Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Находясь уже в блокадном Доме Советов, Р. Хасбулатов как-то вечером вновь вернулся к этой теме: «Помните, Юрий Михайлович, вы критиковали меня за резкие высказывания в адрес М. Тэтчер и других. Кто оказался прав? Главы государств Запада, располагая всей необходимой информацией о действительном положении дел в России, поддержали антиконституционный переворот 21 сентября 1993 г. Запад фактически воздвиг стену глухой международной изоляции вокруг немногочисленных защитников Конституции и закона».

Или его фраза «коллективный Распутин», которую он адресовал сторонникам Е. Гайдара в правительстве. Он тоже долго размышлял по этому поводу. И нашел весьма емкое определение того режима, который привел к развалу России.

В ночь с 3 на 4 октября 1993 г., анализируя роль зачинщиков государственного переворота, Р. Хасбулатов сказал: «Государственный переворот осуществлен из Кремля путем заговора группы людей из президентского окружения. Они боятся, что им придется отвечать перед народом за развал России. "Коллективный Распутин" перешел в новую, высшую фазу. Он войдет в историю как "коллективный Ельцин"».

В то время в обиходе и в общественном сознании понятие «семья» еще не фигурировало. Однако намечающиеся контуры Р. Хасбулатов уловил, дав ему емкое обобщение – «коллективный Ельцин». Как в воду глядел.

Мозг Р. Хасбулатова работал действительно как мозг ученого. Он умел делать емкие, яркие и сущностные обобщения.

Как истинного патриота России и государственника Р. Хасбулатова характеризует и такой факт, который известен далеко не всем. В дни сентябрьско-октябрьского противостояния 1993 г. президентская сторона отлично понимала роль Руслана Имрановича. Делалось все возможное, чтобы вывести его из большой политики. По поручению президентской стороны депутат Е. Кожокин конфиденциально предложил Р. Хасбулатову от имени Б. Ельцина выехать с семьей в любую страну по своему выбору. Гарантировалась организация выезда и выплата наличными крупного денежного вознаграждения – как мне сказал Руслан Имранович, 10 млн американских долларов. При этом Е. Кожокин намекал на возможность гибели Р. Хасбулатова в случае продолжения сопротивления Б. Ельцину. Эти «мерзкие», по выражению Руслана Имрановича, предложения были им категорически отвергнуты.

Конечно, Руслан Имранович, как и многие яркие, талантливые личности, весьма сложный, неоднозначный человек. Как правило, он или очень нравился, или наоборот. Острый на язык, порой несдержанный, чем часто пользовались средства массовой информации, вырывая из контекста его высказывания в тот или иной адрес.

Не могу обойти молчанием и отношение Руслана Имрановича к чеченским событиям последних лет. Бытует мнение, что именно Хасбулатов сыграл едва ли не главную роль в приходе и утверждении Дудаева во власти или что Чечню как бы готовили в качестве плацдарма на случай, если бы удалась победа ГКЧП в августе 1991 г., и тому подобное. Это не совсем так.

Я достаточно близко знаком с чеченской темой. Но в средствах массовой информации по ней не выступал. Поэтому прежде всего хотелось бы привести разрозненные факты в определенную последовательность, выстроить логику событий применительно к рассматриваемой теме – характеристике личности Р. Хасбулатова.

Близкое мое знакомство с руководством Чечено-Ингушской АССР началось после избрания меня народным депутатом РСФСР, членом Президиума Верховного Совета РСФСР и моего переезда в Москву. Повторяю, что руководству только двух субъектов Российской Федерации – Татарской АССР и Свердловской области – удалось убедить Совет министров РСФСР в готовности к проведению экономического эксперимента по переходу системы хозяйствования на принципы самофинансирования, о чем и было принято специальное постановление Правительства РСФСР. Поэтому многие руководители субъектов Российской Федерации обращались ко мне, как бывшему заместителю Председателя Совета министров Татарской АССР и автору теоретической (концептуальной) части обоснования эксперимента, за консультациями: как организовать работу, как сформулировать обоснование, какие документы необходимо подготовить и т. д.

Неоднократные встречи по данной проблеме состоялись у меня и с представителями Чечено-Ингушской Республики во главе с первым секретарем Чечено-Ингушского обкома КПСС, Председателем Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР, народным депутатом РСФСР Доку Гапуровичем Завгаевым[429].

У меня с ним сложились нормальные, порой даже доверительные отношения. Он много рассказывал о республике, об особенностях ее социально-экономического развития и быта, о тех сложных процессах, которые происходили в Чечне, в том числе и после августа 1991 г.

