Только сейчас она заметила коричневую курточку и женскую обувь. Она вспыхнула и закусила губу.
– Кто у тебя?!
Уваров сидел к кресле с непроницаемым лицом, скрестив на груди руки. Натали бросилась в спальню, вылетела, как ошпаренная.
– Ну и скотина ты, Вэйс!
И выбежала, хлопнув дверью. Уваров заехал в спальню. Лея спала, он с минуту послушал её размеренное дыхание. Затем вернулся в кабинет работать.
* * *
Лея открыла глаза. Голова гудела, во рту был странный привкус, хотелось пить. Она пыталась вспомнить: что это за комната? Как она сюда попала? Но боль в висках мешала думать. Она только помнила кладбище и могилу Меркулова.
Турава откинула одеяло. "Откуда на ней этот халат? Почему она босиком?" Она выскользнула из комнаты и пошла по дому. Нашла санузел и ванную, привела себя в порядок. На батарее в ванной обнаружила свои чистые сухие джинсы, надела их, побрела дальше. На кухне отыскала чайник, напилась воды. "Что ж голова-то так раскалывается?!"– подумала Лея и толкнула дверь в следующую комнату.
В инвалидном кресле сидел парень и, уронив голову на клавиатуру, спал. Волосы чёрные, шевелюра пышная и густая, с причёской, как у Маяковского. Широкий лоб, прямой нос, резкие, мужественные черты лица. Одет по-домашнему: чёрные джинсы и чёрная кофта на голое тело. На краю стола стояла чашка с недопитым кофе. Лея увидела сумку, её сумку! Осторожно, чтобы его не разбудить, Турава потянулась за ней и задела чашку. Та упала на пол и разбилась. Парень поднял голову.
– Извини, кажется, я твою чашку разбила, – тихо сказала Лея и потянулась рукой к осколкам.
Он резко перехватил её руку, остановил.
– На кухне в углу веник с совком.
Она скрылась и пришла с щёткой и совком, собрала осколки, унесла их на кухню. Потом вернулась в комнату, молча подошла к столу. Подняла глаза на парня в кресле. Он очень внимательно смотрел на неё пронизывающими тёмно-карими глазами. "Как у папы, – подумала она и, не выдержав его взгляд в упор, отвернулась.
– Как голова? Болит? – вдруг спросил он.
– Раскалывается!..
Уваров развернул кресло и поехал к двери.
– Пойдём.
Девушка стояла поникшая, безучастная, даже не шевельнулась.
– Иди за мной, Лея! – приказал Вэйс мягко, но настойчиво.
И она подчинилась."Странно… знает моё имя. Мы знакомы?! Ничего не помню!" На кухне он достал из бара бутылку водки, стограммовый стакан.
– Открой холодильник, сок апельсиновый достань.
Смешав водку с соком, протянул стакан Тураве:
– Выпей, будет легче.
Она поморщилась и покачала головой.
– Пей!!! – настоял Уваров, и она выпила двумя большими глотками.
Потом присела на плетёное кресло у обеденного стола. Через пять минут уже не мутило, голова перестала болеть.
– Спасибо. Я… не помню, кто ты и как я оказалась здесь, – призналась Лея.
Уваров улыбнулся.
– Ты не помнишь, потому что мы незнакомы. Ты заснула вчера на Троекуровском кладбище, мой друг-таксист нашёл тебя и привёз сюда, в мой дом.
– А… – протянула она.