Существуют две основные заявки на открытие окаменелых останков человека древнее найденных в Пештера-ку-Оасе. В пещере к югу от итальянского города Таранто найдены два детских зуба, которые, как сообщается, принадлежат современному человеку и имеют возраст между 43 000 и 45 000 лет, а в одной из пещер английского графства Кент обнаружен фрагмент верхней челюсти в ассоциации с костями животных, которые датируются временем от 41 500 до 44 200 лет209. Датировка детских зубов выполнена по извлеченному из них материалу, но там не было ДНК, а это означает, что их принадлежность человеку основана исключительно на форме. С другой стороны, челюсть из Кента однозначно человеческая, но ее возраст определен по датировке костей животных, сохранившихся в тех же отложениях, – приходится принять на веру, что все эти окаменелости одного возраста. В обоих случаях, на мой взгляд, доказательства недостаточно надежны, чтобы говорить о более раннем присутствии людей в Европе.
Будучи палеонтологом, я обычно имею дело с обрывочными свидетельствами и благодаря тезису Синьора – Липпса смирился с тем, что никогда не найду ни первого, ни последнего представителя какого-либо вида. Неужели нам действительно посчастливилось обнаружить в Пештера-ку-Оасе данные об одном из первых поколений европейских первопроходцев? Я не могу этого доказать, но это место кажется особенным – в самом деле достаточно особенным, чтобы оказаться, возможно, единственным исключением из принципа Синьора – Липпса за всю историю.
В пещере Пештера-ку-Оасе не найдено костей неандертальцев. Похоже, что кости этого метиса попали в пещеру с водой извне – рядом не обнаружено никаких свалок отбросов, которые указывали бы на то, что там жили люди. Мы никогда не узнаем наверняка, что произошло у Железных Ворот десятки тысяч лет назад. Все, что мы можем сделать, – нарисовать картину, согласующуюся с немногими известными фактами: какая-то группа людей во время похода к новым территориям наткнулась на группу неандертальцев и убила всех, кроме женщин, которые были пленены и выносили детей своих захватчиков.
Но в этой истории должно быть нечто большее. Наблюдается определенная странность в том, что колонизация Европы так запоздала. По мере распространения современных людей одна их ветвь двигалась по берегам Южной Азии и как минимум 45 000 лет назад достигла Австралии. Европа куда ближе к Африке, чем Австралия, – так почему же людям потребовалось намного больше времени, чтобы ее колонизировать? Часть ответа может заключаться в экологических нишах, занятых ранними человеческими мигрантами. Группы, дошедшие до Австралии, похоже, научились ловить рыбу и моллюсков – ранее эта ниша была в основном свободной, хотя обеспечивала обилием жиров и белков. С помощью копий, сетей, каменных молотков и плотов люди могли эксплуатировать колоссальные богатства прибрежных рифов и заливаемых участков берега гораздо эффективнее других видов.
А вот людям, жившим вдали от побережья, приходилось конкурировать за ресурсы новых территорий с близкими видами – неандертальцами, денисовцами или эректусами, которые уже умели их добывать. Более того, 38 000 лет назад Европа была холодным и недружелюбным местом, где тропические гоминиды, возможно, боролись за выживание. Неандертальцы, уже приспособившиеся за тысячелетия к суровым условиям континента, могли составить серьезную конкуренцию. Однако затем случайно возникли гибриды человека и неандертальца, которые быстро распространились на запад и вытеснили популяции «чистых» неандертальцев 210. Кажется вероятным, что первые метисы обладали полезными знаниями, полученными от неандертальских матерей, а унаследованная от них же бледная кожа давала особое преимущество, поскольку способствовала образованию витамина D под воздействием солнечного света.
