– Я посмотрю.
Потом Вэйс не выдержал:
– Всё! Сейчас я даю тебе снотворное, и ты отправляешься спать.
Он достал из шкафа постельное бельё, одеяло.
– Наверху, на втором этаже, есть три гостевые комнаты. Выбери на твой вкус. Уж не знаю, прибраны они или нет: не поднимался туда чёрт-те сколько времени. Там тебя никто не побеспокоит.
Потом он заставил её выпить таблетку, сунул за неимением художественной литературы "Историю программирования" и проводил до лестницы.
– Телефон в сумочке?
Она кивнула и поднялась на недосягаемую высоту – 2 этаж.
* * *
Вэйс достал телефон Леи.
– Действительно, не работает.
Он вскрыл и вынул симку. Выдвинул ящик со всяким хламом, достал какой-то старый телефон, вставил симку в него. Телефон ожил. Нашёл контакты, стал просматривать.
– О! "Папа". Похоже, отец, – оживился Вэйс и набрал номер.
– Алло!
– Вы – отец Туравы Леи Александровны?
Сердце Наумова ударилось о рёбра, в глазах потемнело. Он притормозил, съехал на обочину.
– Да, – глухо отозвался Наумов.
– Вы можете забрать дочь, Лея находится по адресу: Калужское шоссе, 31 км, дачный посёлок Листовое, улица Лесная, 7.
–Она… умерла?! – еле выговорил Александр Николаевич.
– Нет, почему, она спит.
– Дайте ей трубку, – потребовал Наумов.
– Не дам! Я же сказал, она приняла снотворное, и теперь спит!
– Вы… удерживаете её! Я выполню любые условия, только не причиняйте ей вреда… Что я должен за неё?! Назовите любую сумму! – трясло Наумова.
– Ну, если честно, от ящика пива я бы не отказался, – хмыкнул Вэйс, удивляясь, как неадекватно порой ведут себя люди, и положил трубку.
Звонок от отца девушки повторялся ещё и ещё. Вэйсу это надоело: он отправил смс-ку с адресом и отключил телефон.
Наумов не вошёл – влетел в дом, не разуваясь, и стал лихорадочно обшаривать комнаты.
– Где она?! Что вы с ней сделали?!
– Не надо кричать… Ваша дочь в целости и сохранности.
Вэйс выехал из кабинета в гостиную. Наумов чуть не сшиб его: вовремя остановился в нескольких сантиметрах от колеса. Глаза Уварова встретились с глазами Наумова. "У мужика – сильнейший стресс, и, похоже, уже давно…"
И он сказал: