— Придерживаюсь мнения, что пациенту следует предоставить некоторую свободу выбора. Предпочитаю не навязывать слишком строгую дисциплину. Вам есть из чего выбрать: Энгадин, центральная Европа, Египет, Алжир — что больше нравится.
— Слышала, что Танжер тоже отлично подходит.
— Да, разумеется! Там очень сухой воздух.
— Слышишь, Ида? Сэр Уильям говорит, что тебе следует поехать в Танжер.
— Или в любое другое…
— Нет-нет, сэр Уильям! Мы чувствуем себя значительно увереннее, когда строго следуем вашим рекомендациям. Раз вы назвали Танжер, значит, отправимся в Танжер.
— Право, леди Клара, ваше безусловное доверие крайне лестно. Далеко не каждый пациент с такой готовностью пожертвует собственными планами и склонностями.
— Но, сэр Уильям, мы прекрасно знаем и высоко ценим ваше мастерство и опыт. Значит, решено: Ида поедет не куда-нибудь, а именно в Танжер. Не сомневаюсь, что там она сразу почувствует себя намного лучше.
— Несомненно.
— Но вы же представляете упрямство лорда Чарльза. Он склонен решать медицинские вопросы с тем же дипломатическим апломбом, с каким решает вопросы внешней политики государства. Надеюсь, в беседе с ним вы проявите необходимую твердость.
— Пока лорд Чарльз доверяет мне настолько, чтобы спрашивать совета, уверен, что он не поставит меня в неловкое положение, пренебрегая моими рекомендациями.
С этими словами баронет от медицины снял с носа пенсне и протестующе воздел руку.
— Нет-нет! Но вы должны проявить твердость в отношении Танжера! — напомнила леди Клара.
— Придя к взвешенному заключению, что Танжер — лучшее место для нашей молодой пациентки, не думаю, что с легкостью откажусь от своего мнения.
— Разумеется, нет.
— Сейчас поднимусь наверх и поговорю с лордом Чарльзом.
— Будьте добры.
— А в оставшееся до отъезда время пациентка продолжит назначенное лечение. Не сомневаюсь, что теплый африканский воздух восстановит пошатнувшееся здоровье, и через несколько месяцев молодая леди вернется окрепшей.
Доктор поклонился в той любезной, легкой, старомодной манере, которая в немалой степени способствовала созданию капитала в десять тысяч фунтов годовых, и сдержанной походкой человека, проводящего значительную часть жизни в комнатах пациентов, вслед за лакеем отправился наверх.
Как только красные бархатные портьеры вернулись на место, леди Ида крепко обняла мать и спрятала лицо на ее груди.
— Ах, мама, ты настоящий дипломат!
Однако выражение лица леди Клары скорее говорило о решимости генерала, вдохнувшего первый пушечный дым, чем о гордости полководца, одержавшего победу в битве.
— Все будет хорошо, дорогая, — заверила она, глядя на светлые кудри и крохотное ушко. — Предстоит еще многое сделать, однако полагаю, что можно заказать приданое.
— Ах, до чего же ты храбрая, мамочка!
— Конечно, свадьба пройдет в камерной обстановке. Артуру предстоит получить лицензию. Я не одобряю тайных браков, однако в случае, когда джентльмену предстоит срочно занять государственный пост, возможны некоторые послабления. Пригласим леди Эджкомб, Треворсов и Гревиллей. Уверена, что премьер-министр тоже приедет… разумеется, если сможет.
— А папа?
— О, конечно, если позволит здоровье, папа непременно примет участие в церемонии. Нужно дождаться ухода сэра Уильяма. А я пока напишу лорду Артуру.
Прошло полчаса, в течение которых из-под уверенного, быстрого, решительного пера леди Клары вышло немалое количество записок. Наконец стукнула входная дверь и на мостовой заскрипели колеса экипажа. Доктор уехал. Леди Клара отложила перо, поцеловала дочь и отправилась в комнату больного. Министр иностранных дел лежал в кресле с красным шелковым платком на лбу. Нога с ватным компрессом покоилась на бархатной скамейке.
— Наверное, уже пора втереть мазь. — Леди Клара встряхнула синий пузырек. — Позволь, я сделаю.
— Ах, этот мерзкий палец! — простонал страдалец. — Сэр Уильям даже слушать не хочет о том, чтобы разрешить мне двигаться. В жизни не встречал такого упрямого, несговорчивого и непонятливого человека. Я сказал ему, что он выбрал не ту профессию и что могу предоставить ему хорошую должность в Константинополе. Там как раз требуется мул.