Недавнее исследование полусотни окаменелостей со всей Европы показывает, что все европейцы, жившие между 37 000 и 14 000 лет назад, произошли от этой гибридной человеческо-неандертальской популяции. Это говорит о том, что негибридные люди попали в Европу не ранее 14 000 лет назад. Если бы в то время существовали ученые, они могли бы классифицировать европейцев как новый гибридный вид – вроде зубра. Однако со временем доля неандертальской ДНК в геноме европейцев снизилась. У людей, живших 37 000–14 000 лет назад, генетическое наследие неандертальцев составляло в среднем 6 %. После миграции из Передней Азии, состоявшейся около 14 000 лет назад, этот вклад упал до 1,5–2,1 % (сегодняшний средний показатель). Исследователи приводят доводы, что многие неандертальские гены должны были ставить несущих их метисов в невыгодное положение. Однако неясно, какие именно это гены и как они препятствовали выживанию 211. Любопытно, что в генах европейского и азиатского населения сохранилось минимум 20 % (а возможно, и 40 %) генома неандертальцев, поскольку разные люди несут различные его фрагменты 212.
Глава 27. Культурная революция
В 1861 году французский писатель и художник Эдуард Ларте опубликовал рисунок фрагмента кости, найденного в гроте Шаффо на западе Франции, на котором было вырезано изображение двух оленей. Ларте заявил, что это изображение, как и другие артефакты, относится к глубокой древности. Поначалу его слова встретили с большим скептицизмом, поскольку европейские ученые твердо верили, что звероподобные обитатели пещер каменного века были неспособны к утонченному искусству. Однако, поскольку вместе с каменными инструментами находили все больше подобных произведений, аргументы Ларте со временем стали неоспоримыми. В 1868 году были обнаружены рисунки на стенах пещеры Альтамира в Испании, и европейцы стали ближе к пониманию масштабов сокровищ, завещанных им далекими предками[206]. По мере того как обнаруживались все новые образцы палеолитического искусства, становилось ясно, что величайшие художники каменного века не уступали по задумке и исполнению самым выдающимся мастерам современности.
Раннее искусство европейского ледникового периода – одно из самых поразительных и оригинальных. Среди примеров – великолепный человеколев возрастом 40 000 лет, вырезанный из бивня мамонта и найденный в 1939 году в глубокой пещере Холенштайн-Штадель в горном массиве Швабский Альб на юге Германии. В этом месте не нашлось никаких свидетельств бытовой деятельности вроде остатков пищи или орудий – возможно, пещера предназначалась для ритуальных обрядов. Было собрано более 250 фрагментов, из которых позже и составили статуэтку 213. Ее высота – около 30 сантиметров, а вид у фигурки почти повелевающий. В Швабском Альбе обнаружилась и самая древняя статуэтка человека – Венера из Холе-Фельс, которая датируется временем от 35 000 до 40 000 лет назад. Удивительно, но в швабских горах был найден и самый древний в мире музыкальный инструмент – флейта из мамонтовой кости. Предполагается, что ей 42 000 лет, но нужно помнить о неопределенности при таких датировках: флейта может оказаться примерной ровесницей костей из Пештера-ку-Оасе. Эти творения относятся к граветтской культуре, которую создали ранние гибриды человека и неандертальца.
Массив Швабский Альб находится в Дунайском коридоре, которым, вероятно, шли метисы, появившиеся у Железных Ворот. Я могу представить, как эти люди, наделенные способностями, которых нет у родителей по отдельности, продвигаются на запад и вытесняют встреченных неандертальцев. Поселяясь на новых территориях, они ищут способы самовыражения. Возможно, знания неандертальцев помогали метисам занимать пещеры. В холодной Европе пещеры были домом на всю зиму – поблизости можно было хранить мороженое мясо и другую пищу. И пещерная жизнь давала новые стимулы и возможности для повествования и графического описания.
