Битва за Ладогу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А уже через час после обеда в процедурной закипела бурная деятельность. Когда Фадеев разделся до пояса и улегся на каменную кушетку, медсестра положила его левую руку на специальный каменный подлокотник, сделанный в виде каменной тумбы, верх которой имел желоб, выполненный как раз по форме, подходящей для его руки. Внезапно сам хирург подошел к лежащему, положил руки ему на голову и закрыл глаза. Удивленный Фадеев почувствовал в этот момент, что мир вокруг него словно бы наполняется золотистым туманом, который искрится маленькими золотыми всполохами. И этот туман охватывал все его тело, а не только больную руку. И вместе с этим золотистым туманом на Александра нисходило понимание, что он здесь не просто так, а для того, чтобы подключиться к древнему, разумному и доброму Живому Камню.

Глава 5

Над Петрозаводском стояла ясная осенняя погода, когда народный комиссар внутренних дел Лаврентий Берия спустился по трапу правительственного «Дугласа». Он прилетел в столицу Карелии неожиданно, предупредив лишь своих доверенных сотрудников на месте, да командование ВВС. Конечно, Лаврентий Павлович знал, что Мерецков уже предупрежден о его прибытии Сталиным, но не хотел, чтобы его встречал сам генерал прямо у трапа. Берия отлично понимал, что его отношения с Мерецковым, которого лишь недавно освободили из застенков, где следователь Всеволод Меркулов с помощниками издевался над арестованным, вряд ли могли наполниться добросердечием. Скорее, наоборот, скрытая неприязнь генерала к наркому гарантировалась. Впрочем, она была взаимной. Берия никогда не испытывал к подследственным теплых чувств. Даже к бывшим высокопоставленным арестантам, кого выпускали по личному указанию Сталина.

Берия собирался получить фору хотя бы в пару часов, необходимых ему для четкой ориентации в обстановке, сложившейся в Петрозаводске. Он хотел иметь дополнительные козыри в предстоящей беседе. Было бы полезно упрекнуть генерала чем-нибудь, надавить ему на совесть. Тогда и секреты его общения с этими мифическими гиперборейцами будет легче выведать. Берия радовался, что свой прилет удачно подгадал к моменту, когда Мерецков выехал в очередной раз куда-то на передовую. А доверенные люди самого наркома уже работали в городе по теме почти неделю, с того самого момента, как только поползли слухи о каменных великанах. Для исследования вопроса Берия сразу тайно откомандировал в Петрозаводск начальника седьмого специального отдела НКВД Павла Яковлевича Мешика. И всю необходимую информацию для наркома за это время подготовили.

Берия уже знал, что местное партийное начальство и руководство городских предприятий поспешно эвакуировались, как только возникла угроза штурма Петрозаводска финнами. И пока никто из партийного и советского актива не спешил возвращаться обратно. Потому наркома встречали люди из госбезопасности, а охраной занимались части 15-го полка НКВД. К трапу Лаврентию Павловичу подали скромный черный автомобиль, известный в народе, как «Эмка». Все легковые автомобили классом повыше, имевшиеся в столице Карелии перед осадой, местные власти позабирали с собой в эвакуацию. Народный комиссар вынужденно втиснулся в маленький салон, и автомобильчик, отъехав от аэродрома, понесся, урча мотором, как мог, сопровождаемый эскортом охраны, по неровной дороге, встряхивая на кочках и выбоинах высокопоставленного пассажира.

Прибыл Берия сначала не в официальное правительственное здание в центре города, а на конспиративную квартиру своей тайной службы, расположенную в уютном особняке постройки девятнадцатого века. Устроившись в просторном кабинете с отделкой из панелей красного дерева, приготовленном для него заранее и оснащенном всем необходимым, он потребовал от своих людей доложить о текущей ситуации прежде, чем ему придется говорить с Мерецковым. По требованию наркома, держа в руке папку с бумагами, вошел мужчина в штатском с высоким лбом и умным лицом.

— Докладывайте, товарищ Мешик, как обстановка в городе? — попросил нарком, бросив взгляд на штатского поверх пенсне. Впрочем, сам Берия тоже предпочитал носить гражданскую одежду.

— Все спокойно, происшествий за последние сутки не случилось. Несмотря на отсутствие руководящих партийных и советских работников, а также милицейского начальства, порядок восстановлен. Мародерство и разгул криминальных элементов пресечены. По распоряжению генерала Мерецкова, все важные объекты взяты под усиленную охрану, а вооруженные дружины народного ополчения круглосуточно патрулируют улицы, — доложил начальник 7-го спецотдела НКВД.