Чечено-Ингушская АССР, обладая нефтью высокого качества, имела развитый нефтехимический комплекс, мощные предприятия союзного подчинения. Она была основным поставщиком авиационных масел, особенно в годы Второй мировой войны – до 90 % всего производства в СССР. Перерабатывая в год до 16 млн т нефти, республика являлась основным поставщиком бензина, керосина, дизтоплива для всего Северного Кавказа, части Закавказья, ряда областей Украины. Однако и здесь была застарелая болезнь, характерная для многих богатых ресурсами регионов страны: от доходов по добыче нефти и газа, их переработки на нужды республики Союзным Центром выделялось не более 1–1,5 %. С точки зрения социального обеспечения республика занимала последнее место в РСФСР. В то же время перед глазами жителей республики стояли примеры стран арабского мира, богатеющих на добыче, продаже и переработке природного сырья. Это вызывало недовольство властью, определенные сепаратистские настроения в республике.

Подобные настроения были характерны не только для Чечено-Ингушской АССР, но, по тем или иным причинам, и для других субъектов Советского Союза. Политическое выражение этих процессов приобрело форму борьбы за суверенизацию. Еще до 1990 г., работая в Татарии, я помню, как республики в составе Российской Федерации пытались приравнять себя к союзным республикам. Довод был простой: почему, например, Татарская АССР, чей социально-экономический потенциал превосходит три союзные прибалтийские республики, вместе взятые, не является субъектом Союза ССР?

Двадцать шестого апреля 1990 г. Верховный Совет СССР при рассмотрении вопроса о субъектах Союза ССР лихо, фактически без обсуждения (те, кто видел прямую трансляцию по телевидению, наверное, помнят этот момент) принял поправку Д. Кугультинова. В проекте закона предполагалось, что «субъектом СССР являются союзные республики». И это в соответствии с Конституцией СССР было правильно. Д. Кугультинов попросил слово и внес поправку – добавить «и автономные». Ни один народный депутат СССР – юрист (в том числе и А.И. Лукьянов) не выступил против. Уже тогда эта акция для многих была понятной: Союзный Центр как бы «подтягивал» к себе автономные образования, не задумываясь, что готовит бомбу замедленного действия с часовым механизмом. Проголосовали, что называется, «мухой».

Результаты этой «простенькой» поправки не замедлили сказаться. Вскоре практически все автономные республики в составе РСФСР оказались «вырванными» из состава Российской Федерации. Союзный Центр стал играть на противоречиях между автономными республиками и руководством РСФСР, перетягивая автономии на свою сторону, поощряя теми или иными подачками. Передо мною до сих пор стоят умиленные лица руководителей автономных республик в составе РСФСР, в том числе и Доку Завгаева, когда их приглашали на совещания в Кремль, Ново-Огарево, к Горбачеву и т. д. Они теперь стали «не в составе», а как бы приобщились к высшему руководству страны! Поэтому если говорить откровенно и принципиально, то и Доку Гапурович внес солидную лепту в ход дальнейших событий в Чечне, которые самым непосредственным образом коснулись его судьбы.

Одним из тех политиков, который проложил путь к власти в Чечено-Ингушской Республике Джохару Дудаеву в 1991 г., является Асланбек Аслаханов[430]. Он лично выезжал в Прибалтику и уговаривал Д. Дудаева возглавить республику. После провала ГКЧП, который поддерживал первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС Д. Завгаев, А. Аслаханов специально приезжал в Грозный, где выступал на многотысячных митингах в защиту российских реформ и чеченского суверенитета.

12 июня 1990 г. Первый Съезд народных депутатов РСФСР принимает Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, где в статье 5 провозглашается верховенство Конституции и законов Российской Федерации над Союзными. Поднимаю поименное голосование – все народные депутаты от Чечено-Ингушской АССР во главе с Р. Хасбулатовым (кроме Д. Завгаева) проголосовали за эту статью. Чему же удивляться, если в 1991 г. Д. Дудаев подписал указ, в котором полностью повторил нормы статьи 5 указанной декларации – только теперь уже по отношению к России? Вот на этой почве суверенизации в стране начали ускоренно развиваться, и прежде всего в Чечне, националистические, экстремистские и сепаратистские тенденции.

Д. Дудаев действовал стремительно, в полном соответствии с заявлениями и рекомендациями Б. Ельцина. В конце ноября 1990 г. в Грозном с согласия тогдашнего обкома КПСС и Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР прошел Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН), провозгласивший себя «высшим форумом народной власти Чеченской Республики». Созыв представителей одного народа Чечено-Ингушской Республики свидетельствовал о развитии сепаратистских тенденций в регионе – выделении Чечни из состава Чечено-Ингушетии. Более того, лидерство на конгрессе захватили сторонники полной национальной самостоятельности «Республики Ичкерия». Сепаратисты развернули широкую пропагандистскую кампанию против руководства республики, говорилось о бедственном положении населения, о широкой коррупции, взяточничестве в партийно-административных кругах. Начался перехват властных полномочий у высшего органа – Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР, выделение Чечни из ее состава, а затем «плавный переход» в процесс ее отделения от России.