Расцвет художественного самовыражения, о котором свидетельствуют находки из Швабского Альба, уникален для эволюционной истории человека. Эти артефакты – самые старые на планете резные изображения воображаемых существ и людей, а также самые старые музыкальные инструменты. И этим художественным расцветом мы обязаны гибридам, которые, подобно мулам, похоже, обладали и большим разумом, и памятью, и социальной привязанностью, а также отличались духом творчества. Для меня удивительно, что их новаторские творения были произведениями искусства, а не оружием или каменными орудиями, характерными для более ранних этапов прогресса. Словно эти существа начали процесс «самоприручения» – с упором на мирные взаимодействия, а не на конфликты.
Заманчиво считать фигурки и флейты вершиной культурных достижений ледникового периода; однако эти предметы служили какой-то цели, и именно это более высокое искусство, которому они служили, и следует рассматривать в качестве такой вершины. Есть основания полагать, что таким искусством был театр: это великое искусство аборигенов Австралии, а возможно, он был первым видом искусства во всех дописьменных обществах. Театр важен для этих обществ, потому что развивает навыки имитации, риторики, выражения эмоций с помощью языка тела и изложения историй – все это способствует появлению великих охотников и лидеров. Так что Шекспир возник не полностью сложившимся, подобно Афине из головы Зевса[207], а из традиции, существовавшей как минимум со времени появления первых метисов человека и неандертальца.
Я могу вообразить те первые представления, которые с трепетом смотрела небольшая группа людей в темноте зимней ночи. Некоторые, возможно, наблюдали, как мастер трудился над человекольвом, и вот он ожил – в виде тени, отброшенной на стену пещеры. Когда фигурка двигается перед пламенем очага, силуэт становится то более четким, то более размытым, а творец фыркает, прекрасно имитируя предка – человекольвицу во время течки. Зверь-гибрид охотится – ищет партнера-человека. Сохранились ли у зрителей воспоминания о том, что они сами произошли от спаривания различных видов – черного человека и бледного неандертальца?
Настроение людей меняется – страх, опаска, благоговение, – когда по пещере разносятся звуки флейты и раздается голос патриарха. Из его глотки несутся имитации голосов усопших, звучит рассказ о львиных предках клана. Очарованные зрители переносятся в другое время и другое измерение. Так проходят долгие ночи в мире первой европейской мифологии.
Добившись собственного приручения, первые гибриды людей и неандертальцев собрались приручить и другие виды. Однажды, примерно 26 000 лет назад, ребенок 8–10 лет и какое-то животное из псовых прошли в заднюю часть пещеры Шове на территории современной Франции. Судя по двойным следам, которые можно проследить на полу пещеры на протяжении 45 метров, они шли мимо замечательной настенной живописи, которой знаменита пещера Шове, в Зал черепов – грот, где сохранилось множество черепов пещерных медведей. Они шагали неспешно вместе, как друзья, один или два раза ребенок поскользнулся, а также остановился, чтобы очистить факел, оставив при этом пятно угля на полу пещеры. Можно предположить, что поход этой пары в духе Гека Финна стал легендой в их клане, ведь к тому времени, когда глубины пещеры Шове были заброшены, ее искусство и медвежьи кости насчитывали уже тысячи лет. А вскоре вход в пещеру был закрыт оползнем. Как бы то ни было, приключение этой пары определенно прославилось в 2016 году, когда масштабная программа по датировке окаменелостей и артефактов из пещеры Шове, включая то самое угольное пятно, оставленное ребенком, подтвердила, что эти следы – старейшее безусловное доказательство взаимоотношений между людьми и псовыми 214[208].
Исследования ДНК показывают, что в Европе собаки начали отделяться от волков где-то между 30 000 и 40 000 лет назад 215. Самым старым остеологическим свидетельством является череп возрастом 36 000 лет, найденный в пещере Гойе в Бельгии. Морда этого животного короткая и широкая, что отличает его от волков, однако генетический анализ выводит зверя за рамки современных собак и волков. Возможно, череп принадлежал животному из какой-то группы псовых, которая жила с людьми, но впоследствии вымерла. Как бы то ни было, принцип Синьора – Липпса предупреждает нас, что дети и собаки могли общаться задолго до того, как этот ребенок и его собачий компаньон прогуливались по пещере Шове 26 000 лет назад.
