов, которые превратились впоследствии в Государственный внешний долг страны.

Чтобы не быть голословным, приведу пример. В июле 1993 г. была завершена трехмесячная работа «круглого стола», в котором участвовали Верховный Совет РФ, правительство, Российская академия наук, представители партий и общественных движений, бизнеса. Его сопредседателями были я как первый заместитель Председателя Верховного Совета РФ и первый заместитель Председателя Правительства РФ О. Лобов. «Круглый стол» выработал «Программу экономической реформы» и «Декларацию общенационального экономического согласия», которые должны были стать фундаментальной основой проведения экономической реформы в стране. События сентября – октября 1993 г. положили конец этому процессу[428]. Эпоха циничной экономики ельцинизма продолжилась и приобрела новые масштабы.

Мы с Русланом Имрановичем тесно общались и вне служебных кабинетов. Моя жена Инна Ефимовна и я достаточно близко сошлись с его интеллигентной, трудолюбивой семьей. Жена Р. Хасбулатова Раиса Хасановна закончила Финансово-экономический институт в Москве и более 15 лет работала экономистом на различных предприятиях столицы. После избрания Р. Хасбулатова первым заместителем Председателя Верховного Совета она полностью посвятила себя семье, дому.

Вызывало уважение то достоинство, с которым Раиса Хасановна выдерживала злые, а порой и лживые публикации в адрес Р. Хасбулатова. Особенно этим отличалась газета «Московский комсомолец», в которой не было, пожалуй, ни одного номера без нападок на Руслана Имрановича.

Лишь один раз на моей памяти Раиса Хасановна пришла в отчаяние, когда опять же «МК» напечатал грязную статейку про ее сына. Все от начала до конца в этой публикации было высосано из пальца, ложь даже не была прикрыта полуправдой. Сын Р. Хасбулатова Марик в то время был студентом экономического факультета Плехановского института. Дочь Сима училась в медицинском институте. Привлекала скромность этих молодых людей.

Р. Хасбулатов по натуре очень общительный человек. Как истый уроженец Кавказа, любит семейные застолья. Однако даже в самом узком кругу не употребляет не только водку, но и сухое вино. Поэтому тот случай, который пыталась раздуть тогдашний депутат Верховного Совета Бэлла Денисенко, когда с ее слов журналисты писали, будто она ворвалась в кабинет Р. Хасбулатова и тот вроде бы показался ей пьяным до невменяемости, – клевета. Навет Б. Денисенко подхватил депутат С. Юшенков, заявивший, что почувствовал в кабинете Р. Хасбулатова запах не только водки, но даже и наркотиков!

Прежде всего должен сказать, что в кабинет Бэлла не врывалась. Не было такого. Я это очень хорошо знаю. В тот момент, которому приписывают этот эпизод, заседание Верховного Совета вел я. Возник какой-то весьма щепетильный вопрос, заставивший Руслана Имрановича покинуть кабинет и подсесть ко мне в президиуме зала заседаний. Я предложил, чтобы дальше повел заседание он, но Хасбулатов отказался. У него тогда действительно был плохой вид из-за переутомления. К тому же в тот день у него была трехчасовая пресс-конференция. Только явному недоброжелателю могло показаться, что он находится в нетрезвом состоянии. Но я заявляю, что после окончания заседания Верховного Совета мы зашли в кабинет Хасбулатова – я, Аслаханов и Сыроватко. Р. Хасбулатов был совершенно трезв, но испытывал сильное недомогание.

Как Председатель Верховного Совета Р. Хасбулатов был весьма восприимчив ко всему новому. Если на первом этапе он не обладал достаточными навыками управления, то восполнял этот пробел, советуясь практически по всем вопросам со своими заместителями. Раз в неделю, утром в понедельник, мы собирались у него, обсуждали планы работы на неделю, в том числе индивидуальные планы каждого из нас. И на заседаниях Верховного Совета и Президиума дело было поставлено строго. Когда шла сессия, все заместители, как и положено, были на месте.

Мне достоверно известно, что ко многим действиям и поступкам Р. Хасбулатова весьма скептически относился тогдашний председатель Конституционного суда В. Зорькин (вновь избранный на этот пост в феврале 2003 г.). Валерий Дмитриевич делал все, чтобы председатель парламента не вышел за пределы конституционного поля. Руслан Имранович всегда прислушивался к его мнению.

По поводу стиля работы Руслана Имрановича тоже ходило немало всевозможных слухов – насчет его диктаторского нрава, очень жесткого стиля ведения заседаний Верховного Совета, граничившего подчас чуть ли не с открытым хамством. Он не умел предотвращать накала страстей. Могу уточнить здесь следующее. Действительно, очень многие его высказывания, его подходы к национальным, межнациональным, межгосударственным вопросам первоначально вызывали у нас чувство досады. Средства же массовой информации воспринимали его, как бык красную тряпку.

«Ну зачем он так сказал?» – часто вырывалось у нас. Например, «эта заезжая бабешка» – в адрес М. Тэтчер! Я ему тогда попенял: «Руслан Имранович, зачем вы так сказали?» На что он мне ответил: «Юрий Михайлович, я это сказал вполне осознанно. Это межгосударственные отношения. Человек из страны, в которой нет Конституции, пытается нам диктовать свои условия – это для нас неприемлемо». Может быть, выражение было достаточно невежливое, но он, по крайней мере, давал политическое объяснение этому факту. Р. Хасбулатов всегда сознавал то, что говорил.

[424] См.: Хасбулатов Р. Выбор судьбы: Статьи, выступления, интервью. Январь – июнь 1993 года. М.: Республика, 1993.

[425] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 8. С. 121.

[426] См., напр.: Куликов А. Тяжелые звезды!.

[427] См.: Филатов С. Совершенно несекретно. С. 99.

[428] См.: Декларация общенационального экономического согласия. М., 1993; Всероссийское экономическое совещание. Москва, Парламентский центр. 27–28 июля 1993 г М.: Республика, 1993.