В исполнительный комитет ОКЧН был введен генерал Советской Армии Д. Дудаев.

Вот как характеризовал Д. Дудаева бывший министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Дмитрий Тимофеевич Язов: «Хороший был командир 144-й авиационной дивизии. Вменяемый, грамотный был… В различных сторонах службы и жизни разбирался лучше, чем средний командир. Я его высоко ценил как профессионала. Между прочим, Дудаев писал и неплохие стихи»[431].

Позднее Д. Язов еще более откровенно признается, что на Д. Дудаева давно делали ставку, пытаясь перетащить в Чечено-Ингушетию. «…еще в 1991 г. ранней весной, – информирует Д. Язов, – ко мне на прием напросилась группа почтенных чеченцев с просьбой назначить Дудаева военным комиссаром Чечено-Ингушетии. Я отказал, поскольку понимал, что зовут Дудаева в Грозный не просто так. Кроме того, генерал Дудаев был носителем секретов государственной важности. И тогда чеченцы прорвались на прием к Горбачеву. Он мне звонит: "Чего ты жмешься, отдай им Дудаева!" Но я стоял на своем, и тогда Дудаева перевели в Грозный приказом начальника Генерального штаба, то есть мое мнение было проигнорировано»[432].

Никакой значительной социальной базы ни Д. Дудаев, ни те, кто суетился вокруг него, практически не имели. Д. Дудаева втянули в процесс как чеченца, как первого генерала из чеченцев. А этот имидж в Чечне значил в тот период много. По существу, ему отводилась роль боевика, который должен был осуществить в Чечено-Ингушетии «демократический» переворот. Д. Дудаев оказался восприимчив к сепаратистским лозунгам и властным амбициям, чем и воспользовались националистические и исламистские круги Чечни, а также «демократы» России. С начала 1991 г. Д. Дудаев уже возглавлял ОКЧН.

Если обобщить мои впечатления от событий в Чечено-Ингушской АССР в тот период, то они сводятся к следующему: Президент РСФСР Б. Ельцин и и.о. Председателя Верховного Совета РСФСР Р. Хасбулатов поощряли требования оппозиционных сил о самороспуске Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР, о выборах президента этой республики и формировании ее нового правительства. Отношение в Москве со стороны Б. Ельцина, Р. Хасбулатова и других «демократов» в тот период к Д. Дудаеву было позитивным, поскольку считалось, что он олицетворял «демократические силы чеченского народа».

В те дни мне приходилось убеждать Д. Завгаева в опасности происходящих событий в республике. Я рекомендовал ему встретиться с Р. Хасбулатовым, народными депутатами РСФСР от Чечено-Ингушской АССР, председателем Комитета по вопросам законности, правопорядка и борьбы с преступностью генералом милиции Асламбеком Аслахановым, начальником НГДУ объединения «Грознефть» Николаем Ивановым, членом Верховного Совета РСФСР Исой Алироевым, а также с министром нефтяной и газовой промышленности СССР, народным депутатом СССР Саламбеком Хаджиевым, чтобы использовать их авторитет в решении проблем в регионе. Однажды Доку Гапурович не выдержал: «Что вы, Юрий Михайлович, Хасбулатов да Хасбулатов. Вы что, не видите, что он, Бурбулис, Полторанин, Хаджиев откровенно стоят на позициях «демократов», а ситуация в Чечено-Ингушской Республике способствует борьбе руководства России с Союзным Центром. Суть вопроса заключается в том, чтобы дорваться до нефти, создать мощный источник наживы. И одновременно – иметь мощный рычаг для политического давления на руководство страны. Что касается республики, – продолжил Д. Завгаев, – то обстановка здесь нормальная, стабильная и если бы нам помогали, а не мешали, как это делают «демократы», то все было бы по-иному».

Действительно, поскольку Чечня при Д. Дудаеве одной из первых выступила за ликвидацию Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР (читай – обкома КПСС, поскольку посты первого секретаря обкома партии и Председателя Верховного Совета в то время, как правило, совмещались), то «демократы», поощрявшие процесс суверенизации, конечно, приняли самое активное участие в разрушении Верховного Совета автономной республики. Наиболее активно работали по развалу Чечни Г. Бурбулис, М. Полторанин, Г. Старовойтова, Ф. Шелов-Коведяев. На первом этапе они откровенно делали ставку на Д. Дудаева против действующего руководства Верховного Совета республики, и особенно обкома партии, но вместе с тем пытались достичь договоренности с ним и другими местными политиками о путях мирного, «демократичного» решения вопроса о власти в Чечне. Вскоре им пришлось убедиться, что Д. Дудаев – крайне вздорный, амбициозный, неконструктивный и, самое главное, неискренний партнер. Он с легкостью менял позиции и демонстративно не выполнял взятых на себя обязательств. Кроме того, в работе с национальными лидерами необходимо было учитывать определенные местные, клановые (тейповые) интересы, характерные для многих республик Северного Кавказа и, уж конечно, для Чечни. Были, очевидно, какие-то противоречия между Р. Хасбулатовым и Д. Завгаевым, и они тоже сыграли определенную роль в формировании позиции Р. Хасбулатова по Чечне в тот период.