Неандертальцы и волки проживали на одной территории сотни тысяч лет – по крайней мере, со времен прихода в Европу первых серых волков из Азии в промежутке от 500 000 до 300 000 лет назад (самые ранние подтверждения найдены в пещере около местечка Люнель-Вьель во Франции)216. Современные люди и волки сосуществовали как минимум с тех времен, когда Homo sapiens пришел из Африки 180 000 лет назад. Однако отношения гоминид и псовых завязались только после появления гибридов человека и неандертальца 38 000 лет назад. Одна популярная теория одомашнивания собаки гласит, что волки начали бродить вокруг человеческих поселений, надеясь на остатки от убитых животных или питаясь экскрементами, и в итоге это вылилось в установление взаимоотношений. Но более вероятно, что одомашнивание началось с приручения детенышей, как это до сих пор случается в обществах охотников-собирателей. Это обычно происходит, когда охотник убивает самку с молодняком: детенышей приносят домой, где они становятся товарищами по играм для детей. В случае волков это срабатывает только тогда, когда щенкам не больше 10 дней – в этом возрасте они еще живут в логове. Если они смогут выжить, питаясь отходами и, возможно, молоком кормящей матери, то могут и дотянуть до взрослого возраста. Несомненно, в ледниковой Европе детеныши львов и медведей, как и волков, оказывались на стоянках людей в качестве игрушек для детей, и время от времени в семьях должны были происходить несчастные случаи – с учетом того, что здравоохранение и техника безопасности были тогда не такими, как сегодня. Однако волки больше подходят в качестве компаньонов человека.
Важные сведения о природе предков собак дал эксперимент на лисах (тоже относящихся к семейству псовых), который проводился под руководством российского генетика Дмитрия Беляева в течение несколько десятилетий начиная с 1950-х годов. Метод Беляева был прост: из тысяч чернобурых лисиц, содержавшихся на советской звероферме, он отбирал тех, которые были спокойнее в присутствии человека. Всего через несколько поколений некоторые лисы стали искать общества людей. Скрещивание таких особей привело к появлению лис с изменениями в воспроизводстве, типичными для одомашненных животных (у них часто бывает более одного помета в год). Некоторые начали вилять хвостом и лаять – характеристики, которые наблюдаются у собак. Со временем появились лисы с различным окрасом, закрученными хвостами и отвислыми ушами. Некоторые животные даже начали издавать звуки, напоминающие человеческий смех. Выбор производился не по этим признакам – использовался исключительно уровень привязанности к людям. И тем не менее через несколько десятилетий Беляев создал лисиц, которые вели себя как домашние собаки и действительно годились для содержания в качестве домашних животных 217.
Волки всегда отличались широким спектром поведения, от робкого до агрессивного, так что мы не можем полагаться исключительно на Беляева, чтобы объяснить, почему 37 000 лет назад началось одомашнивание. Я подозреваю, что это произошло потому, что гибриды человека и неандертальца были первыми гоминидами, которые принесли детенышей к себе домой не для того, чтобы их съесть, а для того, чтобы с ними играть.
Между отпечатками из пещеры Шове и первым общепризнанным доказательством существования домашней собаки – челюстью возрастом 14 000 лет из человеческой могилы в Германии – имеется огромный разрыв 218. Эта челюсть отмечает начало давней традиции захоронения собак с людьми, что свидетельствует о глубокой привязанности некоторых людей к собакам. Примерно 4000 лет назад появились первые домашние породы (они были похожи на борзых), и собаки ступили на путь становления высокомодифицированными созданиями, с которыми сегодня живут многие из нас. Словно бы гибриды человека и неандертальца в промежутке 38 000–14 000 лет назад были рады сосуществовать с волкоподобными собаками, а последующие люди предпочитали более видоизмененных собак-компаньонов.