Берия такого поворота не ожидал, надеясь услышать о каких-нибудь безобразиях, к которым можно было бы сходу придраться. Насупившись, он коротко спросил:

— Что известно по шагающей технике?

— Мы сделали фотографии. Вот, взгляните, — штатский вытащил из папки и разложил несколько фото перед наркомом.

Качество изображений оставляло желать лучшего, но все равно на фотографиях отчетливо просматривалась непонятная каменная техника, аналогов которой нигде, никто и никогда до этого не встречал. И Берия знал это совершенно точно. На снимках шагающие танки выглядели слишком человекообразными. К тому же, их ноги и руки не имели явных шарнирных соединений, характерных именно для механизмов. И напоминали они, скорее, неких живых существ с каменной кожей. Но, разве могут быть существа из камня? Этим вопросом и задался нарком, спросив у своего помощника:

— Так вы уверены, что это все-таки механизмы, а не животные?

— Полной уверенности пока нет ни в том, ни в другом. Они выполняют функции машин. При этом, принцип их устройства инженерам моего спецотдела пока не понятен. Но и животными назвать эти гранитные танки с ногами тоже никак нельзя. Хотя бы потому, что никаких отходов жизнедеятельности они не производят. Да и не дышат они. Перед нами нечто необычное, это однозначно. Но, вопрос требует дополнительной разработки, — сообщил Павел Мешик.

— Не до конца, значит, разобрались. Задача вами не решена. Надеюсь, узнали хотя бы то, откуда они появляются? — недовольно проговорил Берия.

— Так точно, товарищ народный комиссар. Один выход находится в холме у поселка Красная Пряжа, а второй обнаружен на юге Петрозаводска, в склоне горы Кукковка. Вот оттуда и выходят.

— Там что, берлоги у них? — пробурчал Берия.

— Никак нет. Внутри возвышенностей имеются некие полости, которые через арки, наполненные туманом, ведут на территорию, принадлежащую древней стране Гиперборее, — сообщил подчиненный.

— Выходит, сообщения агентов подтвердились? — уточнил нарком.

— Так точно, товарищ Берия, — кивнул начальник 7-го отдела.

— Вам удалось проникнуть сквозь эти арки? — спросил Лаврентий Павлович, поправив пенсне.

— Нет, товарищ нарком. Там усиленная круглосуточная охрана. Никого лишнего к аркам не пропускают, даже наших сотрудников заворачивают. А внедрить нового агента пока не получилось, — честно сказал Мешик.

— Ладно, тогда поехали. Хочу сам вблизи на эти шагающие куски гранита взглянуть, — произнес Лаврентий Павлович, приняв решение. Для себя он сделал вывод о том, что Мерецков, похоже, ничего не соврал по телефону про Гиперборею. А это означало, что и самому наркому вскоре придется общаться с представителями таинственной страны.

Генерал Мерецков не горел желанием встречаться с Берией. Подключившись к Живому Камню, Кирилл Афанасьевич уже получил исчерпывающую информацию обо всех деяниях наркома, подсказанную людьми из будущего. В историю Лаврентий Павлович вошел одновременно и палачом, возглавлявшим репрессии, и эффективным менеджером, как называли талантливого руководителя в двадцать первом веке. В заслугу Берии ставили создание для Советского Союза атомной бомбы. Действительно, подготовительные работы по атомному проекту он организовал в кратчайшие сроки, привлек лучших ученых, многих из которых сам же до этого репрессировал, чтобы работали в «шарашках» и в закрытых городках, словно рабы, и не рыпались никуда. Под наблюдением у Берии не забалуешь и государственной тайны не выдашь.

Методы Берии оставляли желать лучшего, но, необходимые результаты он Сталину выдавал. А история судит строго, и приговор определяет по результатам деятельности. И потому самому Мерецкову хотелось остаться в ней просто Победителем. Чтобы потомки помнили не Жукова, отправлявшего на смерть живые волны плохо вооруженных красноармейцев, бесконечно атакующих в лобовых атаках какие-нибудь немецкие укрепления под Ржевом, погибая десятками тысяч. Пусть лучше запомнят его, Мерецкова, Победителя немцев и финнов малой кровью при помощи шагающей техники из гранита.

Как полководец, Кирилл Афанасьевич почувствовал в себе амбиции, едва лишь подключившись к Живому Камню. Осознав происходящее и получив знания о будущем, он сразу понял, что с новыми возможностями, открывшимися у него, он действительно сможет побеждать и поэффективней того же Жукова. Но, эти новые амбиции Мерецкова ограничивались желанием сберечь родной народ, чтобы погибших сограждан стало в этой войне как можно меньше. Чтобы не заплатила родная страна чудовищную кровавую цену. Чтобы сберечь для мирного послевоенного строительства как можно больше людей. А всю самую тяжелую работу на поле боя пусть делают каменные великаны, раз уж они теперь не только объективно существуют, но и имеются в наличии. Мерецков рассуждал про себя о том, что нужно постепенно заменять армию людей армией великанов, раз уж такая возможность представилась. Ведь каменные бойцы не знают усталости, не чувствуют боли и не страдают от ран. Знай только, вовремя подзаряжай их, да используй тактически грамотно, чтобы всегда находились в досягаемости от пунктов подзарядки.