После августа 1991 г. (поражения ГКЧП) события в Чечено-Ингушской АССР стали развиваться ускоренными темпами. В Грозный лично поехал Р. Хасбулатов и добился снятия «партократа» Д. Завгаева, обвинив его в поддержке ГКЧП и «проведении политики, противоречащей курсу Президента Российской Федерации на демократию и реформы». Бурбулис, Полторанин в своих интервью особо подчеркивали, что в Грозном «народ свергает коммунистический режим».

Первого сентября 1991 г. исполком Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН) объявил о роспуске Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР. 6 сентября боевики ОКЧН под руководством Б. Гантемирова штурмом взяли помещение, где шло заседание Верховного Совета Чечено-Ингушетии, более 40 депутатов были жестоко избиты, 20 из них попали в реанимационное отделение местной больницы, а председатель горсовета Грозного депутат В. Куценко, много сделавший для развития чеченской столицы, был выброшен из окна и погиб. В республике воцарилось беззаконие. Ускоренно создавались незаконные вооруженные формирования, которые захватывали государственные учреждения, совершались иные антиконституционные действия.

Руководство Верховного Совета РСФСР знало обо всем, в том числе и о подготовке переворота в Чечено-Ингушской АССР, и поощряло действия сепаратистов. «Я случайно оказался свидетелем, – пишет бывший народный депутат РСФСР Р. Мухамадиев, – когда в приемную Бориса Ельцина, работавшего тогда Председателем Верховного Совета РСФСР, проводили молодого, красивого советского генерала Дудаева. Стоял рядом, когда Бурбулис успокаивал его, советовал не волноваться и в первый раз повел в кабинет Ельцина. И буквально через несколько дней совершился в городе Грозный переворот, в результате чего "место коммуниста-консерватора Завгаева занял демократически настроенный молодой генерал Джохар Дудаев". Буквально так писали, констатировали чуть ли не все московские газеты. Помню, как радовались этому событию демократы, посылали в Грозный поздравительные телеграммы»[433]. Другими словами, генерал Д. Дудаев – это детище «демократов» и Кремля.

Пятнадцатого сентября Верховный Совет Чечено-Ингушской АССР в присутствии Р. Хасбулатова без наличия кворума объявил о своем самороспуске, назначив выборы в новый парламент на 17 ноября 1991 г., а на переходный период утвердил Временный высший совет Чечено-Ингушской Республики. Верховный Совет РСФСР незамедлительно признал его в качестве законного высшего органа власти на территории республики. Как только дудаевцы увидели, что Временный совет стоит на позициях общепринятых норм и прав человека, норм Конституции республики, что его поддерживает Президиум Верховного Совета РСФСР, судьба его была предрешена – с ним просто перестали считаться.

[429] Завгаев Доку Гапурович, родился в 1940 г. в селе Бена-Юрт Надтеречного района Чечено-Ингушской АССР, окончил Горский сельскохозяйственный институт, Академию общественных наук при ЦК КПСС, кандидат экономических наук. До избрания народным депутатом РСФСР – первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС, Председатель Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР. В Верховном Совете РСФСР был членом Комиссии Совета национальностей по вопросам социального и экономического развития республик в составе Российской Федерации. После 1993 г. – начальник отдела Управления Администрации президента РФ по работе с территориями, Чрезвычайный и Полномочный Представитель РФ в Республике Замбия.

[430] Аслаханов Асланбек Ахмедович родился 11 марта 1942 г. в селе Новые Атаги Шалин-ского района Чечено-Ингушской АССР. Окончил Харьковский педагогический институт (1965), Харьковский институт общественного питания (1975), Академию МВД СССР (1981). Кандидат юридических наук. Генерал-майор милиции. В 1990 г. был избран народным депутатом РСФСР, член Совета национальностей Верховного Совета. В настоящее время член Совета Федерации Федерального собрания РФ.

[431] Труд. 2003. 22 февраля.

[432] Итоги. 2010. № 15. 12 апреля.

[433] Мухамадиев Р. Крушение: Хроника бешеных дней. C. 116.