Недавно высказано предположение, что в Китае или Юго-Восточной Азии была независимо одомашнена вторая группа волков 219. Проверку этой гипотезы затрудняют несколько факторов, одним из которых является отсутствие генетических подсказок: ни одна из существующих собак не показывает более близкого родства с волками в каком-то конкретном регионе по сравнению с другими собаками – вероятно, из-за повторных смешиваний генов собак и волков. За тысячелетия, прошедшие с первого одомашнивания, селекция еще больше перемешала гены собак, что затрудняет определение их географического происхождения. Археологические данные оказывают лишь умеренную помощь в прояснении ситуации: у нас имеются окаменелости возрастом 36 000 лет из Европы, 12 500 лет из Восточной Азии, но только 8000 лет из Центральной Азии. Разница в датировках в 4500 лет может свидетельствовать о том, что собаки не попали в Восточную Азию из Европы, а были одомашнены здесь независимо. Однако, возможно, Синьору – Липпсу тоже есть что сказать по этому поводу.
Глава 28. О фаунистических комплексах и слонах
Когда в Европу пришли люди, уже и без того остывшая планета становилась все холоднее. Из-за больших ледяных шапок уровень моря был на 80 метров ниже современного. Спустя тысячелетия ледники так потолстели и так далеко распространились, что уровень моря снизился еще на 40 метров. В результате никакого Балтийского моря не существовало, а из Норвегии в Ирландию можно было пройти посуху, хотя для этого пришлось бы пересечь несколько рек и идти по льду. По геологическим меркам похолодание шло быстро, однако для всех живых существ оно было незаметным, поскольку проходило минимум в 30 раз медленнее, чем современное потепление, вызванное загрязнением парниковыми газами. И тем не менее оно привело к изменениям в изобилии и распространении флоры и фауны в Европе.
После оледенения, случившегося примерно полмиллиона лет назад, многие европейские млекопитающие стали существовать в двух родственных или экологически близких вариантах – один доминировал на холодных стадиях, а другой – на теплых, которые за последний миллион лет длились всего 10 % времени. Такую пару составляли шерстистый мамонт и прямобивневый лесной слон, а также шерстистый носорог и вымершие лесные носороги. У хищников это разделение было выражено хуже, чем у травоядных, потому что они лучше справлялись с разнообразием климатических условий, укрываясь в пещерах. Например, пятнистая гиена некогда селилась от окраин полярной пустыни Европы до экваториальной Африки.
По описаниям ученых, европейские млекопитающие входили в фаунистические комплексы – группы видов, которые, как правило, встречаются вместе. Давайте посмотрим на пять крупных животных из теплолюбивого фаунистического комплекса европейского ледникового периода: это слон, два носорога, бегемот и буйвол. Крупнейшим из них был прямобивневый лесной слон, который впервые пришел в Европу из Африки примерно 800 000 лет назад[209]. Эти звери действительно могли вырастать до колоссальных размеров: по оценкам, самец мог достигать 15 тонн, что в полтора раза больше веса крупнейших современных слонов.
Структура стад у европейских прямобивневых слонов, вероятно, была такой же, как у прочих слоновых, когда самки и молодняк живут небольшими группами, а более крупные самцы либо проживают поодиночке, либо собираются в холостяцкие стада. Прямобивневые слоны водились в лесах и в более открытых местах, включая теплолюбивые дубовые рощи и различные типы растительности, которые до сих пор встречаются в Средиземноморье, Южной и Центральной Европе. Разумно предположить, что, если бы они еще существовали и охотники их не трогали, то эти слоны процветали бы в лесах от Германии до Сицилии и от Португалии до берегов Каспийского моря.