Едва узнав из докладов новой службы радиолокационного наблюдения, организованной военными из двадцать первого века, что самолет с Берией уже летит и скоро приземлится, Мерецков выехал из Петрозаводска в расположение Гиперборейского полка. Генерал рассудил, что там будет находиться в полной безопасности, а каменные великаны надежно защитят, даже если Берия явится арестовывать его вместе со всеми своими бойцами НКВД, расквартированными в Петрозаводске. Кирилл Афанасьевич твердо намеревался разговаривать с Берией, если и не с позиции силы, то, по крайней мере, на равных. Мерецков, конечно, понимал, что за спиной Лаврентия Павловича стоит товарищ Сталин, но, знал он и то, что сам может рассчитывать на поддержку Живого Камня. Поэтому ни в чем Берии уступать не собирался. Впрочем, Мерецков решил, что и открытого противостояния тоже следует избегать, а лучше бы найти какой-нибудь разумный компромисс, который устроит все заинтересованные стороны. Ведь на войне, несмотря на личную неприязнь, им предстоит сражаться на одной стороне.

Младший лейтенант Владимир Рокотов действовал в наступлении уверенно. Его пулеметный взвод поддерживал огнем каменные танки, скашивая очередями через амбразуры в гранитных бортах своих шестиногов тех финских военнослужащих, которые сумели ухитриться не попасть под разрывы танковых снарядов. А это было весьма непросто. Красноармейцы не переставали удивляться мощи этих боеприпасов, которые, вроде бы, имели калибр всего-то миллиметров пятьдесят, а создавали в местах попаданий такие воронки, словно бы прилетел «чемодан» с линкора. Они с легкостью сокрушали даже железобетонные доты, а все остальное от их воздействия просто рассыпалось на мелкие кусочки. Да и скорострельность танковые пушки показывали высокую, могли даже очередями стрелять, образуя впереди из вражеских позиций полнейший хаос и нагромождения обломков вперемешку. И шестиногам приходилось, наступая на противника, постоянно обходить широченные воронки. А легкие шагающие танки оказались настолько проворными, что могли, при необходимости, идти напролом, спускаясь в эти огромные ямы с одной стороны и поднимаясь наверх по противоположному склону, не сбавляя темпа. И все преграды им были нипочем.

Шестиноги тоже проворно бежали за танками, но препятствия все-таки старались обходить. Ведь в шестиногих машинах, в отличие от танков из камня, сидели люди. А сам Рокотов уже знал, что все эти шагающие танки управляются дистанционно, и что операторы их находятся в надежно защищенном бункере далеко от передовой. Потому Владимир и не удивлялся, когда ЛШТ-1, преодолевая реки или озера, проходили их прямо по дну, иногда надолго погружаясь с головой. Шестиноги же переходили вброд лишь водные преграды глубиной до двух метров, а там, где попадалась более глубокая вода, бойцам приходилось вылезать из кузовов и пользоваться надувными лодками, которые перед походом предусмотрительно выдали каждому отделению. Причем, такое форсирование водных препятствий применялось лишь после того, как шагающие танки подавляли на противоположном берегу водоема всякое сопротивление противника. После чего шестиноги переходили на другой берег по дну, а люди спокойно переплывали на надувных лодках. Потом из лодок бойцы выпускали воздух, сворачивали их и снова грузились в каменный кузов, вылив из него остатки воды.

Прорвав оборону противника, передовая ударная группа каменных танков и бронетранспортеров двигалась слишком быстро. И обычная пехота, идущая сзади за ними, просто не успевала поддерживать подобный темп. Но, от пехотинцев этого и не требовалось. Они всего лишь занимали местность, очищенную от большинства врагов, добивая только случайно уцелевшие мелкие группы. Впрочем, те финские солдаты, которым каким-то чудом удавалось выжить после сокрушительной атаки шагающих танков, охотнее сдавались в плен подходящим красноармейцам, чем сопротивлялись. От пленных становилось известно, что боевой дух в финской армии падает тем больше, чем больше на фронте появляется каменных чудовищ, которых, оказывается, финские военнослужащие считают проклятием Карелии, древними великанами, пробудившимися из-под скал от войны и пролитой крови.