Прямобивневого лесного слона долгое время причисляли к вымершему роду Palaeoloxodon, различные виды которого некогда можно было встретить от Западной Европы до Японии и Восточной Африки. Однако в 2016 году исследователи объявили, что успешно извлекли ДНК из костей прямобивневого слона возрастом 120 000 лет, найденного в Германии, и установили его ближайшего родственника – им оказался Loxodonta cyclotis, африканский лесной слон 220. В Африке живут два вида слонов: одни обитают в тропических лесах, другие – Loxodonta africana, более нам знакомые и широко распространенные, – в саванне. Их эволюционные дорожки разошлись 5–7 миллионов лет назад. Когда в 2018 году были опубликованы полные результаты проведенной работы, история оказалась еще более удивительной. Наибольший вклад в геном европейских прямобивневых слонов составили гены предка обоих африканских видов, второй по величине вклад (35–39 %) внес африканский лесной слон, а меньше всех «вложились» шерстистый мамонт и саванный слон. Таким образом, прямобивневый лесной слон оказывается сложным гибридом 221.
Если собрать все эти данные воедино, кажется вероятным, что европейский прямобивневый слон возник в Африке еще до того, как разделились современные африканские виды – лесной и саванный слоны. Затем, примерно 800 000 лет назад, он активно скрещивался с лесным слоном. И наконец, произошло ограниченное скрещивание с шерстистым мамонтом и саванным слоном. Таксономистам еще предстоит решить, как классифицировать такое создание.
И европейские прямобивневые лесные слоны, и африканские лесные слоны отличаются длинными прямыми бивнями – у пожилых африканских лесных слонов они почти касаются земли. Это контрастирует с загнутыми бивнями азиатских и других африканских слонов, а также мамонтов. Среди слонов с прямыми бивнями есть как самые крупные, так и самые мелкие из всех слоновых. Вес современного африканского лесного слона может составлять и шесть тонн, но «пигмейский» слон из Конго во взрослом возрасте весит в среднем всего 900 килограммов. Европейские прямобивневые слоны могли достигать 15 тонн, но некоторые островные формы были карликовыми[210].
В это почти невозможно поверить, но до 2010 года ученые не знали, что ныне живущие африканские слоны – это два разных вида. Однако еще 110 годами ранее один из самых эксцентричных зоологов всех времен Пауль Мачи выделял африканских слонов с прямыми бивнями в отдельный вид. Мачи начинал свою карьеру, работая на общественных началах в Берлинском зоологическом саду, и, несмотря на отсутствие формальной квалификации, в 1895 году был назначен куратором отдела млекопитающих. К 1924 году Мачи, носивший пенсне и роскошные усы, стал директором этого почтенного учреждения.
[206] Дела обстояли несколько не так. В 1868 году был случайно открыт лишь вход в пещеру, и это открытие никого не заинтересовало. Рисунки в Альтамире были обнаружены в 1879 году владельцем этой земли Марселино де Саутуолой и его дочерью, однако ученое сообщество не поверило. Изображения сочли современной подделкой (чему способствовала их отличная сохранность), сделанной по заказу Саутуолы, и он умер с клеймом фальсификатора в 1888 году. Только в начале XX века находка получила признание. – Прим. пер.
[207] Согласно греческому мифу, богиня Афина родилась из головы Зевса сразу в полном вооружении. – Прим. пер.
[208] Следы были датированы косвенно – с помощью радиоуглеродного анализа угля, предположительно, упавшего с факела ребенка.
[209] Прямобивневого лесного слона (Palaeoloxodon antiquus) в англоязычной научной литературе называют европейским (иногда также евразийским) прямобивневым слоном. В данном переводном тексте встречаются оба варианта. – Прим. ред.
[210] Уже упоминавшийся в сноске к 16-й главе азиатский прямобивневый слон (Palaeoloxodon namadicus), живший в среднем и позднем плейстоцене в Индии, был одним из крупнейших наземных млекопитающих в истории – его вес, по некоторым оценкам, достигал 22 тонн. – Прим. ред.